Чулан

      Через несколько часов, когда зал заметно опустел и остались самые стойкие, Блейз звякнул палочкой по бокалу, едва не разбив его.       — Дамы и господа, — его заметно пошатывало, но он держался молодцом, — пришло время повеселиться. Объявляю семь минут в раю.       Оставшиеся девочки захихикали и расселись на небольшие велюровые подушки, раскиданные на полу, вокруг опустевшей бутылки огневиски.       — Все знают правила? Крутим бутылку, на кого она укажет, должен уединиться в нашем чудесном чулане с ведущим. Одна маленькая загвоздка: дверь откроется через семь минут, но только через семь минут после начала поцелуя.       — Джин, я пас, — до Малфоя донесся шепот Грейнджер.       — Что, Грейнджер, война закончилась, а веселиться так и не научилась? — он фыркнул, со стуком ставя полупустой бокал на стол. — Тебе лучше сразу уйти, не порть людям вечер.       В его глазах читался вызов, презрение и большое количество алкоголя. Как он смел ей указывать? Он действительно рассчитывал на то, что она просто послушается его и уйдет? Это уже дело принципа: никто не мог ей указывать, может она веселиться или нет.       — Я в деле, — Грейнджер села рядом с рыжей, кладя подушку на колени, в попытке прикрыть поднявшееся платье от принятой позы.       Дура. Это ведь была просто провокация. Какая же дура.       Со стороны слизеринцев послышался смешок, но новых колкостей не последовало.       — Эй, не переживай, — голос Джинни звучал подбадривающе, — это весело, пара поцелуев ради игры ничего не значат. — Хихикнув, она продолжила: — Но, может, ты найдешь того, кто тебя зацепит. Эрни с тебя сегодня не сводит глаз.       — Джин, не говори ерунды, — она устало вздохнула, — ты же знаешь, что он мне не нравится.       — Просто расслабься. Если ты забыла, то мы молоды. Да, мы многое прошли, но мы должны научиться опять дурачиться, быть влюбленными и пьяными.       Да, «пьяными» — это было в точку. Большая половина оставшихся однокурсников была безумно пьяна. Со стороны было видно, что они действительно ослабили внутреннюю пружину и просто отдались моменту веселья.       Гермиона прикрыла глаза на пару минут, расслабляя каждую клеточку своего тела, отпуская контроль. Ресницы казались такими тяжелыми от туши, что ей хотелось скорее умыться. Но когда её веки открылись, она решительно потянулась к своему бокалу, делая обжигающий глоток, который разнёсся негой по её телу.       Парень, делавший коктейли, давно пересел ко всем ребятам, ожидая своей очереди крутить бутылочку, поэтому всем просто наливали огневиски. Гермиона подумала, что лично ей не хватало ещё колы, но вряд ли кто-то в Хогвартсе слышал о таком напитке.       Пока Гермиона ковырялась в своих мыслях, уже три пары побывали в чулане и выглядели весьма довольными.       — Блееееейзи, — пьяно протянул Нотт, указывая на Джинни, — тебе повезло, — он подмигнул и указал им на коморку в углу. Джинни перед уходом послала Гермионе воздушный поцелуй. Мерлин, эта женщина неисправима.       Их не было уже минут пятнадцать, и Гермиона начала волноваться, но это ведь Джин — она явно сможет постоять за себя. В конце концов, подруга хотела повеселиться. Если бы ей что-то не понравилось, дверь бы давно вылетела от взрыва. Она усмехнулась, смотря, как остальные в ожидании своей очереди разговаривают друг с другом, обсуждая прошедшую учебную неделю.       Когда они вернулись, глаза Джинни горели озорством и алкоголем. Гермиона пообещала себе расспросить её обо всём, как только они вернутся в комнату. Рыжая явно выглядела довольно. Возможно, не всё так страшно.       — Теперь моя очередь, — брюнетка из Когтеврана резко крутанула бутылку, с надеждой смотря на Малфоя.       Смит. Ха, какая жалость. Бедняжка останется без поцелуя блондина.       Захария, покачиваясь, двинулся в сторону чулана, даже не удосужившись взглянуть на девушку. Мерлин, какой же идиот. Мэдди, кажется, её звали так, была достаточно симпатичной. Она бы понравилась Гермионе больше, если бы не смеялась так наигранно и приторно над каждой шуткой слизеринцев. Они вышли ровно через восемь минут. Неужели можно поцеловать кого-то через минуту после того, как захлопнется дверь?       Она на секунду задумалась, был ли это мгновенный поцелуй, чтобы время начало течь, или они посвятили ему все семь минут в раю. Только она подумала, что нужно уходить, пока бутылка не успела указать на нее, как ее окликнули.       — Грейнджер, — стальной голос Малфоя звучал сквозь пелену ее мыслей и страхов.       — А?       — Грейнджер, вам с Малфоем выпало семь минут в раю, — ей показалось, что Нотт был огорчен, но вряд ли это из-за того, что он сам хотел оказаться с ней. Возможно, она все еще им противна, и его выражение лица отражало лишь отвращение.       — Я не пойду с ним никуда, — она встала на ноги и повернулась в сторону выхода, когда рука какой-то девушки из Пуффендуя поймала ее.       — Эй, но ты должна, в чулан может зайти только выбранная пара, — она выглядела разозленной из-за такой ерунды, что Гермионе хотелось смеяться, — мы не сможем зайти, пока вы там не побываете.       Грейнджер закатила глаза, явно не собираясь следовать в эту каморку.       — Никто еще не умирал, — парировал Блейз, — мило чмокнитесь и помолчите семь минут, а дальше разойдемся. Договорились?       Этот вечер высасывал из нее все силы. Скулы Малфоя были так напряжены, что вот-вот и ее ударит током. Слизеринец опустошил свой стакан и, прихватив бутылку алкоголя со стола, двинулся в сторону чулана. Казалось, ноги Гермионы стали ватными, и она просто инстинктивно двигалась за парнем. Несмотря на количество алкоголя в его крови, он шел уверенно, его спина была прямая, как в любой учебный день.       Пф, кремень, он хоть когда-то расслабляется? Он выглядел даже более напряженным, чем она.       Гермиона прикрыла глаза и, выдохнув, зашла в комнату, дверь которой сразу закрылась. Годрик, дай ей сил. Чулан был тесный. Очень тесный. От стены до стены было пару шагов, а между ней и Малфоем осталось не больше трех дюймов. Горела одна одинокая лампа, отбрасывая тени на лицо Малфоя. Боже, Малфой такой высокий, что ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. У него были очень длинные ресницы, ей никогда не приходилось разглядывать его так близко. Глаза блестели сталью, злостью и опьянением. Да, никто не идеален, он всё же выпил слишком много, хоть его и выдавали только глаза. Как часто он пьёт, что контролирует своё тело так хорошо?       Он сделал очередной глоток и протянул ей бутылку.       — Думаю, мы здесь надолго, так что можешь выпить, Грееейнджер, — знакомая ухмылка растянулась на лице, пока он протягивал её фамилию, — навряд ли тебя здесь кто-то осудит.       Девушка выдернула бутылку из его горячей руки и резко поднесла горлышко к губам. Глотку резко обожгло, но она успела сделать три больших глотка, прежде чем закашляться.       — Притормози, — слизеринец опёрся на стену, расстёгивая манжеты на рубашке и закатывая рукава. Здесь было так мало места, что она увидела, как мышцы перекатываются на руках, как вены просвечивают через бледную кожу. — Тебя не учили делиться?       А если они не будут целоваться? Им здесь торчать вечность? Явно есть какой-то способ избежать этого поцелуя.       — Мерлин, Малфой, просто чмокни меня в щёчку, и мы выйдем отсюда, — усталый вздох вырвался из неё. — Давай покончим с этим.       — Хаха, блять, храбрая гриффиндорка ещё не знает правила магических игр, — усмешка заиграла на его губах, и в глазах заблестели чертики. — Игра засчитает только нормальный поцелуй не меньше минуты.       Его пальцы пробежались по подбородку девушки, поднимая его. Взгляд пронизывал Гермиону до самых костей. У него были безумно нежные и тёплые пальцы, мысль в её голове была до ужаса смешной, но кожа парня напоминала шёлк. Из неё вырвался нервный смешок.       — Ну так скажи мне, Грейнджер, ты знаешь, что такое взрослые поцелуи? Или рыжий даже на это не способен.       — Как же ты меня раздражаешь, — девичий кулак ударил его в грудь. У неё перехватило дыхание от собственной наглости.       — Я тебя раздражаю? — он оторвал лопатки от стены и выпрямился.       — Да, ты! Ты хоть минуту можешь разговаривать нормально? — ярость начинала разгораться в ней, а щёки налились румянцем. Забавное зрелище. — Гермиона Грейнджер, пьяная, в какой-то каморке с Малфоем, должны поцеловаться, чтобы выйти. Мерлин, это какой-то странный сон.       С каждой минутой нахождения в чулане воздух наполнялся его ароматом. Что-то терпкое, древесное с капелькой ледяного цитруса. Она впервые слышала такой аромат, до этого парфюмы парней ей казались едва отличимыми друг от друга.       — Я? — Малфой медленно наклонился, смотря ей прямо в глаза.       От его взгляда у Гермионы пробежали мурашки. Было что-то в его глазах, чего раньше она не видела. Черты Малфоя стали острее, казалось, о скулы можно порезаться. Гриффиндорка приподняла кисть в желании проверить, но вовремя одёрнула себя. Её ресницы вздрогнули, и она вернула ему взгляд. Гермиона будто никогда раньше не видела его. Он был другим. Грейнджер никогда не была так близко, чтобы заметить разницу. Когда вокруг не было толпы людей, он был более расслабленным и менее отстранённым.       — Да, ты, — выдохнула она уже ему в губы, потому что его прохладные губы невесомо накрыли её.       Она забыла, как дышать, а воздух предательски перестал поступать в легкие. Боясь, что потеряет сознание от недостатка воздуха, она приоткрыла губы.       Они замерли, каждый чего-то ждал. Ее сердце стучало так громко, что он точно его слышал. Гермиона видела, как в нем что-то щелкнуло, когда он закрыл глаза и врезался своими губами в нее. Ток пробежался по всему телу, и она не смогла сдержать едва уловимый стон, который сорвал стоп-кран.       Теплые руки Малфоя обвили ее талию, сокращая расстояние между ними до атомов. Едва вздох пробежал между ними, прежде чем горячие языки сплелись, и она запустила руки в его гладкие волосы. Гермиона почувствовала, как ударяется головой о стену, но он быстро просунул ладонь между ней и стеной, пальцами зарываясь в кудри. Мерлин, кто бы мог подумать, что Драко Малфой подумает о том, что ей будет больно от соприкосновения со стеной.       Он был на вкус как безумие. Она двигалась инстинктивно, не думая о том, что сделать или куда положить руки. Безумие. Он — чистое безумие, в котором она тонула. Их руки были везде, она касалась всего, до чего могла дотянуться. Его губы прошлись по шее, спускаясь к ключице, пока она жадно хватала распаленными губами воздух.       Нет, ей нужно еще. Этот миг только ее, и она не упустит его. Гермиона потянула за воротник рубашки, возвращая внимание к губам. Годрик, он повернул голову, углубляя поцелуй, и она забыла, как стоять. Она была волшебницей, но только сейчас она почувствовала, что такое волшебство.       Раздался щелчок замка и хлопок двери.       Блять. Земля ушла из-под ног. Сейчас она откроет глаза и увидит, что он ушел.       Открыть глаза.       На раз.       Два.       Три.       Она с ужасом уставилась на него, на его искусанные губы и перевела взгляд на закрытую дверь.       — Тише, если обратно закрыть дверь, время пойдет заново.       Он что-то говорил, но в ее висках барабанила кровь, отдаваясь звоном в ушах.       На губы опустился нежный, едва уловимый поцелуй.       — Грейнджер, успокойся, — теплые руки заправили выбившуюся прядь за ухо. — Нас никто не увидел.       Она тяжело дышала, боясь что-то сказать или сделать, что разрушит этот момент.       — Можно? — он провел большим пальцем по нижней губе, отрезвляя и опьяняя одновременно.       Нельзя. Мерлин, нельзя, что они делают? Мысли крутились в голове с бешеной скоростью, но вырвавшиеся чувства были быстрее: ее губы уже накрыли губы Малфоя.       — Грейнджер, ты меня погубишь, — каждое его прикосновение разгоняло адреналин в крови, доводя ее до блаженства. Завтра она пожалеет, пусть, но сегодня она хочет этого.       — Через минуту дверь откроется, — его губы проходились влажными поцелуями по шее. — Нам нужно будет вернуться.       — Ммм, да…       — Грейнджер, — поцелуй в ключицу, — Гермиона, — прикосновение к плечу, — ты должна знать, что я ужасный собственник, и сегодня ты больше не играешь. — Его губы покрывали каждый доступный участок кожи. — Нам пора.       Замок щелкнул, и реальность обрушилась на нее, окатывая ушатом холодной воды.