Кровавые краски

— Мой топор соскучился по тебе... — первое что слышит парень очнувшись ото сна. «— Х-Хёндж?...» — единственное что почти срывается с губ у Феликса после пробуждения, явно от какого-то вещества. Хёнджин разговаривал сам с собой. А перед Феликсом встала ужасная картина: Хёнджин сидит перед мольбертом, нанося на холст лёгкие мазки красной жидкостью, кисточки пархали в его руках словно бабочка что пархала в воздухе, иногда садясь на красивый цветок. Он рисовал портрет. Портрет парня. Феликс не сразу понял кто это пока не посмотрел чуть в сторону от головы Хёнджина. Перед ним сидел труп. Помятый, разлагающийся труп, издающий мерзкий запах гнили, что сразу ударил Феликсу в нос. У тела была свёрнута шея, а артерия перерезана и вырвана с корнем, из-за чего голова парня упала в бок. Его глаза отражали шок, и непонимание своей кончины. Но шок пришел после осознания того, что это, мать его, Чонин... Невинный мальчик-медбрат подрабатывающий в травмпункте... Четырнадцатилетний ребенок, что был в рабстве в своего отца... Ребенок, которому навсегда четырнадцать... Феликс хотел закричать, но не мог, боялся. Если Хёнджин узнает что он проснулся, ничего хорошего это не предвещает. Тот аккуратно водил кистью по холсту, сначала рисуя лицо, дополняя его деталями, особенно с удовольствием он рисовал свёрнутую шею у парня, каждый раз возвращаясь к ней свнова и снова добавляя какие-либо детали, по типу торчащей вены из шеи бедняги. Он рисовал это с таким удовольствием будто медленно сходил с ума. Хотя, в чем-то Феликс и прав, только... Он уже сошел с ума. Феликс был связанный, вряд-ли его мозг сейчас в состоянии принимать верные решения, но все же в голове Феликс проскочила мысль. Благо руки были связаны, слава богу, не за спиной, об этом Феликс благодарил вселенную что дала хотя бы что-то для спасения своей задницы из логова психа. Кисть ловко проникла в передний карман джинс, шарясь по внутренней части, ища нужный предмет. И вот они. Ключи. Феликс мысленно помолился ещё раз, а после постарался тихо достать из из кармана, что выходило у него и рук вон плохо. Перед ним — серийный маньяк, сумасшедший человек с жуткой улыбкой, что все это время притворялся обычным человеком, вел себя так же как и толпа, абсолютно ничем не отличаясь. Кто же знал что прячется за маской обычного, может немного странноватого парня. Он был красивый, да он умел пользоваться своей внешностью. Но что заставило его убивать? Ответ прост. Любовь. Любовь. И лишь... Любовь. А жертвой стал Феликс. Ёнджун. Джисон. Минхо. Чонин. Все эти люди — погибли из-за Феликса. Ёнджун — бывший одноклассник Феликса, с которым тот часто общался и очень хорошо дружил. Джисон — первая любовь Феликса, искренний человек, что готов жертвовать всем ради других, жизнерадостный, и милый мальчишка, что так боялся остаться один, он словно утопающий, что искал за что уцепиться в этой жизни. Минхо — самый близкий друг Феликса, с которым те были словно братья. Одно целое что знали друг друга почти с первого класса, хоть и Минхо был старше на пару лет. Он заменил Феликсу отца, помогая ему во всём. Они искренне обожали друг друга, обожали проводить время в месте как братья, буквально. Многие сравнивали их говоря что они и правда словно родные. Кто знает... Что заставило его сделать, настолько решительный шаг... Чонин — хоть Феликс мало его знает, но знает ведь, так? Милый парнишка, что был словно маленький ребенок, его хотелось затискать, погладить по голове и сказать «ты не один, малыш», он был несчастным ребенком не в тех руках. Жаль что этот ребенок сейчас сидит напротив Феликса со свёрнутый шеей... Все они, хоть как-то но были связанны с Феликсом, не находите связь? И да. Феликс винил в смерти из всех себя. Из-за него убили Ёнджуна. Из-за него убили Джисона. Из-за него Минхо покинул этот мир своими же руками. Из-за него, ребенок лишился жизни. Хотелось не то что кричать — хотелось заорать в горло. Но он не мог. Боялся. Как малькая девочка. Боялся. Именно страх помогает нам принять верные решения, ведь так? План в голове Феликса выглядел легко и понятно: Спокойно попытаться разорвать связанные руки. А после.... А после потом придумаем. Хотя, после всего того что Феликс понял, он уже мечтал чтобы Хёнджин убил его быстро и безболезненно. Он не хотел умирать медленной смертью, ведь это самое страшное. Ключи из рук Феликса выпали. Взгляд стал бездушным. А лицо – слишком поникшим. Он потерял надежду. Он смирился со своей судьбой точно также как и Джисон, он хотел покончить так же как и Джисон. Уйти без лишней шумихи, просто чтобы его тело лежало где-то и больше не появлялось живым в этом мире. Ведь он – главная проблема. Он – причина смерти невиновных людей. На грохот сидящий Хёнджин обернулся, повернувшись на стуле. В руках у него была палитра, а в руке тонкая кисть рыжего цвета, хотя его уже перекрыл бардово-красный, въевшийся в эти волоски намертво. —Ликс-и? — послышался будто где-то в сознании Феликса бархатный, такой ласковый и до боли родной(?) голос. Голова Феликса не повернулась также как и взгляд. —Ты проснулся? — спросил Хёнджин словно вообще не при деле, и просто проходил мимо, а не похитил бедного парня забрав у него какую либо надежду. Феликс опять никак не реагирует на это. Он уставил свой взгляд в одну сторону и просто пялился туда безпрерывно словно там есть что-то интересное, хотя это всего лишь дощечка кафеля на полу. Хотя и в ней Феликс находил смысл, в ней такие красивые узоры словно вены — как у Феликса. Только вот у этой дощечки есть смысл жизни, она – дощечка, то Феликс уже давно потерял себя. Он хочет умереть. —Пообещай что убьешь меня быстро и безболезненно... — поникшим голосом говорит Феликс, не отворачивая взгляд. — Что? — голос Хенджина звучит на удивление слишком спокойно. Он сам выглядел как олицетворение спокойствия. Осторожно сидел за мольбертом, не обращая внимания ни на что. Он занят своим делом. На это время — у него есть цель – дорисовать портрет. А у Феликса цели нету. Он хочет уйти. Уйти навсегда. Закрыться в себе. Не давая никому клбчит от этого маленького логова где будет заперт он. Не выходить на связь. Все равно о нем уже никто не вспомнит. Он умерли. И Феликс хочет тоже. Один простым словарном он заебался. Он ошибка. Он проблема. Он вина смерти его родных людей, или по крайней мере невиновных.... —Я знаю что это ты убил Джисона. — ровным тоном говорит Феликс, а на щеках – небольшими дорожками текут слезы, словно маленький ручек в глубине леса. С каждым словом, его душа раскалывается на мелкие осколки стекла. С каждым словом, ему тяжелее говорить. —А ты у нас... — он делает небольшую паузу и встаёт со своего рабочего места. — такой догадливый, что ещё расскажешь? — улыбается тот наклоняясь ближе к Феликсу почти дыша тому в губы. —Зачем?... — на этот раз голос подрагивает. — Зачем?!? — кричит тот срываясь. Слезы текут уже не ручьем а водопадом. Феликс их не контролирует, он бы хотел остановить это. Ему нельзя показать себя слабым, иначе не выживешь. —Чтож, — он вновь делает паузу, и выравнивается, складывая лодони друг с другом. — Начнем по порядку, наша порнозвезда. — блять, насколько мерзкое прозвище. Не все имели такую храбрость сказать Феликсу это в лицо. Ведь рядом с ним Джисон, а Джисон не позволил бы это оставить просто так. Но Джисона рядом нету. И не будет. Возможно где-то в глубине души, чувства к нему всё еще остались, но он повышается из спрятать поглубже, чтобы никто и никогда из не нашел. Это не он. Он должен быть сильным. Сильнее остальных. Он не слабый. Феликс пытался так думать. Он не слабый. Только вот самовнушение работает совсем по другой схеме. —Я убил Джисона, пытая его... Хм... — тот задумался, словно считая в голове дни, часы, или даже минуты. — в общей сложности – сорок четрые дня. Он заливается смехом а Феликса пробирает дрожжь. Гребанный псих. Как только он задумцвается над тем что его Джисона смог кто-то обидеть, то сразу приподает в ярость. Бедный парень терпел свою медленную смерть, и ждал ее, сука, сорок четыре дня. Этот маленький хомячок, что пытался казаться грозным, терпел адские муки, и боль. Хёнджин был безжалостным. Жаль, что об этом знал каждый. — А после мне надоели его крики, и я утопил его в озере. Этот придурок сам проговорился что не умеет плавать. — он говорил это так, словно рассказывал как утопил золотую рыбку в унитазе. Словно для него – жизнь человека назначит абсолютно ни-че-го. Ни-че-го... —А после! — он вновь завелся будто случилось что-то радостное. — Я шантажировал Минхо, и довел его до суицида, теперь они с Джисон-и вместе! — он вновь засмеялся. Феликса вновь пробила волна слёз. Дрожьь, сделала забег от самой макушки головы до пят. Оставляя после себя жжение. Они не заслуживали таких мук. А виной всему. Феликс. —А этот малыш... — он указал пальцем на труп лежащий перед мольбертом. — за малыша Чонин-ни мне хорошенько заплатил Сынмин. — он по идиотски улыбнулся, после уставился на Феликса. —Сын... Сынмин? Кто? — с недопониманием спросил Феликс. В его взгляде читалось то ли отчаянье, то ли непонятие. —Если тебе будет так проще, то тот, у кого второе имя это Шмель. — он вновь улыбнулся, и остановился на полив Феликса. Феликса охватила злость. Эта тварь убила ребенка за какие-то несчастные бумажки которые в нашем мире называю деньгами. Для него деньги – дороже жизни ребенка! Этот малыш даже не познал жизни, и так жёстко лишился нее, из-за какого-то мудака. — Ты.... —Что я? — с смешком спросил Хёнджин. — Ты гребанное животное! Отнять жизнь у ребенка за деньги?! — кричал Феликс. И как же он пожалел что ключи выпали у него из рук. Феликс мимолётно посмотрел на связку, что лежала около дивана. Хёнджин, заметив взгляд Феликса тоже кинул взор на ключики, а после ловким движением ноги закинул их под диван, в самую глубь. Феликс проклял себя. Ни одного цензурного слова тогда не пронеслось у него в голове. Когда он смотрел на Хёнджина, хотелось врезать тому по его смазливой морде, и мучать так, как он мучал Джисона, Чонина, и Минхо. Было желание отомстить за всех. За всех кому этот больной ублюдок причинил боль. —Ответь на вопрос.... — он на минуточку сделал паузу, а после посмотрел прямо в глаза Хёнджину. — зачем ты это делаешь?... Как они (Феликс, кивнул в сторону трупа, как бы намекая на прошлые жертвы) перешли дорогу тебе, что заслужили настолько жесткое обращение к тебе?... Хёнджин наклонил голову в бок, а после задумчиво посмотрел куда-то в потолок, задирая голову. Он подошёл чуть ближе к Феликсу. Его рука легла на подбородок младшего, и осторожным движением поняла его взор на него. —Ради тебя. Эти слова соскочили с его уст настолько легко, что тот микроинсульт что пропустило сердечко Феликса, отозвалось где-то в закромах его разума. — М-меня?... — слова застряли в горле, и напрочь отказывались выходить. —Ты сумасшедший!... — хрипит Феликс, он опускает взгляд, больно... —Я знаю. А знаешь что знаю ещё? — тихо говорит тот. —Понятия не имею! — говорит тихо в ответ. В его голосе вновь пропала и та горящая надежда, и то мемолентное желание отомстить. Наверно так выглядит отчаянье, да?... —Меня сводит с ума любовь к тебе — руки из грубых и жестоких прикосновений, словно по щелчку переключились на нежные и аккуратные. Он огладмл щеку Феликса правой ладонью, а после, резко схватил второй рукой его затылок, переплетая пальцы между волосами, притянул того ближе, соединяя их губы.

***

—Ха-а-а.... — Хёнджин осторожно снимает футболку Феликса. Его некогда жёлтая футболка была сплошь покрыты кровью. Пятна виднелись и на воротнике, и на подоле. Его рука скользит по голой груди парня, очердивая ее формы. Он намеренно пропускает огромную рану в груди что до сих пор истекает кровью. Там, была сквозная рана, что все ещё кровоточила, заставляя образоваться лужу крови вокруг тела парня. Заколотый до смерти, бедняга смотрел стеклянным глаза, в которых застыла жизнь прямо на лицо своего убийцы, что прямо сейчас с таким удовольствием смотрел на это оскверненое тело похотливыми глазами. Теперь Феликс не сможет жить дальше. Он хотел умиреть быстро, и его прислушались. Он не мучалсч и очень быстро покинул этот мир. Скорее всего он теперь по правде счастлив, и смог отпустить тот недуг что воротил его на протяжении этой недели. Теперь он свободен. Теперь он вместе с ними. Рука осторожно проползла сквозь пояс спортивных штанов, а-ля тренеки. И быстро пробралась в резинку боксеров, оглаживая двумя пальцами кружок мыщц. —Не бойся, малыш, будет не больно... — улыбнулся Хёнджин.

***

Хван Хёнджина нашли мертвым в его же квартире. А по данным полиции это было самоубийство. Причины — неизвестны. Но известно одно. Лишил жизни парень себя перерезав глотку, мотивы – так же остаются неизвестны. Так же вместе с трупом Хвана было найдено тело, некогда пропавшего Ли Феликса. По данным – парень был заколот до смерти обычным кухонным ножом. Ян Чонин, так же пропавшим не за долго до происшествия, умер от свёрнутый шеи, и перерезанной сонной артерии. Полиция решила, что два парня были жертвами Хван Хёнджина и дело закрыли – убийца мертв. Но мотивы самоубийства у парня были. Любовь... Не смирившись с потерей Феликса, он убил себя в надежде что станет счастлив с ним там. Но как же он ошибался... Мы умолчим тот факт. Что убийцей Феликса, стал Хван Хёнджин. Он убил того – ради кого убивал других. Он того – ради кого жил. И после того, как убил его, не смог жить дальше.