Сборник драбблов. ТэГи

Их учили ненавидеть друг друга с самого детства. Юнги и Тэхён росли, зная, что они враги. Их семьи враждовали вот уже несколько поколений, и каждый из них унаследовал эту ненависть, как фамильное проклятие. Они впитали её с молоком матери, как единственную истину, с которой им предстояло жить. Каждый знал, что долг крови важнее личных желаний. С детства им внушали, что другой — не просто конкурент, а препятствие на пути к успеху, помеха, которую нужно сломить. Они должны соревноваться, бороться, делать всё, чтобы сломить противника. В школе они стали непримиримыми соперниками. Они соревновались за первое место в учёбе, в спорте, в искусстве. Учителя устало качали головами, друзья подначивали к кофликту, а родители только разжигали вражду сильнее. Их сравнивали, натравливали друг на друга, сталкивали лбами на каждом соревновании, в каждом конкурсе, на каждой олимпиаде. Кто первый сдаст контрольную? Кто получит больше голосов на школьном конкурсе? Кто быстрее пробежит дистанцию? Они сами не заметили, как эта навязанная борьба превратилась в зависимость. «Ты должен быть лучше него», — твердил отец Юнги. «Не дай ему победить», — повторяла мать Тэхёна. «Спорим, я смогу лучше», — говорили они друг другу, раз за разом, сжимая кулаки. Но иногда, в те моменты, когда они стояли друг напротив друга после очередной схватки, тяжело дыша и пытаясь уничтожить врага взглядом, Юнги замечал, как красивы злые глаза противника. А Тэхён ловил себя на мысли, что его раздражает не столько сам факт проигрыша, сколько то, как самоуверенно и привлекательно Юнги улыбается в такие моменты. Они дразнили друг друга, обменивались колкими фразами в коридорах, но украдкой каждый из них внимательно наблюдал за другим. А время шло. Когда они встретились в университете, острая ненависть превратилась в напряжённое молчание, а потом — в осторожное любопытство. И вдруг оказалось, что они уже не дети, а злость, которая раньше их питала, теперь стала казаться бессмысленной. Им больше не хотелось драться за признание родителей, не хотелось бороться за первые места, хоть родители продолжали подпитывать их вражду. Случайная встреча в библиотеке привела к долгому разговору. Потом ещё одному. И ещё. Легкие беседы перерастали в доверие. Постепенно они начали видеть друг в друге не врага, а человека. Такого же уставшего от бесконечной навязанной семьей вражды. Ненависть между ними окончательно растворилась, оставив место робкой дружбе. Тайной, скрытой от всех, адреналиновой дружбе. Это было гораздо приятнее ненависти без причины. Они могли болтать до утра о жизни, о мечтах, о детстве, которое у них украли во имя ненависти. Иногда Юнги отмечал для себя, как Тэхён смеётся, закидывая голову назад, и чувствовал, как у него перехватывает дыхание. А Тэхён ловил себя на том, что ищет взгляд Юнги в толпе, даже когда не собирался с ним встретиться. А потом случилось неизбежное и судьбоносное. Они сидели в безлюдном, тёмном парке, спрятавшись под ветвями раскидистых деревьев, когда пошёл дождь. Дрожа от холода, Тэхён стучал зубами и почему-то улыбался, а Юнги снял свою куртку и набросил на его плечи. Он хотел согреть покрасневшие от холода ладони в своих, но Тэхён замер, словно испугавшись... Юнги впервые коснулся рук Тэхёна не в порыве злости, а с осторожностью, ласково и тепло. Это был всего лишь жест заботы, но когда их пальцы соприкоснулись, по телу пробежали лёгкие волны электрических разрядов и кольнули где-то в подреберье. Тэхён задержал этот контакт дольше, чем следовало бы и отпускать друг друга уже не хотелось. Сердца забились быстрее, подхватывая общий ритм. Взгляды стали дольше, глубже, ярче. Воздух между ними стал плотнее и горячее. Чужое дыхание ощущалось теплом на губах и сушило кожу, от чего оба одновременно облизнулись, словно синхронизация прошла успешно. А затем — первый поцелуй. Они не знали, кто потянулся первым. Кто решил пересечь черту. Всё случилось само собой и в какой-то момент их губы встретились. Мягко, неуверенно, с затаённым страхом. Тэхён держал Юнги за воротник футболки, сжимая так, будто боялся, что тот исчезнет как наваждение. А Юнги чувствовал, как дрожат губы Тэхёна, как тепло его тела пробирается под кожу. Дождь стекал по лицам, а сердца били тревогу. Это было страшно. Коснуться друг друга впервые было страшнее, чем столкнуться в очередном соревновании. Гораздо сложнее было признать, что в сердце, где должна быть ненависть, давно горит нечто совсем другое. Они знали, что это неправильно. Что никто из их семей не простит. Что их жизни могут рухнуть в любой момент. Но спрятанные от мира чувства росли, разрастались, пока не стали сильнее страха. Когда они держались за руки, спрятанные в толпе студентов, когда встречались в тёмных переулках, когда шептали друг другу нежное «я скучал», — весь остальной мир переставал существовать. А дух соперничества в них просыпался даже сейчас, как старая привычка. — Спорим, ты влюбился первым? — Юнги улыбался самодовольно, вытягиваясь на кровати в своей комнате в общежитии. — Бред! Это ты на меня в школе пялился, — возмущался Тэхён, устраиваясь рядом. — Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркнул Юнги, поворачиваясь на бок, опираясь на локоть. — Ну давай проверим, — предложил он. — Кто первый признается в любви, тот проиграл. — Уж в этом я тебе не проиграю, — уверенно ответил Тэхён и потянулся за поцелуем. Но Тэхён проиграл. Он думал, что выдержит, что сможет скрывать чувства так же мастерски, как скрывал их всю жизнь. Нужно было просто молчать. Но стоило Юнги прижать его к себе в тот вечер после тяжёлого дня, когда они сидели на полу среди книг, тетрадей и кофе, уставшие, уткнувшись друг в друга в поисках сил и поддержки, как Тэхён сдался. — Я тебя люблю, — выдохнул Тэхён, сжимая пальцы на его футболке. Юнги засмеялся и прижался губами к виску. — Ты проиграл, — прошептал он, касаясь губами щёк и линии челюсти, покрывая лицо поцелуями. — Да, но мне плевать, — в глазах не было привычной злости от проигрыша, только всё самое тёплое, что выжигало Юнги изнутри. Он целовал Тэхёна с улыбкой, перебирая пальцами мягкие пряди волос, медленно, будто растягивая момент вечности. Они думали, что впереди у них целая жизнь. Они держались за руки украдкой, прячась от чужих глаз в пустых аудиториях. Делились украденными минутами счастья. Жили в этом запретном счастье, думая, что смогут сохранить это в тайне. Что у них есть время. Но у судьбы были другие планы. Правду, к сожалению, невозможно скрывать вечно. Когда их тайна раскрылась, всё рухнуло. Семьи пришли в ярость. Гневные крики, запертые двери, обещания, что они больше никогда не увидятся. Их разлучили жестоко и быстро, пригрозили расправой, заперли в разных домах. Обрекли на одиночество. Юнги дрался. Он кричал, вырывался, угрожал уйти навсегда. Тщетно. Он сдался семье, но в глубине души цеплялся за надежду, что однажды они найдут выход, смогут выбраться и быть вместе. А Тэхён... Он держался. Долго. Сломался не сразу. Он пытался сбежать — поймали. Он умолял — не слушали. Его заперли в комнате, отобрали телефон, лишили всего. Неделями он жил в тишине, которая давила на грудь сильнее, чем все угрозы. Когда-то любимая комната превратилась в клетку, из которой не было выхода. Месяц. Два. Три. Без вестей от Юнги. Без надежды. С огромной дырой в груди, в месте, где должно биться сердце. Он пытался бороться. Писал письма, которые рвали на глазах. Орал на отца, но получал лишь удары и холодные взгляды. В какой-то момент он понял, что его уже не слушали. Что его вообще больше не видели. Никто не заметил, насколько быстро Тэхён угасал. Он пытался бороться, но борьба превращалась в удушающий страх. Он отказывался от еды, терял вес, говорил всё меньше. В глазах застыло пустое отчаяние. Его боль не давала спать по ночам, а после пришла лихорадка, сжигающая тело. В ту ночь было тихо. Тэхён вышел на балкон слабый, разбитый, словно тень самого себя, вдыхая холодный воздух. Город светился огнями, жил своей жизнью, даже не зная, как внутри него умирает одна душа. На столе уже была готова записка с коротким, но смертельным посланием. «Прости. Мне без тебя больно» Юнги не успел найти выход. Не успел спасти. Узнав о произошедшем, Юнги понял, что проиграл. Он стоял, не в силах дышать, не в силах поверить, что всё кончено. Всё, что у него было, исчезло в один миг. Единственный человек, ради которого стоило бороться, больше никогда не улыбнётся. На похоронах их семьи стояли по разные стороны. Это был первый раз за несколько столетий, когда они стояли друг к другу ближе чем на сотни метров. И Юнги больше не чувствовал ненависти. Только пустоту. Он не видел разбитого горем лица отца Тэхёна, когда тот еле заметно подошёл к нему и протянул записку, оставленную покойным сыном. «Спорим, ты был влюблён не на столько, чтобы отправиться за мной?» Красивым и ровным почерком было выведено с другой стороны послания. Последний в их жизни спор. Любовь, которую заставили оборвать, стала вечной болью двух семей, потерявших своих сыновей. А Тэхён снова проиграл... Юнги бы отправился за ним даже без спора.