Тишина

Под ухом заиграла раздражающая мелодия, от чего Дилан даже в полусне вздрогнул. Всё же, нужно искоренять привычку засыпать с телефоном в руках, как бы тяжело это ни было. Солнце уже показало первые лучи, а птицы распевали свои песни. Очевидно, лучше будильника, но особой радости всё равно не приносили. Первые лепестки уже появлялись на деревьях напротив окна, радуя своим появлением. Всё кричало об одном — тепло неминуемо наступает, уводя морозную зиму в прошлое. И кричало достаточно реалистично, ведь кто-то из студентов уже распевал песни под окнами общежития. А из их окна лилась нескончаемая тишина. Интересно, а там, где сейчас Ло, есть весна? Подобными вопросами он задавался последние несколько месяцев. С тех пор как сосед в один момент взял и исчез. Он часто рассказывал Дилану про «мироходцев» и другие миры, но тот, в свою очередь, относился к этому с небольшим пренебрежением. Поверить, что ты — автоматон, твои действия — хороший сценарий, а мысли и прошлое — кусок кода, было легче, чем осознать возможности этих самых «мироходцев», почти всю жизнь скитающихся по уголкам вселенной, заглядывая в её самые страшные секреты. Взгляд упал на кровать, одиноко стоящую около окна. И остаётся она в таком состоянии уж слишком давно. Даже Абилка не смеет на неё забираться, будто понимая, что всё как-то неправильно. Совсем неправильно. Дилан уже слишком привязался к кудрявому шатену, к его редким, но хорошим шуткам. К историям обо всём на свете, будто он прожил не одну жизнь. По рассказам о снах, которые часто донимали его по ночам. Привык к пристальному взгляду, испепеляющему его затылок каждый раз, как Дилан садился за рабочее место. Привык, как Ло требовал включать гирлянду, ведь «не зря же я её покупал!». Привык ко всему, что хоть как-то связанно с ним. А отменить такое было крайне тяжело. Тишина разъедала изнутри, напоминая — того, что было не вернуть. Вставать по утрам от будильника, а не от криков Ло было не то, чтобы тяжелее, просто… Всё должно быть по-другому. А самое неприятное — о нём никто не помнил. Конечно, Дилан даже в такой ситуации не горел бы желанием с кем-то обсуждать это, но банальная память о близком человеке всегда важна. А тут ничего. Ни воспоминаний, ни фотографий, ни, Боже упаси, могилки. Так хотелось просто помнить, чего также пытались лишить юношу. Конечно же, всем автоматонам прочищали мозг от «лишней» информации, а в первую очередь — жителям седьмого блока мужского общежития. Дилану хоть и удалось сохранить воспоминания, но неидеально. Это удручало. Со временем он начал сомневаться в банальном цвете глаз Ло. А точно тёмно-синие? А точно были очки? А точно..? Из помнивших хоть что-то осталась только Шэрон, но та особенно закрылась после пропажи Ло. На сообщения не отвечала, а в университете просто не появлялась. Спасала лишь утренняя рутина, которая позволяла хоть немного отвлечься от надоевших мыслей, что бегали туда-сюда, как бешеные мухи, ударялись о стенки черепа, отчего сильно болела голова. Видимо, система автоматонов не предполагала такой мыслительной активности. Привести себя в порядок, покормить Абилку — все действия он выполнял почти на автомате, стараясь вообще не думать. Кошка вновь ластилась под руку, пока в её миску падала очередная порция корма. А ведь это пушистое чудо принёс Ло… — Дилан? Ты какой-то потерянный последние месяцы, всё нормально? — Карл в своём репертуаре. Регулярно, каждые два дня он спрашивал одно и то же. Дилан хотел верить, что он делал это из искренних побуждений, а не из-за кода. Хотел, но не верил. Всё он понимал и не мог строить из себя дурака. — Всё в полном порядке, — отвечал он без особого энтузиазма, — Кстати, а ты помнишь, откуда у нас Абилка? — брюнет задавал этот вопрос каждую неделю. Интересно ведь, меняют ли что-то в мозгах твоего соседа. — Ну конечно! — тот посмотрел на Дилана, как на умалишённого, — Чед принёс её в начале учебного года, а ты забрал к себе. А чего вдруг спрашиваешь? Тот же ответ, что и в прошлые разы. Слово в слово. Стало тошно. — Ничего такого, просто вспомнилось. Пошли уже. Путь до университета прошёл без странных расспросов. Прошёл без ощущения чужого подбородка на плече. И без задумчивых гляделок с Ло. Всё повторялось. День изо дня всё было одинаковым, постепенно уводящим в беспросветную хандру. Шёл в универ — думал о Ло, возвращался домой — думал о Ло. Не стоило им столько общаться. Не стоило Дилану подпускать кого-то так близко, проникаться, влюбляться. Стоило забыть и не думать, игнорировать. Делать всё, лишь бы не чувствовать того, что он чувствует сейчас. Порой его накрывали мысли и идеи об удалении Ло из памяти. Просто послать сигнал о сбое, чтобы ему всю память прошерстили и выбросили лишнее. Чтобы жить, как раньше. Но что-то останавливало. Что-то тёплое и колючее в груди откликалось при любой мысли о соседе. А при таких мыслях больно резало, напоминая, какая же это ужасная идея. Чтобы не забыть о когда-то надоедающем соседе, он решил записывать всё в небольшую тетрадь, которая каждый раз «терялась» то под кроватью, то под столом или тумбой. Да, раньше он стебал Ло, мол это занятие четырнадцатилетних девочек, но в этом случае по-другому нельзя. Нельзя и дальше добровольно терять воспоминания. Ночь укрывала землю тёмным и глубоким синим одеялом, а звёзды душили отголоски заката. Раньше Ло возвращался домой в это время. В своём стиле и через окно, к чему Дилан долго не мог привыкнуть, каждый раз недовольно бурча, после микроинфаркта. Не всем, даже автоматонам, хватит нервов ночью видеть лохматое нечто, лезущее в окно твоей комнаты! Небольшие искусственные огоньки мигали на столе, отражаясь на всём — от стеклянных глаз автоматона, которые при этом непривычно светились, до игрушек Абилки. Как свет до них вообще умудряется достать? Юноша печатал очередную страницу курсовой, из раза в раз переписывая одну и ту же строчку. Кошка тихо дремала на коленях, мурчанием иногда убаюкивая и Дилана. Текст на экране разбегался, буквы бегали туда-сюда, будто специально. Сосредоточиться было невозможно. Да какого чёрта этот странный и криповый парень в клетчатом шарфе настолько тревожит его? Да, важен. Да, пропал без объяснений. Но чтобы мысли были только о нём… Это уже за гранью дозволенного. И вообще ему-то в этом мире ещё жить и защищать диплом! — Я живу в мире, которого нет, какой диплом? — сказал он, откинувшись на спинку старого кресла, и взглянул на Абилку, — Ну а ты что мне скажешь? Тишина. Чего он вообще ожидал? Через пару секунд процессор перестал раздражающе шуметь, а Дилан устало упал на кровать, откидывая телефон куда-то на тумбочку. Искусственные звёзды на столе до сих пор горели. Без них было тяжело заснуть. Юноша глядел то в потолок, то на давно закрытое окно, словно ожидая увидеть в нём знакомый бирюзовый шарф. На секунду даже показалось, что он действительно появился, но мгновение после стало ясно, что сон уже навивает отголоски прошлого. Всё же у него тёмно-синие глаза. Всё же одиночество пропитало эту комнату слишком сильно.