Как Джонни Депп

      «Хочу напиться!» – написал он, и спустя пару минут уже получил ответное сообщение.       «Заваливайся».       Денки тут же мысленно вознес молитву богам за такого понимающего друга, готового поддержать, не задавая лишних вопросов.       Справедливости ради, за время знакомства с рыжим, это стало уже своего рода традицией: каждый раз, когда у Денки не складывалось с очередной девушкой или он и Джиро решали взять очередной «перерыв» в их запутанных (недо)отношениях, он стабильно отправлялся к давнему приятелю и просиживал всю ночь, жалуясь на жизнь и напиваясь до тех пор, пока кто-то из них не вырубится. Эйджиро, должно быть, банально привык – и, тем не менее, никогда не жаловался и не показывал, будто ему всё это в тягость.       Каминари действительно был рад за то, что судьба свела их вместе во время учебы в университете. Киришима в тот день наткнулся на Денки, когда девушка бросала его, жалуясь на то, что он, дескать, слишком легкомысленный и не подходит для серьезных отношений, а потом ушла, оставляя стоять прямо посреди парка, в котором, как он полагал, они собирались провести свидание.       Ситуация была достаточно унизительной сама по себе, но это ни шло ни в какое сравнение, когда Денки понял, что у их разговора был невольный свидетель в лице парня, который, судя по его одежде, как раз совершал пробежку и, сам того не ожидая, наткнулся на серьезный разговор.       Денки тут же встрепенулся, пытаясь придать себе невозмутимый вид, как будто расставание было ему совершенно нипочём, и улыбнулся высокому, подкаченному парню с ярко-красными волосами, стрельнув в него указательными пальцами, как пистолетами: – И вот, мой друг, почему никогда не стоит назначать второе свидание в общественном парке!       На самом деле, в его уме это выглядело куда остроумнее, но беспокойство на лице незнакомца действительно исчезло, сменившись жалостью. – Поверю на слово. Ты в порядке, бро… не хочешь немного выпить? – спросил он сочувственно. – Да, пожалуйста! – почти со слезами простонал Денки, мысленно провозглашая этого парня, имени которого он тогда еще не знал, своим лучшим «бро», а последующая за этим попойка только укрепила эту новообретенную связь.       Незнакомца, как выяснилось позже, звали Эйджиро. Он жил недалеко от университета, имел личность большой восторженной собаки, которая может откусить тебе голову, если ты обидишь её друзей, но вместо этого предпочтет носиться с мячиком в зубах, радуясь солнцу. Он снимал квартиру со своим злющим, как смерть, соседом, который и разбудил их утром после их первой попойки раздраженными криками, а затем едва ли не пинками заставил убирать оставленный после ночи мусор.       Денки не жалел ни о чем!       Он был довольно общительным человеком, легко сходился с людьми, но никогда не мог создать ни с кем крепкой, надежной связи, даже если очень пытался: все его знакомства в результате ощущались какими-то пустыми и ненастоящими.       С Эйджиро, которого Денки, казалось, знал уже тысячу лет, всё ощущалось совершенно иначе. Никогда раньше ему не было так же легко с другим, как с Киришимой, которого можно было записать в святые уже просто по той причине, что он каким-то образом умудряется дружить с Бакуго. Агрессивным, гомофобным чуваком (если судить по его оскорблениям и жалобам), жизнь которого крутилась вокруг учебы, его подработки и бесконечного соревнования с беднягой-одногруппником, которого он называл исключительно «дерьмовым деку» и люто ненавидел по неизвестной никому причине.       Так или иначе, Денки и Эйджиро довольно быстро сдружились с первой же встречи, а остальное уже было историей.       Во всяком случае, спустя полчаса после сегодняшнего звонка, Денки уже сидел в гостиной друга и потягивал пиво, рассказывая об очередной неудаче на личном фронте. Бакуго, к счастью, не было – парень в очередной раз смотался куда-то, вероятно, пытаясь затеять очередной конфликт с этим самым Деку.       За окнами уже опускался вечер, в комнате царил приятный, почти интимный полумрак – включать свет казалось слишком рано, и они с Эйджиро сидели на полу, прислонившись спиной к дивану. На душе у Денки по-прежнему скребли кошки, отвратительное чувство, всё еще оставалось с ним, но присутствие Киришимы каким-то образом делало ситуацию легче.       Денки сдвинулся, укладывая голову на плечо друга, и горестно вздохнул, привлекая к себе внимание. – В чем дело, Денкс? – прогрохотал над ним голос Эйджиро, заставляя мурашки бежать по коже. – Всё еще думаешь о ней?       Денки пожал плечами. Он не был пьян, но алкоголь заставлял его чувствовать себя немного «парящим» и – более чем немного – плаксивым. – Просто пытаюсь понять, – отозвался он с грустью, – почему девчонки так легко разбивают мне сердце? Что со мной не так, чувак?       Эйджиро не отозвался, и Денки почти поверил, что тот не собирается ничего говорить, прежде чем услышал задумчивое: – Ты всегда можешь переключиться на парней.       Денки нахмурился, потом медленно отстранился, глядя на него с подозрением. Эйджиро сидел неподвижно, откинувшись на диван. Слегка склонив голову, он смотрел прямо на Денки, будто ожидая его реакции – единственным, что хоть как-то выдавало его волнение, был разве что легкий румянец на скулах.       Денки моргнул. – Ты со мной заигрываешь или я дурак? – спросил он с любопытством.       Эйджиро рассмеялся – Денки мог только предполагать, что смех друга звучал с облегчением. – Ты не дурак, но мы можем свести всё в шутку, если хочешь, – заметил он осторожно.       И честно сказать, Денки понятия не имел, хотел он этого или нет. Он никогда всерьез не задумывался, тянет ли его к другим парням или нет – идея сама по себе не вызвала в нем того яростного протеста, которого он ожидал. И он соврал бы, если бы не признал, что парни с симпатичными ямочками на щеках и с мускулистой фигурой, выглядящие так, будто они могут поднять тебя на руки и использовать вместо штанги, вроде Киришимы, не вызывали в нем волнения.       Ну, или, может, это самое волнение в нем вызывал в основном только Киришима, но Денки просто всегда полагал, что его приятель того типа людей, к которому тянет абсолютно всех. Как там говаривал Мерлин Мэнсон? «Ты не станешь геем, если переспишь с Джонни Деппом: это же Джонни Депп»?       Эйджиро был его эквивалентом Джонни Деппа.       Упомянутый «Джонни Депп» к слову, всё еще терпеливо сидел, ожидая его ответа. – И если я не хочу сводить всё в шутку? – надавил Денки, глядя на него с любопытством. – Тогда… – протянул Эйджиро, немного сдвигаясь к нему и осторожно поддевая пальцами подбородок Денки, – мы можем начать с того, что я тебя поцелую, а там мы посмотрим, как пойдет.       Не будь Денки так увлечен происходящим, он бы, наверное, громко восхитился тем, насколько плавно Эйджиро подвел всё к этому моменту, но прямо сейчас очень привлекательный друг уже склонял голову, готовясь поцеловать его, так что Денки буквально чувствовал себя так, будто его мысли слегка закоротило.       Пробормотав что-то невнятное, он позволил Эйджиро пройти путь до конца и резко втянул в себя воздух, когда мягкие губы коснулись его собственных. Ощущения… мало чем отличались от любого другого поцелуя, который Денки приходилось переживать в своей жизни. По крайней мере, технически – никакого отторжения или отвращения, вызванного тем, что он целуется с кем-то своего пола не было.       Что до эмоций…       Вот здесь всё было совсем иначе. Теплые руки на его щеках чуть подрагивали, губы Эйджиро были нежными, а сам поцелуй осторожным, почти невесомым, как будто Киришима готов был отстраниться в ту же самую секунду, стоит ему только почувствовать малейший дискомфорт со стороны Денки.       Это… странно и подкупало. Денки не был уверен, когда в последний раз он чувствовал такую заботу о себе.       Киришима отстранился от него, убирая руки, по теплу которых Денки тут же начал скучать, и откашлялся, прижимая кулак ко рту. – Ага, мы определенно делаем это еще, – заявил ему Денки, не позволяя вставить ни слова, и был вознагражден за это солнечной зубастой улыбкой. – Не имею возражений, – отозвался Эйджиро, вновь сокращая расстояние.       На этот раз Денки сам закинул руки ему на плечи и первым втянул в поцелуй – более смелый и откровенный. Надо отдать Эйджиро должное, он принял всё это с радостью, притягивая Денки к себе так, что в какой-то момент последний обнаружил себя сидящим на чужих коленях. Не разрывая контакта губами, Эйджиро неторопливо скользил руками по телу Денки – лаская, поглаживая и подразнивая, и всё явно шло к чему-то большему, когда входная дверь в квартиру внезапно с грохотом распахнулась, и в прихожей послышался топот чьих-то ног, количество которых явно превышало одну пару.       Денки и Эйджиро почти одновременно вздрогнули, отстраняясь друг от друга.       Послышался глухой стук, будто кто-то ударился обо что-то твердое ногой, а затем раздалось приглушенное ругательство, и Денки словно облило холодной водой. Он знал этот голос. – Бакуго нас укокошит, – прошептал Денки в ужасе, пытаясь слезть с чужих коленей.       Всё будет именно так, осознал он. Смерть Денки наступит просто из-за того, что он не умел сопротивляться искушению в лице красивых рыжеволосых парней с зубастой ухмылкой и золотым сердцем! – Всё будет хорошо, – успокоил его – явно суицидальный – Эйджиро, удерживая на месте, как будто их жизнь прямо сейчас не была на кону.       Денки был почти возмущен его спокойствием! Каждый раз замечая их вместе с Эйджиро, Кацуки хмурился, ворчал что-то себе под нос про чертовых гомиков и обещал прикончить их, если они когда-нибудь начнут «сосаться на его диване».       Шум и шорох тем временем продолжали нарастать, вместе с прочими звуками, которым Денки отказывался дать названия – он был почти уверен, что Бакуго с кем-то борется там в прихожей, судя по приглушенным стонам и сбивчивому дыханию, но был слишком напуган, чтобы выглянуть и посмотреть самому, пока всё не достигло своего предела. – Пожалуйста, не убивай нас! – не выдержал Денки, подавая голос, явно пугая «борящихся» людей, которые успели теперь переместиться в гостиную.       В ответ на его слова что-то грузно повалилось на пол, и Киришима рядом с ним приглушенно фыркнул, явно забавляясь ситуацией. Когда Денки всё же осмелился выглянуть из-за дивана, то с удивлением обнаружил, что на полу, запутавшись в конечностях друг друга, лежат двое: незнакомый ему веснушчатый парень с темно-зелеными кудрявыми волосами и, нависая над ним, запыхавшийся и тяжело дышащий Бакуго.       Денки вспыхнул, теперь осознавая, какая именно «борьба» происходила там в прихожей.       Глаза Кацуки между тем сузились от возмущения: – Что я, блять, сказал насчет моего дивана?! – зарычал он, чуть приподнимаясь, но всё еще удерживая веснушчатого парня под собой. – Так и знал, что вы двое чертовых го… – Каччан! – перебил его незнакомый парень, зажимая ему рот, а затем откинул голову, чтобы снизу посмотреть на ошарашенного Денки. – Не обращай на него внимания, Каччан просто идиот! Я Изуку, к слову! – Ты идиот! – фыркнул Бакуго в ответ тут же, но это прозвучало с неожиданной ласковостью, которая совершенно застигла Денки врасплох: несмотря на грубый тон, слова явно звучали как какое-то заигрывание – особенно учитывая то, как веснушчатый тут же перевел искрящийся взгляд на Кацуки и заулыбался, совершенно забывая о находящихся тут же в комнате Эйджиро и Денки.       Хмыкнув, Кацуки нагнулся, чтобы быстро поцеловать его в губы, прежде чем вскочить и потянуть за руку. Бросив напоследок предупредительный взгляд в сторону парочки на диване в духе «я за вами слежу, ублюдки!», Кацуки тут же утянул веснушчатого в сторону своей комнаты.       Только после того, как за ними захлопнулась дверь, Денки вдруг понял три вещи. Первое – он всё еще был жив. Второе – Веснушчатый и был тем самым Деку, о котором он уже успел столько услышать. И третье – он всё еще сидел на коленях разглядывавшего его Киришимы. – Так… на чем мы остановились? – улыбнулся Эйджиро ему снизу вверх, демонстрируя симпатичные ямочки на щеках, заставляя мурашки бежать по спине Денки.       Он не был уверен насчет парней в целом, но ему определенно стоило попробовать переключиться на Эйджиро намного раньше, подумал он, наклоняясь для еще одного поцелуя.