Coraline

Coraline piange

Coraline ha l'ansia

Coraline vuole il mare

ma ha paura dell’acqua

E forse il mare è dentro di lei

***

Джером Батлер не любил прикосновения. Прикосновения равнялись боли. Этому правилу научила его жизнь в приюте, где приходилось кулаками отстаивать своё место под солнцем. С годами мало что изменилось. Жизнь в запретных землях приучила его всегда быть настороже и никого не подпускать близко, минимизируя любой тактильный контакт. Но в любом правиле должны быть исключения. В случае Джерома, исключением был Скэриэл Лоу. Ему Джером позволял касаться себя всегда и везде. Прикосновения Скэриэла были нежные, точные, он всегда знал, как и когда нужно дотронуться до Джерома, чтобы поддержать его. Джерому нравились его прикосновения. Только с ним Батлер понял, что такое тактильный голод. Он редко сам инициировал контакт, но всегда с готовностью отвечал на него, ластясь к брюнету словно большой кот. Джером Батлер не любил тёмную материю. С самого детства она казалась ему опасной и до ужаса пугающей. Он не владел ей, и это заставляло его чувствовать себя уязвимо. Словно он окружён людьми с огнестрелом, а у него самого из оружия лишь собственные кулаки. Скэриэл был исключением и здесь. Его тёмная материя не пугала и не ужасала, а лишь завораживала. Да, сперва Джером испытывал дискомфорт, когда тот её использовал, но вскоре привык. А позже стал всё чаще наблюдать за тренировками Скэриэла, зачарованно рассматривая чёрный сгусток в его руках. И не только его. Лоу тоже был крайне завораживающим в такие моменты. Серьёзное лицо, состредоточенный взгляд, изящные руки, окутанные тёмной материей... Периодически его глаза поблёскивали от напряжения, а затем, когда у него получалось что-то особенно сложное, загорались от абсолютно детского восторга. В такие моменты он мог повернуться к Джерому, радостно смотря на него и будто вопрошая "Хэй, ты видел что я только что сделал?!" Джером видел. Джером был восхищён. Джером Батлер не любил учиться. Не поймите его неправильно, узнавать новое было ему очень даже интересно. Но всё это сидение за учебниками, эта зубрёжка и писанина были крайне далеки от него. Он был больше практик, а не теоретик, предпочитая узнавать что-то на собственном опыте, а не из книжек. Скэриэл Лоу вновь стал исключением. Рядом с ним желание учиться росло в Джероме с геометрической прогрессией. Наблюдая за учёбой Скэриэла, за тем как тот внимательно вчитывался в историю Октавии или старательно зубрил латынь, Джером чувствовал дикий прилив мотивации и тоже садился за учебники. Особенно часто он брался за латынь, садясь рядом с Лоу и вглядываясь в загадочный мёртвый язык. Скэриэл не возвражал, когда Джером в порыве рассматривания новой страницы касался его плеча своим, нарушая личное пространство, а Батлер старательно делал вид, что это исключительно учебный момент и игнорировал то, что можно было просто подвинуть книгу ближе к себе. На деле его редко хватало больше чем на пару новых слов или выражений, и в конце он всегда просто сидел рядом с Лоу, наблюдая, как тот учит всё новые и новые слова, или хмуриться, разбираясь в грамматике. Иногда Скэриэл просил Джерома послушать его произношение. Но Батлер так залипал на то, как звучит голос полукровки, когда тот говорит на латыни, что репетитор из низшего был никудышный. Джером Батлер редко привязывался к людям. Но Скэриэл Лоу был исключением. Скэриэл Лоу был исключением. Но не во всём. Были ещё две вещи, которые не любил Джером: вода и чувство ревности. И тут Скэриэл не стал исключением.

***

С первым у него как-то не задалось с самого детства, ещё когда он совсем маленький упал в реку. Это было очень размытое воспоминание, кажется, на той глубине даже нельзя было утонуть, но испытанный страх травмирующим воспоминанием отпечатался в голове. Потом, лет в десять, когда зимой он пошёл с друзьями(сейчас он не вспомнил бы даже их лиц) на озеро ловить рыбу. Лёд оказался слишком тонким, и Джером с головой ушёл в ледяную воду. Это воспоминание было более чётким, и от этого ещё более травмирующим. Он помнил, как его пронзил ужас, как он нелепо барахтался, делая лишь хуже, как сводило конечности и как он почти пошёл ко дну, если бы не проходящий мимо взрослый полукровка, которого привлекли крики его товарищей. Но самым страшным было воспоминание о том, как Джером не мог дышать. Ощущение горящих от нехватки кислорода лёгких он запомнил навсегда. Вода коварна, сперва она обжигает болью, а затем, в предсмертной огонии, обволакивает спокойствием. Следующая встреча с водой произошла лет в тринадцать. Это было жаркое лето, они с несколькими ребятами из приюта пошли к местной реке искупаться. На самом деле Джером не хотел туда идти, предыдущий "купательный" опыт был слишком свеж в памяти, но выбиваться из коллектива не хотелось, поэтому пришлось собрать всю волю в кулак и пойти. Сначала всё было нормально, Джером отвертелся от настойчивых уговоров зайти в воду тем, что потянул ногу, и остался на берегу, вырисовывая палкой узоры на песке. А затем ему попался на глаза местный задира Ник Уайт, стоящий у самой воды, скрытый от других зарослями. Об этом парне ходила дурная слава среди ребят. Тот был любителем поиздеваться над теми, кто слабее. Чаще всего его жертвами становились животные. Поэтому сейчас, увидев в его руках маленького рыжего котёнка, сердце Джерома мучительно сжалось. Он знал, что этого малыша не ждёт ничего хорошего. И оказался прав. Ник схватил котёнка за шкирку, тот издал короткий писк, и подросток опустил его в воду на какое-то время, а потом достал, с интересом наблюдая за тем, как зверёк отчаянно хватает ртом воздух. – Ты что творишь?! – Не долго думая, Джером подбежал к нему, отталкивая от котёнка. – Совсем рехнулся?! Котик был совсем маленьким, кажется, он мог поместиться у Джерому в ладони. А ещё у него было опалено правое ухо. Возможно, тоже дело рук Ника. Джером сел на корточки, наклонившись к малышу, и принялся аккуртно надавливать ему на грудь, освобождая дыхательные пути от остатков воды. – Ты охуел, Батлер?! – Раздался гневный крик Ника с боку, и Джером повалился на землю от мощного удара, ударившись головой о торчащий из песка камень. Перед глазами потемнело. – Совсем страх потерял?! Джером застонал, пытаясь встать, но его тут же с силой приложили затылком о землю. – Ну, чего молчишь, язык проглотил?! – Прорычал Ник, наклоняясь к самому лицу Батлера. – Иди... Нахуй... – Прохрипел в ответ низший, лягнув противника ногами в живот. Но тот принялся колотить его ещё яростнее. Справа мелькнуло что-то рыжее и скрылось в кустах. Ну, хоть малыша спас. – Чёт ты совсем берега попутал, дружок. – Ник поднял его за ворот и потянул в сторону реки. – Надо бы тебя охладить... Джером пытался отбиться, но Ник был крупнее, да и полученные удары по голове точности и силы движениям не приносили. – Уайт! Отпусти меня! Это не смешно! – Ник наклонил Джерома к самой воде, низший почувствовал, как капли начали попадать ему на лицо. – Уайт!.. Его крик утонул в бурлящей воде. Он не успел закрыть рот, и вода попала внутрь, стремительно заполняя лёгкие. Глаза и нос защипало. Джером отчаянно задёргался, вырываясь к спасительному воздуху. Лёгкие жгло. Голова пульсировала. Джерома охватил ужас. Джером не мог дышать. Ему казалось, что он умирает. Вдруг всё закончилось, и его за шкирку выдернули на сушу. Батлер упал на песок, выплёвывая воду. Глаза невыносимо щипало, лёгкие болели от надрывного кашля. Его взгляд размылился, и он не видел, как Ник с каким-то жутким интересом смотрел на его мучения. Затем Уайт наклонился к нему, прошипев что-то явно угражающее, но Джером не услышал ни слова из-за оглушительно стучащей крови в ушах. После ухода Ника, Батлер ещё долго лежал так, свернувшись калачиком на песке, трясясь от холода и липкого, прокравшегося сквозь горящие лёгкие в самое сердце, страха. С того момента он больше не приближался к водоёмам, а мылся исключительно в душе. Разумеется, со временем детские воспоминания стали тускнеть, оставляя после себя лишь обрывочные образы, но пережитые эмоции Джером помнил слишком ярко. Достоверно судьба Николоса была Джерому неизвестна, но ходили слухи, что тот сидел в тюрьме за серию жестоких убийств. Рыжего котёнка с того дня Джером не видел, хотя первое время прочёсывал окрестности, в надежде найти несчастного малыша и показать, что не все люди такие жестокие, как тот, которого он повстречал. Но шанса это сделать так и не предоставилось. Сам Джером вскоре сбежал вместе со Скэриэлом из приюта, и пошло-поехало. Лоу знал о фобии приятеля и даже какое-то время пытался помочь тому её перебороть, но после нескольких панических атак, которые Джером словил ещё на подходах к водоёмам, полукровка бросил эту затею. Планов устраивать революцию в подводном мире у него не было, так что страх низшего не был какой-то серьёзной помехой в его планах. Да и не сказать, чтобы это как-то особенно мешало в повседневной жизни. Джером просто старался не думать об этом. Разве что в некоторых... Ситуациях. Например в кабинете мистера Эна, когда тот расправился с провинившимся подчинённым, утопив его. Сцена в целом довольно травмирующая, а учитывая триггеры Джерома, травмирующая в двойне. Глядя на то, как мужчина задыхается в ведре с водой, Батлер не мог отделаться от фантомной боли в лёгких и ощущения, будто он сам задыхается. Дышать было невыносимо тяжело, хотелось выйти на воздух, но нельзя. Нужно следовать плану Скэриэла. К слову, полукровку происходящее будто вообще не тронуло. Тот смотрел отстранённо, будто видит подобное каждый день. Это равнодушие вызывало целый рой мыслей и эмоций у Джерома, но он никогда бы не озвучил их Скэриэлу. Джером старался не думать. Вновь он испытал что-то похожее после погони, когда Скэриэл, почти не задумываясь, утопил тех людей. Сцена скрывающихся под водой трупов ещё долго стояла у него перед глазами, вызывая приступы тошноты и желание выйти на свежий воздух. Скэриэл... Сколько же противоречивых эмоций он вызывал. Одной из таких эмоций стала ревность. Джером всегда считал это максимально деструктивным чувством. Ну, серьёзно, какая от неё польза? Правильно, никакой. Испытывать ревность неприятно, она сидит глубоко в груди и царапается изнутри острыми когтями, задевая ими желудок и заставляя желчь подкатывать к горлу. Джером думал, что это последнее чувство, которое он будет испытывать в этой жизни. И вновь Скэриэл Лоу. Ёбанное исключение. Джером долго не мог понять, что он испытывает. Почему грудь жжёт так, будто он вновь тонет, стоит этому чистокровному павлину появиться рядом со Скэриэлом. Джером в целом не переваривал чистокровных, но этого выскочку сильнее остальных. То, как Скэр говорил о нём, как загорались его глаза при упоминании Хитклифа, как он расцветал рядом с ним... Всё это приводило Джерома в бешенство. Джером не очень любил читать, но порой на него находило что-то вроде озарения (чаще всего после того, как он насмотрится на Скэра), и он брал в руки что-нибудь не слишком длинное и занудное. С недавних пор ему например полюбился Чехов. Низший только что прочитал несколько рассказов и торопился поделиться своими мыслями со Скэриэлом. Батлер торопливо спускался по ступенькам, держа в руках небольшую книгу в мягком переплёте. Он даже выделил особенно зацепившие строчки, и ему нетерпелось обсудить их с Лоу. Выскочив на кухню, он выпалил: – Слушай, Скэр, я тут прочитал те рассказы, что ты посоветовал и... – Он осекся, заметив, что полукровка говорит о телефону. – ...А? Что такое, Готи? Да не, я же говорил, что нет у меня никого. Это коты под окном разорались, весна, сам понимаешь. – Он предупреждающе машет рукой, чтобы Джером не шумел. – Да-да, скоро буду. Пока-пока, люблю-целую, хах. Выглядя, словно кот, наевшийся сметаны(только замурлыкать как трактор не хватало) Скэриэл повернулся к Джерому. – Ты что-то хотел? – Да я вот... Чехова обсудить хотел... – Отвечает Батлер поникшим голосом, показав книгу. – Оу, Джер, я был бы очень рад... – Лоу подходит к нему, ласково приподнимая его голову за подбородок, вынуждая посмотреть на себя, а не на пол. – ...но мне уже нужно бежать, Готье ждёт, я обещал помочь ему с тёмной материей. Давай вечером, хорошо? – Хорошо.– Говорит Джером максимально нейтрально, но пальцами сильнее впиваются в мягкий переплёт книги. На ней точно останутся некрасивые заломы. – До вечера, Джер. – Скэриэл по лисьи ухмыляется и чмокает его в нос. – До... Вечера... – Отмирает Батлер, когда за полукровкой хлопает дверь. Конечно, зачем нужен он, когда есть прекрасный-умный-начитанный-чистокровный-смотрите-я-выше-вас-по-иерархии Готи. Джером мотает головой, отгоняя мысли. Джером старается не думать. Скэриэл возвращается домой поздно ночью. Чехова они так и не обсуждают.

***

Джером сидит на пассажирском сиденье авто, отвернув голову к окну. На самом деле его не столько волнует пейзаж за окном, сколько отражающийся в нём Скэриэл. Тот не сказал ни слова с начала поездки, даже не смотрел в его сторону, будто его волновала только дорога. Но взгляд полукровки был странно рассеянным, будто он находился глубоко в своих мыслях, управляя машиной на автомате. Он пришёл поздно, ничего не объяснил и сказал срочно поехать с ним. Джером не стал спорить. Внезапно они сворачивают с дороги в какую-то низину. Джером переводит взгляд с отражения Скэриэла на вид за окном. Место кажется смутно знакомым, но он никак не может вспомнить где он конкретно. Виднеются кусты, песок и... О, чёрт. – Зачем мы сюда приехали? – Джером старательно скрывает лёгкую дрожь в голосе, с трудом отрывая испуганный взгляд от той самой реки, в которой он несколько лет назад чуть не распрощался с жизнью. Он смотрит на Скэриэла, ища ответа, но тот игнорирует его, а может и правда не слышит. Взгляд у него всё такой же отсутствующий. Лишь заглушив машину, он смотрит на низшего, который уже готов слиться с обивкой сиденья. Заметив его состояние, полукровка издает странный рыкающий звук, отдалённо похожий на смешок. Он откидывается на сиденье, смотрит на себя через зеркало и зарывается рукой в волосы. – Ох, Джер, Джер, Джер... – Начинает он, всё так же глядя в зеркало. – Видишь ли, такая странная ситуация произошла... – Я весь во внимании. – Тихо говорит Батлер, стараясь разредить обстановку. Выходит скверно. Скэриэл ухмыляется, будто услышал очень смешную шутку и смотрит на Джерома через зеркало. Тот поднимает взгляд и смотрит так же на Скэриэла. Он ничего не понимает. – Видишь ли, Джер, – Они смотрят в глаза друг другу через зеркало. – Сегодня я был у Хитклифа. И так вышло, что кто-то слил ему фотографии того, как я разговариваю с Оскаром и той девушкой в клубе. Фотографии, которые могут быть только у тебя. Он резко поворачивается, теперь смотря в глаза напрямую. – Джер, малыш, ты ничего не хочешь мне рассказать? – Его тон наигранно мягкий, но глаза горят адским огнём. Батлер на несколько секунд теряется, вспоминая, как дышать, и как можно спокойнее отвечает: – Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Скэр. Я не сливал какие-либо фото. Я не крыса. – Тогда откуда у Хитклифа эти фото? – Понятия не имею. – Джером хочет добавить "у него и спроси", но не успевает, так как его резко дёргают на себя, вытягивая из машины через водительское сидение. – Лжец. – Шипит Скэриэл, вытащив его на улицу так легко, будто Джером был тряпичной куклой. В процессе Джером неприятно ударяется о коробку передач и дверцу машины, поэтому, матеря полукровку по чём свет стоит, не сразу понимает, что его тянут в сторону реки. – Скэриэл!!! Ты совсем рехнулся?! Пусти! – Джером начинает отчаянно вырываться из хватки Лоу, но у него ничего не выходит. Кажется, тот применил тёмную материю, удерживая его, иначе Батлер бы давно вырвался. Скэриэл за шкирку, словно котёнка, тащит его к шумящей реке, и грудь Джерома сковывает от ужаса. Это слишком точное повторение той сцены из детства. Кадр в кадр. Только вместо громадного задиры теперь... – Скэриэл! Скэр! Подожди!.. Я-я... Я же не умею плавать! Я боюсь воды! – Отчаянно кричит Батлер, вырываясь с новой силой, но всё так же безуспешно. Плеск воды уже совсем рядом и с каждой секундой ближе и ближе. – Да. – Голос Скэриэла не выражает ни единой эмоции. – Я знаю. Это последнее, что слышит Джером, прежде чем его с силой опускают под воду, удерживая. Батлер извивается, пытаясь оттолкнуть Скэриэла и подняться. Накатывает паника, кислорода катастрофически не хватает. Нет-нет-нет-нет Холод сковывает тело, двигаться становится всё сложнее. Глаза и нос щиплет, рот начинает наполняться водой. Скэриэл возвышается над ним мутным тёмным пятном, едва различимым под толщей воды. Зачем? За что? Джерому страшно. Джерому больно. Он убьёт меня. Эта мысль набатом звучит в голове Джерома, но вдруг его с силой выдергивает из воды. Он закашливается, и словно рыба на суше принимается хватать ртом столь необходимый сейчас воздух. Батлер не думал, что можно так радоваться простой возможности дышать. Но его счастье длится не долго. Он переводит мутный взгляд на абсолютно звериные глаза Скэриэла, и новая волна страха накатывает на него. Он изворачивается и с силой лягает Лоу куда-то в район паха, но тот даже не дёргается, продолжая прожигать низшего взглядом. – Спрашиваю ещё раз: откуда у Хитклифа эти фотки? – Рычит полукровка, прямо в лицо Джерома. – Я... Не... Знаю... – Хрипит в ответ Батлер. – Скэр... Пожа... Лоу не даёт ему договорить, схватив за волосы и снова погрузив в воду. Джером не успевает закрыть рот, и вода тут же попадает внутрь, перекрывая дыхание. Батлер кашляет, и ещё больше воды попадает внутрь. Лёгкие начинают гореть от нехватки кислорода. Конечности немеют от холода, сопротивление слабеет. В голове шумит. Вспоминаются все предостерегающие на счёт Скэриэла слова Эдварда. Он как всегда оказался прав. Если бы Джером мог, он бы усмехнулся. Лёгкие продолжает сжечь. Но паника отступает. Уходит страх и желание биться. Становится спокойно. Может, умереть от рук своей любви не так уж и плохо? Сознание стремительно покидает его. Скоро всё закончится. Джером уже готов провалиться в так зазывающую темноту, когда над толщей воды раздаётся громкий пиликающий звук и вибрация. Лицо Скэриэла озаряется тусклым светом экрана телефона, а затем искажается от ужаса. – Блять... – Он рывком поднимает тело парня на берег. На его глаза проступают слёзы. – Джером!!! Джером!!! Очнись!!! Я... Блять... Какой же я идиот! Очнись!!! Прошу... Но Джером уже не слышит его просьб, проваливаясь во тьму.

***

Стук в дверь варварски прерывает и без того тревожный сон Джерома, свернувшегося на диване у обогревателя. Он медленно открывает глаза, обводя взглядом свою комнату, погрузившуюся в сумерки, и громко шмыгает носом. С того злосчастного вечера у реки прошло два дня. Он пришёл в себя через несколько часов после случившегося, найдя себя в одной из комнат их квартиры в Запретных землях. Первое, что он услышал, был голос Эдвард: – Господи, Джером, слава богу, я думал ты уже труп. – Что... Что произошло? – Прохрипел Батлер. Созанние возвращалось мучительно медленно. Голова болела. – Скэриэл... – Эдвард замялся, подбирая слова. – Я знаю, что сделал Скэриэл. Но почему он остановился? – Слова довались с трудом, под конец фразы Джером зашёлся в мучительном кашле. – Я нашёл тех, кто слил фотки. Написал Скэриэлу. Твоё счастье, что он никогда не игнорирует мои сообщение. – Ответил Эдвард вертя в руках какие-то таблетки. – Ещё пара минут под водой, и ты бы больше не проснулся. – Где он сейчас? – Джером откинулся обратно на подушку. Хотелось снова провалиться в сон и ни о чём не думать. – Он в ванной. Он был... Так напуган, когда тебя привёз. – С тревогой ответил Эдвард. – У него случилась настоящая истерика, он кричал, ругался, кажется даже плакал... Говорил, что если я тебя не откачаю, то он закопает во дворе сразу два трупа. В его словах нет ничего смешного, но Джером не может сдержать истерический смешок. Он думал его жизнь трагедия, но на самом деле это комедия. – И давно он в ванной? – Уточнил Джером, внимательно смотря на Эдварда. Эдвард не понимающе уставился на него, а затем его лицо озарилось пониманием. – Блять... – Он подскочил с кровати, вылетая из комнаты. – Скэриэл! Скэриэл, открой дверь, мне хватит одного утопленника в этом доме! Джером поудобнее устроился на подушке и закрыл глаза. Ему бы подумать обо всём произошедшем, но подушка такая мягкая, а одеяло такое тёплое, что он не может отобрать у себя возможность провалиться в приятное забытие на пару часов. Он подумает обо всём, но позже. Стук в дверь повторяется, вырывая Джерома из воспоминаний. – Да... Да, войдите! – Хрипит низший. Ледяное купание явно не пошло ему на пользу, и не смотря на крепкий иммунитет он свалился с температурой, кашлем и насморком. Он ожидал, что в комнату зайдёт Эдвард, притащив ему таблетки и невероятно мерзкий по вкусу сироп. Но в комнату вошёл никто иной как Скэриэл, неся в руках поднос с едой и лекарствами. Джером вопросительно поднял бровь, не стремясь начинать разговор. Скэриэл шёл неспешно, сосредоточив всё своё внимание на подносе, что было нетипично для него. Обычно он предпочитал смотреть людям в лица, считывая их. – Привет, Джер. – Тихо говорит полукровка, медленно приближаясь к парню, словно к дикому зверю, который в любой момент может вцепиться ему в глотку. Джером молчит. Скэриэл продолжает, поставив поднос на столик перед ним: – Я тут тебе лекарства твои принёс. И воду. Ещё суп куриный и чай с малиновым вареньем. Тебе сейчас надо хорошо есть, чтобы быстрее поправиться. Джером молчит, приподнимается и берёт в руки упаковку таблеток, доставая содержимое. Скэриэл пару секунд наблюдает за его манипуляциями, а потом осторожно присаживается на край дивана, рассматривая интерьер комнаты так, будто не видел его десятки раз до этого. Всеми силами старается не встретиться взглядом с Джеромом. Джером не знает, как на это реагировать и что об этом думать. Джером старается не думать. Он берёт блистер, выдавливает две таблетки, кладёт их в рот и запивает водой. Берёт вторую упаковку, повторяет манипуляции. Настаёт очередь сиропа. Мерзкого, горько-кисло-приторного-сладкого сиропа отдающего лакрицей и резиной. Хочется разныться что он не будет пить эту гадость, что он лучше выкашляет себе лёгкие чем возьмёт в рот эту адскую жидкость. Но сейчас перед Скэриэлом показывать свои эмоции не хочется. Поэтому он, натянув на себя самый равнодушной вид, берёт сироп, откручивает крышку, подставляет ложку, отмеряя нужное количество вязкой жижи и подносит ко рту. Вот сейчас... Сейчас... Скэриэл замечает его душевные терзания, мгновенно веселеет и аккуратно обхватывает ложку в его руке своей. – Ну же, Джер, давай, за маму, за папу, за Эдвар... – Натыкаясь на ледяной взгляд низшего, он осекается и убирает руку, тут же потеряв всю свою веселость. – Прости, дурацкая шутка. Джером снова не отвечает, отправляет ложку с сиропом в рот, морщась от вкуса. Контролировать поток мыслей не получается. Хочется высказать Скэриэлу всё, что он о нём думает. Либо сейчас, либо никогда. Он поворачивается к полукровке, открывает рот и... – Джером, прости меня. – Обрывает его ещё не начавшуюся речь Лоу, впервые с момента захода в комнату посмотрев ему в глаза. Батлер замирает, вопросительно глядя на него, ожидая продолжения. Скэриэл подсаживается ближе, так близко, что их колени соприкасаются. – Джером, я так сильно виноват... Я не знаю, как я могу загладить свою вину перед тобой, ни одни слова не опишут того, как я сожалею. Он берёт его ладони в свои, осторожно, не настаивая, показывает, что Джером может убрать их, если захочет. Джером не убирает. – Я так плохо себя чувствую в последнее время, я будто бы сам не свой. Эта тёмная материя... Знаешь, когда я ей пользуюсь, я будто понемногу схожу с ума. – Он опускает глаза, рассматривает их руки вместе, сцепляет пальцы. – Я знаю, что ты ненавидишь меня, Джер. Я себя тоже. Знал бы ты, как сильно я себя ненавижу, Джер. – Его голос начинает дрожать. – Джер... Джером... У меня ведь нет никого ближе тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть. Когда я понял, что могу потерять тебя... Я так хотел убить себя... Джером... Джер... Он опускается, начинает оставлять мелкие поцелуи на его руках. Начинает с ладоней, поднимается по предплечью, к сгибу локтя, к плечу... Останавливается совсем близко к шее. Джером едва сдерживает разочарованный вздох. Это было настолько же смущающе, насколько приятно. – Прошу, не дай мне утонуть, Джером. – Шепчет Скэриэл, поднимая голову и смотря в глаза низшему. Он так близко, что Батлер чувствует его дыхание на своей щеке. Ты уже тонешь и утягиваешь меня вместе с собой. Скэриэл перебрасывает одну ногу и садится к нему на колени, не прерывая зрительного контакта. – Джер, ты позволишь мне... Искупить мою вину? – Продолжает словно змей искуситель шептать полукровка, гладя Батлера большими пальцами по скулам. Дыхание Джерома сбивается, он зажмуривает глаза, надеясь что это всё сон. Кошмарный или желанный он не знает. Но, когда он открывает глаза, Скэриэл всё так же сидит у него на коленях, заискивающе смотря в глаза. Ждёт разрешения. Нужно оттолкнуть его. Нужно наорать на него, назвать конченным и выгнать к чертям из комнаты. Нужно уйти из этой квартиры и больше никогда не возвращаться. Нужно... Скэриэл чуть сильнее прижимается к нему, мягко поглаживая. Он такой горячий, такой красивый, прикасается так правильно.... Скэриэл замирает. – Джер?.. – Отстраняется. – Ты хоть дыши, что-ли. В голове Джерома что-то щёлкает. Либо сейчас, либо никогда. Он притягивает Скэриэла за затылок обратно, втягивая полукровку в грубый поцелуй. Он выскажет всё позже. Скэриэл на мгновение теряется, замирая в его руках, но быстро приходит в себя и перехватывает инициативу. Кусает губы Джерома, на которых выступают капельки крови, и тут же зализывает их. Ластится к нему, словно кот, гладит по всем доступным местам. Дыхание Джерома сбивается, и он чувствует приближающийся приступ кашля, отстраняется и отворачивается, закрывая рот сгибом локтя. Когда кашель отпускает, он поворачивается обратно и видит, как Скэриэл довольно облизывается. – И чего тебе не нравится в этом сиропе? Вкусно же. – Улыбается он. Джером закатывает глаза, пытается снова поцеловать полукровку, но тот мягко останавливает его: – Эй, дай мне извиниться. Джером послушно отстраняется. Скэриэл осыпает поцелуями его щёки, нежно чмокает в нос и в губы. Переходит на шею, мягко покусывает её. Параллельно руками забирается под футболку, оглаживая живот и бока. Джером весь горит. Ему кажется, что это сон, странный бредовый сон вызванный повышенной температурой. Что вот сейчас он моргнёт и всё это рассеится, а он очнётся у себя в кровати и даже не вспомнит, что ему снилось. Но он моргает, а Скэриэл всё так же сидит у него на коленях, его язык и зубы исследуют его шею, а руки недвусмысленно поглаживают торс. Скэриэл щипает его за сосок, и Джером ясно осознаёт, что нет, точно не сон. Всё абсолютно реально. Он не сдерживает порыв и начинает поглаживать Скэриэла по спине. Тот поднимает на него взгляд: – Не нужно Джер, это ведь я здесь должен... Джером стойко смотрит ему в глаза: – Но я хочу этого. Скэриэл лишь кивает. Опускается ниже, целует в грудину, обхватывает губами сосок, вырывая изо рта Джерома тихий стон. Довольный результатом, полукровка продолжает лизать один сосок, параллельно поглаживая второй. Джером чувствует, как возбуждение тугим узлом скапливается внизу живота, а штаны в области паха недвусмысленно натягиваются. Мозг отключается, мысли становятся вязкими, как желе, хочется только касаться-обнимать-целовать-кусать-трогать-быть-близко-близко-близко. Батлер не сдерживается, снова тихо стонет и толкается бёдрами вперёд, потираясь о бедро Скэриэла. Тот замечает это, прерывая своё занятие, и ласково улыбается: – Сейчас, Джер, сейчас. Он выпрямляется, чмокает Джерома в губы и встаёт с дивана. Джерому хочется протестующие замычать, когда такое приятное тепло вдруг пропадает. Но он давится своим мычанием, когда видит, как Скэриэл опускается на колени между его ног. Скэриэл Лоу стоит перед ним на коленях. Кажется, сегодня случится конец света. Скэриэл, не теряя времени, оглаживает его член через штаны. Джером вновь стонет и вместе с этим краснеет. Всё происходящее жутко приятно и одновременно невероятно смущающе. Хочется находится здесь вечность и одновременно с этим провалиться под землю. Скэриэл не замечает его метаний, принимаясь стягивать штаны вместе с нижним бельём. Джером помогает ему. Скэриэл окидывает взглядом стоящий член, поднимает глаза на Джерома, и тут же проводит по органу снизу вверх языком. Джером смотрит ему в глаза. Такие знакомые, карие глаза. Но сейчас, глядя в них, Джерому становится не по себе. Что-то мелькает во взгляде Скэриэла, что-то тёмное и чудовищное, незнакомое. Джерому жарко, но сейчас его будто окатывает холодной водой. Со Скэриэлом что-то явно не так... – Джер?.. Всё в порядке? – Скэриэл смотрит слегка обеспокоено. – А? Нет. Всё нормально. – Джером отмахивается от назойливых мыслей и зарывается рукой в волосы Скэриэла. Гладит его. Старается не думать. Скэриэл довольно трётся о руку, наклоняется к члену и берёт в рот до середины. Ведёт языком. Берёт до конца. Смотрит на Джерома. Даже в таком положении, стоя перед ним на коленях, держа во рту его член и смотря на него снизу вверх... Даже так Скэриэл не выглядит слабо или как-то унижено. Он всё ещё ощущается королем положения. Он управляет ситуацией. Скэриэл продолжает сосать, помогая себе рукой. В какой-то момент он отстраняется. Джером чувствует, что скоро кончит, как вдруг... – А-АПЧХИ!!! – Он громко чихает, успевая заслониться рукой. Слышит тихое хихиканье снизу. Боже, как же неловко. – Извини. – Тихо буркает он. – Всё в порядке, салфетки дать? – Улыбается Скэриэл больше ласково, чем насмешливо. – Угу. Скэриэл протягивает ему салфетки, ждёт пока Джером высморкаться и ласково чмокает в губы. – Всё в порядке. – Повторяет он, и снова спускается вниз, возвращаясь к своему занятию. Он сосёт неспешно, растягивая удовольствие, постоянно поднимая взгляд на лицо Джерома. – Скэр... Я с-скоро... – Выдыхает Джером вместе со стоном. Он ожидает, что Лоу отстранится, дав ему закончить в ладонь, но тот лишь ускоряется. – Скэриэл... Скэриэл не отстраняется, наоборот берёт особенно глубоко, и Джером чувствует, как внутри происходит микровзрыв. Он кончает глубоко в глотку Лоу, но тот не показывает никакой брезгливости к этому, начиная вылизывать член. Когда Джером приходит в себя после оргазма, штаны на нём уже надеты, а Скэриэл снова сидит у него на коленях, прижимаясь как можно ближе. – Я люблю тебя, Джером. – Выдыхает Скэриэл куда-то в шею низшего. Джером закрывает глаза. Скэриэл любит его. Эти слова накрывают сильнее недавнего оргазма. Он так хочет, чтобы это было правдой. На столе одиноко стоят давно остывшие суп и чай с малиновым вареньем.

***

Чуть позже Джером стоит на балконе, держа в руках зажжённую сигарету, и смотрит в ночное небо. Он редко курит, но иногда сбрасывает таким образом напряжение. Сейчас старается проанализировать произошедшее. Нужно же когда-то это сделать. Любит ли Скэриэл его? Да чёрт его разберёт. Но при мысли о том, что Лоу правда любит его, у Джерома что-то тепло ворочалось внутри. Скэриэл Лоу любит его. Его заветная мечта, о которой он думал перед сном и открывая глаза по утрам. Скэриэл Лоу любит его. Джерома никто никогда не любил. У него не было ни семьи, ни второй половинки. Скэриэл Лоу любит его. Он так хотел, чтобы это было правдой. Он глубоко вздыхает, тушит сигарету и складывает руки на перилах балкона, затем опускает на них голову, зажмуриваясь. Как же он устал. Через время он выпрямляется, достаёт новую сигарету и закуривает ещё раз. Во время очередной затяжки он замечает какое-то движение в листве дерева, что стоит рядом с балконом. В темноте мелькает что-то рыжее, а чуть позже показываются два кошачьих глаза, что заинтересовано рассматривают Джерома. – Кс-кс-кс, иди сюда. – Подзывает он. Котик внимательно смотрит на него пару секунд, принюхивается и, видимо сделав в своей маленькой пушистой голове какие-то выводы, спускается по ветке к парню. Кот подходит к нему, потираясь о ноги. Джером тушит сигарету, опускается к животному и замечает, что у кота опалено ухо. Правое. Джером хмыкает, поглаживая его. Вот так совпадение. Низший садится по-турецки, позволяя коту свернуться клубочком у него в ногах, а тот и рад, мурлыкает вон словно полноценный трактор, подставляясь под руку. На шее у кота красивый голубой ошейник, да и в целом он выглядит ухожено. Шерсть очень мягкая и блестящая, на боках чувствуется здоровый жирок... – Ну, хоть одному из нас должно было повезти, верно, малыш? – Улыбается Джером. Кот ему в ответ лишь продолжает довольно мурлыкать.

***

Спустя неделю Джером полностью выздоравливает, и Скэриэл недолго думая берёт его с собой на дело. Это был какой-то очередной праздник в доме у чистокровной семьи, где им нужно было притворится работниками. Всё шло хорошо, пока Джерому не сказали пойти закрыть окно в библиотеке. Чёртовы библиотеки. Он зашёл в неё через дальний ход, стараясь идти как можно тише. Мало ли, чьи тайные разговоры можно здесь подслушать. Он уже почти разочаровался, когда прошёл половину помещения, но так и не заметил ничего интересного, как вдруг услышал мужской стон в паре стеллажей от себя. А вот это уже интересно. Он достал телефон, прикидывая, насколько ценным может быть такой компромат, и ещё тише чем раньше двинулся вперёд. Как вдруг... – Чёрт, Готи, ты такой громкий, нас сейчас все услышат... Чёрт. – Прости... – Раздаётся вдох Хитклифа. – Всё в порядке. – Отвечает Скэриэл. Джером не верит своим ушам. Он осторожно встаёт в тени стеллажей и выглядывает. Ему открывается прекрасный вид, но Батлер невероятно жалеет об этом. Нужно уйти. Нужно перестать смотреть. Но ноги будто приросли к земле. Он видит Хитклифа, видит стоящего перед ним на коленях Скэриэла. Его начинает мутить. Скэриэл выглядит ещё более довольным, чем тогда с ним. Он буквально сверкает в полутьме библиотеки. Джером не хочет этого видеть. Но всё равно продолжает смотреть. По щекам течёт что-то мокрое. Слёзы. Наконец Скэриэл поднимается, обнимает Хитклифа и прижимается к нему близко-близко. – Я люблю тебя, Готье. – С придыханием говорит Скэриэл, утыкаясь чистокровному в шею. Я люблю тебя, Джером. Я люблю тебя, Готье. Джерома трясёт. Джером пятится назад на шатающихся ногах. Слёзы продолжают душить. Джером затыкает себе рот рукой, стараясь не закричать. Джером не может дышать.