bitter milk

В магазине на углу свет теплее, чем в обычном продуктовом. Минхо не чувствует приближающейся головной боли даже когда пристально смотрит на те же два пакета брокколи, которые Джисон вручил ему около пятнадцати минут назад, прося выбрать один. Минхо обычно хорош в принятии решений: он не обдумывает их, как это делает Джисон — одна из немногих вещей, которая остается прежней, несмотря на изменения- но дело в том, что это последняя неделя, а значит, они могут себе позволить немного раскошелиться и купить овощи с наклеенной на пакет органической наклейкой. Минхо купил бы его в мгновение ока, но вот Джисон не так уж любит брокколи. Поэтому он так застрял, обдумывая плюсы и минусы чрезмерной траты на пакет замороженных брокколи, которые будет есть только он. Его руки немеют, и он рассеянно задается вопросом, не начали размораживаться овощи в его руках. Джисон возвращается со скрипом тележки. Он застенчиво улыбается Минхо, а его уши краснеют, когда он ловит несколько любопытных взглядов людей, осматривающихся в магазине. В тележке два пакета шоколада, все в липкой упаковке и предположительно в форме сердца, рядом другие продукты, как каменная соль, чеснок, имбирь, кунжутное масло и гочуджан. Минхо поднимает бровь, увидев, что в тележке нет ничего зеленого. — Две сумки? — спрашивает он. Джисон закатывает глаза, вытаскивает одну из сумок и тычет ею Минхо в лицо. Ткань пыльная. У Минхо чешется нос. — На них скидка пятьдесят процентов, и мы оба знаем, что ты захочешь чего-нибудь сладкого после ужина. Теперь очередь Минхо краснеть. Он надеялся показать изменения и рост, но есть привычки, от которых никогда не избавлялся, и не ожидал, что Джисон помнит эту незначительную мелочь о нем. В конце концов, когда они расстались, то были потерянными. Слишком много криков, несмотря на спокойное поведение, слишком много слез и гнева. — Не могу поверить, что ты помнишь это, — бормочет он, когда Джисон бросает сумку обратно в тележку. Видит, как Джисон пожимает плечами. — Я надеялся, что у тебя все еще есть эта привычка. Он выбирает более дешевый вариант.Они могу потратиться на что-то другое. Он уверен, что найдет получше, на что можно потратить деньги. — Нам нужно посмотреть, продаются ли дыни, — говорит Джисон, улыбаясь. Здесь свет приятнее, он делает Джисона мягче и на него легче смотреть. Это бы было самое ужасное, а чем он мог подумать. Если бы он был на пять лет моложе и все еще пытался понять мир, то сказал, что видит луну на лице Джисона.Но Минхо не моложе на пять лет и не влюблен, поэтому он смотрит на переносицу и наблюдает за трепетом ресниц, думая о чем-то сияющем и прекрасном. Ему больше не нужны луна и звезды. Джисон может быть красивым, и Минхо может признаться себе и своему сердцу, что любовь все еще стоит на пороге и ждет, когда ей позволят войти. Дыни не продаются, и Джисон дуется, все в нем, подобно сердечку. Сердце Минхо сжимается.Они больше не учатся в колледже, стараясь свести концы с концами, считая каждую копейку, чтобы хватило до следующей зарплаты. — Давай возьмем маленькую, — говорит он, маневрируя тележкой. Джисон улыбается всеми зубами и с счастливыми морщинками в уголках глаз. Раньше его щеки были меньше, и Минхо рад, что сейчас они оба хорошо едят. Джисон держит в ладонях дыню. Она размером с его голову. Минхо проглатывает боль, начинающуюся в зубах, а нежность съедает его изнутри. Он все еще питает слабость к Джисону, и это очевидно. Иначе зачем ему быть здесь, в магазине на углу, покупая продукты с Джисоном и пытаясь исправить то, что разрушил годы назад. Стараясь залечить синяк, в который все время вжимал пальцы. — Джисон-а, — зовет он, имя льется как расплавленное выражение чего-то слишком нежного, чтобы его можно было удержать. — Давай завтра выпьем кофе? — спрашивает, забирая из рук дыню и аккуратно кладя ее в тележку. Джисон не отвечает, но подстраивается под шаг Минхо, когда они идут на кассу самообслуживания.Он хочет спросить снова, попытаться исправиться, даже если не уверен, что есть что. Они рассматривают продукты в тишине. Рука Джисона касается его, и кажется, что все. Минхо смотрит, прося сказать что-нибудь, что угодно. Джисон отказывается смотреть ему в глаза. Брокколи остаются нетронутыми — хорошо, что Минхо положил те, что подешевле. — Я перестал пить кофе, хен. Может, поздний завтрак? -спрашивает, пряча в плече улыбку, и протягивает дыню. Это звучит символично, и, возможно, Минхо делает из мухи слона, но он осмеливается дать птице надежду взмахнуть крыльями снова. Они были молоды и глупы, оба полны гордости и эго по горло, пытаясь решить разногласия. Минхо бы никогда не подумал, что найдет Джисона снова, но, возможно, судьба благосклонна к ним, потому что в итоге они оказались соседями. — Звучит неплохо, — отвечает Минхо и просматривает фрукты. Джисон тихо посмеивается и передает ему большую сумку. — Ты сейчас ешь помидоры черри или.? -спрашивает полушутя, полулюбопытно. Джисон пожимает плечами и поправляет ремень сумки.Минхо проводит картой. — По большей части они мне нравятся, но иногда кажутся слишком томатными. Он морщит нос, когда говорит это. Минхо полюбил этого мальчика всем сердцем, а потом даже больше. — Я съем их, если они окажутся слишком томатными. Минхо берет другую сумку и поворачивается к Джисону, который улыбается так, будто снова наступила весна. Он считает, что весна пришла к нему гораздо раньше. Джисон напевает мелодию пока ждет, когда Минхо уберет тележку и вернется. Минхо думает о судьбе и линиях на ладонях, о пакетиках шоколада в виде сердечек. Джисон улыбается ему, и Минхо делает шаг. Его руки, холодные от замороженных овощей, и рука Джисона, холодная от того, что он сунул ее в холодильник с шоколадом, становятся теплее, когда они возвращаются домой с сумками продуктов.