Курс послушания

Чан зашёл в подсобное помещение через несколько минут после Минхо. Их взгляды встретились, стоило ему переступить через порог. Минхо ждал, облокотившись о стену, скрещенные на груди руки выдавали нетерпение. Он ухмылялся и выглядел слишком нахально для того, кто сейчас получит выговор за плохое поведение. Подчёркнуто-небрежная поза и расслабленный внешний вид буквально кричали о необходимости поставить наглеца на место, но прежде всего Чан побеспокоился о том, чтобы подпереть шваброй ручку двери. Убедившись, что конструкция вышла достаточно надёжной, он развернулся и начал медленно приближаться к Минхо, пока их лица не оказались совсем близко. С этого расстояния можно было в деталях рассмотреть сценический макияж Минхо. Сегодня стилисты подчеркнули глаза сильнее, чем обычно, отчего пронзительный взгляд казался ещё более глубоким и загадочным. Чан мог бы любоваться этими глазами весь вечер, но у них не было столько времени. Поэтому ему пришлось сразу перейти к воспитательной работе. Он грубо схватил Минхо за подбородок, вынуждая приподнять голову, и сам наклонился ближе. Их губы разделяло минимальное расстояние, и ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы сдержать рвущееся наружу желание провести по ним языком. — Ты совсем не поддаешься дрессировке, — выдохнул Чан, щекоча дыханием кожу, и провел большим пальцем вдоль линии челюсти. — Я, что, похож на собаку? — прозвучало в ответ, и с дерзкой ухмылкой Минхо оттолкнул руку от своего лица. Чан запустил пальцы в волосы Минхо и, сжав кулак, с силой оттянул назад, наслаждаясь чужим несдержанным вздохом. Этот момент Чан любил больше всего: наблюдать, как Минхо изо всех сил пытается демонстрировать равнодушие к происходящему. — Было всего одно правило, Минхо, — процедил Чан и наклонился к его уху. Он быстро лизнул мочку и следом прикусил зубами. Они стояли почти вплотную, и он чувствовал, как чужое тяжелое дыхание опаляет его щеку. Очевидно, Минхо уже завелся, пока ждал его здесь. — Ты нарушил единственное правило — не трогать Йени, — прошептал на ухо Чан, и вдруг легкий смешок сорвался с чужих губ. Чан тут же отстранился, чтобы взглянуть в глаза напротив, пытаясь понять, что рассмешило Минхо. — Я не виноват, что мелкий легко теряет концентрацию. Может, следует наказать его? — Минхо хитро прищурил глаза, улыбнувшись. Он продолжал спокойно стоять, не предпринимая ни попыток освободиться, ни перенять инициативу. — Это из-за тебя он сбился с ритма, — Чан провел большим пальцем по нижней губе Минхо, буквально разрываясь на части от желания наклониться к нему и поцеловать, грубо проталкивая язык в рот. Он прижался вплотную, вдавливая Ли в стену, чтобы у него не было возможности отстраниться. Но им все еще нельзя было портить макияж, оставалось лишь предаваться бесплотным фантазиям, но все длилось ровно до тех пор, пока Минхо не укусил его за палец. Чан резко отдернул руку и удивлённо посмотрел на довольного своей работой парня. — Ты напрашиваешься на порку, — Чан сильнее потянул за волосы и другой рукой скользнул вниз, опуская её на чужую ягодицу, затянутую в кожаные штаны. Крепко сжал, впиваясь пальцами через плотный материал. — Может, это меня чему-нибудь научит, — несмотря на слова, Ли продолжал ухмыляться, и добавил чуть тише с вызовом, — Или нет. Чан тихо зарычал и схватил Минхо за плечи, разворачивая спиной к себе. Надавил между лопаток, чтобы заставить Минхо уткнуться лицом в стену, но тот не дал ему этого сделать — тут же подставил скрещенные ладони и опёрся на них щекой. Чан медленно провел пальцами по стройным бокам, оглаживая крепкое тело через рубашку. Не удержавшись, вытянул подол из-под брюк и скользнул руками под низ — тело отозвалось дрожью от прикосновения грубых перчаток. Чану безумно хотелось снять их и ощутить жар чужой кожи под пальцами, но было что-то особенное в том, чтобы оставить все как есть. Он продолжал ласкать Минхо, чувствуя, как от частого дыхания вздымается его грудная клетка. Одной рукой Чан сжал сосок и медленно покатал между пальцами, а второй спустился вниз и погладил твердый бугорок, выпирающий из штанов. Минхо едва слышно простонал. — Пока это слабо похоже на наказание, — сказал он слегка дрогнувшим голосом, за что немедленно получил шлепок по заднице. Чан цыкнул и принялся расстёгивать ремень на брюках Минхо, мысленно усмехаясь тому, что этот негодяй умудряется манипулировать им даже стоя лицом к стене с покорно сложенными руками. Наглый кот, который всегда приземляется на все лапы. Когда с ремнем было покончено, он стянул брюки вместе с бельём к самым лодыжкам. Массивные ботинки мешали снять их полностью, но Чан и не пытался это сделать — штаны сковывали движения Минхо, что давало ощущение контроля над ситуацией. Чан просунул колено между чужих ног, чтобы Минхо раздвинул ноги как можно шире, и вот его пальцы уже больно впиваются в ягодицы, разводят их в стороны, открывая обзор на тугое колечко мышц. Черные кожаные перчатки великолепно смотрелись на молочно-бледной коже. Минхо смущённо простонал, и, усмехнувшись, Чан снова сжал его сосок. Затем он мягко погладил одну из ягодиц и следом шлёпнул по ней, тут же растирая место удара. Минхо лишь слегка вздрогнул, не издав при этом ни единого звука. Тогда Чан без промедления нанес второй удар по той же ягодице, вложив больше силы. Но, к его разочарованию, Ли был к этому готов и снова никак не отреагировал. Тогда Чан опустил руку вниз, проведя пальцем по ложбинке между ягодиц, скользнул рукой дальше и сжал в руке яйца, наслаждаясь тем, как сразу напряглось тело под ним. Не разжимая кулак, Чан нанес еще один удар по ягодице и слегка оттянул мошонку, наблюдая, как Минхо запрокинул голову назад. Тогда он немного ослабил хватку, но вместо этого нанес два мощных удара подряд по другой ягодице и, наконец, услышал тихий стон. От этого желанного звука по его собственному телу будто пробежал разряд тока, а живот скрутило от возбуждения. Он выпустил чужие яйца и впервые за вечер прикоснулся к члену Минхо, с которого обильно стекала смазка и капала вниз, пачкая белье. Ощутив в руке крепкий стояк, Чан не удержался и несколько раз провел рукой, лаская себя сквозь ткань брюк. Ему не терпелось позаботиться о себе, но вначале нужно было закончить наказание. Чан присел на корточки и медленно начал вытаскивать ремень из брюк Минхо, лежавших на полу. Он специально не торопился, зная, что за его действиями наблюдают. Ведь ожидание в неизвестности часто хуже, чем само наказание. И все же он решил проверить Ли и дать ему возможность закончить прямо сейчас. Он сложил ремень вдвое и провел им по щеке Минхо. — Как думаешь, ты уже усвоил урок? — спросил Чан сладким голосом. — Никогда не помешает закрепить материал, — получил он в ответ. Минхо стал вести себя покладистее, но дерзость никуда не исчезла из его лукавого взгляда. Чан сжал в руке одну ягодицу, уже покрасневшую от шлепков, и провел ремнем по второй. Ему вдруг захотелось еще немного потянуть время, заставить Минхо томиться в ожидании. Он задрал вверх футболку Минхо, оголяя спину, и прошёлся языком вдоль позвоночника. Влажное касание тут же отозвалось волной мурашек по всему телу. Чан провел рукой по дорожке слюны, наслаждаясь чужой реакцией. Затем он отвёл руку в сторону и ударил ремнём сразу по обеим ягодицам. Минхо застонал и вдавил лоб в сложенные на стене руки. Чан пожалел, что не может видеть его лицо в этот момент. Он сделал мысленную пометку как-нибудь отшлепать Минхо в репетиционном зале, где зеркала в пол позволят видеть его румянец, блестящий тяжёлый взгляд и приоткрытые губы. Несомненно, он легко найдет время, чтобы задержаться по окончании тренировки, а его строптивый партнер наверняка даст ещё немало поводов для новой воспитательной беседы. Чан успокаивающе погладил Минхо по спине и нанес ещё один удар ремнем, немного сильнее прежнего, вырвав очередной стон из его груди. И следом без остановки еще три коротких, точно по линии покрасневшей кожи, на каждом из которых гибкое тело перед ним вздрагивало. Затем он обхватил член Минхо рукой и, размазав пальцем смазку по чувствительной головке, несколько раз провел вверх и вниз. От чужого тяжелого дыхания в паху потяжелело, и, наклонившись к самому уху, Чан прошептал: — Теперь котенок будет послушным? — Может быть, — тихо прозвучало в ответ, после чего Чан положил руки на плечи Минхо и развернул его к себе. Ли тяжело дышал, и за то время, что он упирался лбом в собственные ладони, волосы вокруг его лица растрепались, а щеки покраснели. Но самое главное — это голодный взгляд, которым он буквально пожирал Бан Чана. От этого зрелища буквально перехватило дыхание: Чан был готов к тому, что они могут поменяться ролями, и распаленный играми Минхо захочет грубо взять его прямо на пыльном полу захламленной подсобки. И он точно был бы не против такого развития событий. Но, глядя на растерявшегося лидера, Минхо коварно усмехнулся и, не разрывая зрительного контакта, поднес руку Чана к своему лицу и начал медленно и развратно вылизывать его пальцы, по-прежнему обтянутые кожаными перчатками. Он провел языком сначала по одному, затем по второму пальцу и, следом, обхватив губами оба, начал их неспешно посасывать. Чан окончательно забыл, как дышать, наблюдая, как черная кожа скрывается меж влажных губ. А наслаждение, с которым это делал Минхо, заставило его испытывать настоящее блаженство. Он почувствовал невыносимое желание прикоснуться к собственному члену, но стоило только расстегнуть ширинку своих брюк, как Ли больно сомкнул зубы на одном из пальцев, вырывая Чана из неги. Лидер тут же отдернул руку и, вспомнив об отведенной ему сейчас роли, отвесил лёгкую пощечину. Минхо на это только усмехнулся: он был доволен тем, что не позволил Чану переключить внимание на самого себя. — Наклонись и разведи руками ягодицы, — скомандовал Чан, с удовольствием наблюдая, как тот послушно развернулся лицом к стене и полностью открылся перед ним. Все это не на шутку заводило Чана — красная от порки кожа, беспрекословная покорность Минхо и, в конце концов, эта откровенная поза, открывающая отличный вид на плотно сжатое колечко мышц. Не выдержав, он опустился на колени и впился зубами в одну из ягодиц, одновременно с этим сминая вторую рукой. Чана буквально разрывало от желания наконец притронуться к своему ноющему члену и достигнуть разрядки, но в то же время он жаждал продлить их игру и растянуть удовольствие. Он встал, схватил Минхо за волосы и с силой потянул назад, заставив запрокинуть голову. В приоткрывшийся рот Минхо сразу же вторглись чужие пальцы, которые он принялся ловко ласкать языком, обильно смачивая их слюной. Когда Чан решил, что этого достаточно, он вновь опустился на колени и, смакуя этот момент, начал медленно растягивать Минхо. Тот был слишком тугой и, наклонившись ниже, Чан аккуратно сплюнул себе на руку, тут же проталкивая вязкую жидкость внутрь. Он так же не спеша двигал пальцем, получая какое-то необъяснимое удовольствие от того, что впервые растягивал Минхо в перчатках. Как только чужое дыхание стало тяжелее, Чан достал из кармана смазку, распределяя ее сразу между двумя пальцами и проскальзывая назад в колечко мышц. Несмотря на второй палец, двигаться внутри было теперь легче, и дыхание Минхо стало совсем не слышно, так что, не прекращая работать рукой, Чан поднялся, чтобы заглянуть в его лицо. Руки Минхо все ещё были заняты: глубоко впиваясь пальцами в кожу, он старательно удерживал свои ягодицы широко разведенными. Сам он упирался щекой в стену, чтобы было проще удерживаться в таком положении. Глаза плотно зажмурены, а рот приоткрыт в беззвучном стоне. Сейчас на лице не осталось ни капли от той дерзости, что он демонстрировал несколько минут назад. — А теперь будь послушным котёнком и покажи, как ты сам насаживаешься на мои пальцы, — сказал Чан, вернувшись на прежнее место и шумно сглотнул, завороженно наблюдая, как Минхо с готовностью подаётся назад. Чужая покорность словно дурман кружила ему голову. Чан больше не мог выносить, как ткань брюк болезненно стискивала его собственный стояк. Он решил прекратить эту пытку и быстро расстегнул их, наконец сжимая свой член в кулаке. С его губ слетел едва различимый стон, когда он быстро провел по члену пару раз. Он надеялся, что Минхо его не услышал, но тот моментально отреагировал: — Только попробуй кончить раньше меня. — Его голос буквально сочился ядом. Чан сразу перестал дрочить себе и, добавив смазки на третий палец, грубо начал двигать всеми тремя, пытаясь нащупать простату. Он понял, что, наконец, попал в нужную точку, когда услышал тихий всхлип, который Минхо пытался подавить, но не смог. Чан продолжал стараться хотя бы через раз попадать в нужное место, активно поворачивая кисть, чтобы тщательней разработать его. Он снова встал на ноги, и теперь второй рукой поглаживал Ли по бедру, слушая, как тот пытается сдерживать стоны, затем наклонился и оставил несколько невесомых поцелуев вдоль позвоночника. — Повернись, и на колени, — сказал, Чан, когда решил, что пора заканчивать с прелюдией. Минхо моментально подчинился, опускаясь на пол. Чан нежно погладил его по подбородку, наконец, увидев перед собой темный взгляд, полный желания, а не типичного озорного блеска. Сейчас Минхо, как и Чан, мечтал только о том, чтобы кончить, и больше не был настроен язвить. — Реквизит нужно будет сдать стаффу, так что приведи его после себя в порядок, — сказал Чан, демонстрируя Ли затянутую в перчатку руку, которой он его только что растягивал. Чан ожидал, что тот откажется, и хотел просто посмотреть на его реакцию, но Минхо, не раздумывая, сразу обхватил губами сразу все три пальца, втягивая их глубже в рот. Чан чувствовал, как язык Минхо протиснулся между двумя пальцами, тщательно вылизывая между ними. Затем он отстранился, чтобы развязно пососать каждый палец по отдельности, танцуя языком вокруг них и периодически выпуская из рта, чтобы демонстративно облизать плотную черную кожу ещё раз в надежде, что Чан как следует вознаградит его за старательность. От этого зрелища Чану совсем сорвало голову, он упал на колени перед Минхо, грубо схватил за затылок и притянул к себе, моментально проникая языком в его рот. Второй рукой он обхватил его за плечи, притягивая как можно ближе. Минхо недовольно промычал, но все же ответил на поцелуй, в то же время обнимая Чана за талию. Чану очень хотелось чувствовать кожей, как Минхо крепко прижимается к нему в ответ, но они все еще были полностью одеты, и только обнаженные члены сейчас соприкасались друг с другом. Чан пылко сминал губы Минхо и в то же время ласкал ладонью его затылок. Когда он наконец оторвался от его рта, Минхо удивил его еще раз, нежно проведя кончиком носа по его собственному. Он нечасто бывал ласковым, а этот жест и подавно был слишком интимным для него. Уловив настроение Минхо, Чан снова прижался к его губам и углубил поцелуй, делая его более нежным и чувственным. Если Ли заводили грубость и сила, то слабостью лидера всегда был ласковый Минхо, и сейчас Чан буквально таял в этом поцелуе. — Ты увлекся, — упрекнул Минхо, отстраняясь. Но, несмотря на слова, он мягко улыбался. — Сам начал, — парировал Чан, поднимаясь на ноги и, обойдя Минхо, надавил ему между лопаток, заставляя опуститься на локти. Чана буквально потряхивало от нетерпения, пока он обильно смазывал свой член. Он добавил смазки для Минхо и медленно ввел внутрь головку, наклоняясь вперед и накрывая тело Минхо своим. Погружаясь глубже, он начал играть языком с ухом Минхо, периодически прихватывая мочку зубами. Влажной от смазки рукой Чан обхватил член Ли и не спеша начал ласкать его в такт осторожным движениям бедрами. Но когда он услышал, что дыхание Минхо выровнялось, он начал ускоряться. Через пару минут он выпрямился и положил руки на округлые бедра, подбирая нужный угол, и с каждым резким толчком проходился по простате, пока Минхо, крепко сжимая кулаки, пытался сдерживать стоны. Чану казалось, что он больше не выдержит и кончит первым несмотря на то, что старался иногда замедляться, чтобы продержаться как можно дольше. Но Минхо обхватил свой член и начал быстро двигать рукой, подстраиваясь под ритм, и Чан, до боли закусив губу, начал входить в него мелкими быстрыми толчками, чтобы помочь ему быстрее достичь оргазма. Минхо кончил с тихим стоном, который он пытался заглушить, вонзившись зубами в свое запястье. Тогда Чан вышел из Минхо и, поднявшись на ноги, продолжил дрочить себе, давая тому возможность прийти в себя. Когда Минхо восстановил дыхание и развернулся лицом к Чану, тот резко схватил его за волосы и притянул к своему члену, не прекращая рваные движения рукой. Минхо терпеливо ждал и, когда Чан рвано задышал, послушно открыл рот, принимая его. Чана охватила мелкая дрожь от яркого оргазма, и он едва устоял на ногах, продолжая лениво водить рукой по члену, пока Минхо глотал сперму. Тяжело дыша, Чан опустился на колени и увлек его в еще один грязный, развратный поцелуй. Но Минхо отстранился почти сразу и постучал пальцем по запястью, намекая, что у них не осталось времени на нежности. Они успели привести себя и помещение в порядок ровно за пять минут до окончания всеобщего перерыва. Визажисты были крайне недовольны ими, Ли клялся, что это последний раз, когда они так неаккуратно ели на обед бургеры, а Чан, ожидая своей очереди на макияж, точно знал, что все еще повторится.