нарушим

То, к чему Ричард был не готов, свершилось. Он был готов поклясться в ожидании того, что Рэн забудет все, как страшный сон, и никогда не захочет продолжать начатое, а уж тем более сам настаивать на продолжении. Это было, как минимум, не по его сценарию, и Ричард точно знал это. Знал, что он не ведет себя так открыто и никогда не вел. "Он не может сам повлиять на это" - на самом деле, вспоминая тот ужасный день, когда тело отдалось прикосновениям чужих рук и губ, хочется реветь и драть волосы. Парень не может общаться с "ними" и тем более вступать в контакт. Пусть тело Рэна было приятным, он знал, что это всего лишь до мурашек привлекательная груда металла и программных кодов, заранее прописанных другими людьми. И от этого ещё сильнее колотилось, ведь все чувства даже не были взаимны со стороны автомата. И как же сладко он говорил Ричарду, что любит его, прижимаясь к телу. И Ричард почти верит в это, но не может переступить грань своих собственных принципов. - Ты раздражаешь меня своим присутствием. Зубы скрипят, а руки вбились в грудь парня выше. - Ричи, я же знаю, что ты не ведёшь себя так. - По крайней мере, не вел, - добавляет он. - Я думал, мы давно решились сделать это. - Его физиономия никак не изменилась, в отличие от лица Ричарда. Щеки пылают, и его тело устало падает на грудь второго. Он врёт. Ничего они не решили. Даже если у них и состоялся однажды неловкий диалог, Ричард все ещё ничего не решил и, наверное, не собирается. - Хочешь - он делает паузу. - Руководить будешь ты? Парень вздрагивает, не понятно, от предложения или от теплой руки Рэна у себя на щеке. - Хочу бесконечно целовать твои губы. - Ричард очень хочет быть главным здесь. Ведь инициативу всегда брал на себя Рэн. - Я не чувствую, что готов делать это. - Все это давно сладкая лож. Ричард готов и уже долго выжидает, когда же сам решится на шаг. Рэн никогда не возьмёт это дело в свои руки. Каким бы прямолинейный он ни был. И в таких случаях это раздражает. Ричард бесстыдно задирает пальцами края немного мешковатой одежды парня, которая точно ему не шла. Свободной рукой он начинает гладить второго по голой спине, но не более. - Рич, твои пальцы такие холодные, - замечает Рэн. Его тело горит, а сам он ноет на ухо нижнему. - Замолчи. Ты знаешь, как я не люблю отвлекаться в это время. Эти слова Рэн всегда пропускает мимо ушей. Ему нравится дразнить своего парня, хотя парнями по мнению Ричарда они не являются, и они уж точно не целовались в какой-нибудь кладовке университета, задыхаясь от прикосновений друг друга. Парень будет отрицать это. Ричард будто бы выводил своими пальцами узоры на спине парня. И тут же впивается в его губы своими. Причмокивая с характерным звуком. и кусает их до крика Рэна. По подбородку текут слюни и кровь. - Ричард! - точно не довольный таким обстоятельствами, Рэн аккуратно потирает пальцем место укуса и отстраняется от парня. - Печёт. - - Заплачь ещё. - Ричарда факт своей жестокости не волновал. Рэн ведь сам настаивал на этом. Он проводит по шее пальцем, слегка надавливает. - В прошлый раз мы целовались тоже здесь, - стыдливо вспоминает парень, смотря прямо в глаза Рэна, который отводит их, выгибает брови и скрещивает руки. - Это так не к месту. - Он нагинается к парню и сам целует его. Ведь не может ждать и терпеть эти бессмысленные беседы, которые всегда отвлекали их. - Я же тут руковожу. - Ты делаешь это ужасно. - И это правда. Ричард никогда не мог брать ответственность за этот процесс на себя. Губы нижнего, наверное, уже ужасно жгли и набухли от нарастояющего напора сверху. *** Парни были готовы поклясться, что никогда не испытывали возбуждения. И это никогда не переходило границы грубых поцелуев Ричарда и мягких прикосновений Рэна. Они точно нарушат свою договоренность.