Глава 3
13 апреля 2024 г., 01:32
Чем выше я поднимался по лестнице, тем ниже старался пригнуться к ступеням, чтобы не попасться на глаза существу. Но даже когда я оказался практически на одном уровне с тритоном, он никак не отреагировал, продолжая спокойно «парить» в воде, едва касаясь стекла. Видимо, он просто спал.
Неожиданная удача. Так легче записывать и наблюдать.
Стараясь не шуметь, я осторожно отложил лампу и включил режим ночного видения на своей наручной DV-камере. Прижавшись к стеклянной стенке резервуара, я принялся за дело. Мне нужно было сфотографировать тритона под разными углами от хвоста до головы. В тусклом свете, в воде, обтекаемый изящный хвост тритона обвился вокруг стеблей растений, как змея. Морские водоросли закрывали мне обзор, развеваясь вокруг трех крылообразных плавников на конце хвоста, словно черный дым или чернила каракатицы.
Воображение само нарисовало тритона в естественной среде обитания — в глубоком темном море. Он представлялся мне молниеносным, как акула, призрачным и ужасным, будто демоническая тень из ада. Если бы мне пришлось столкнуться с ним во время погружения в море, я бы, наверное, в штаны наложил от страха.
Точно измерить длину нижней части его тела, то есть хвоста, было невозможно. Можно оценить чисто визуально. Я бы предположил, что его хвост в длину около двух метров. А если прибавить к этому еще и длину верхней части тела, то тритон был примерно того же размера, что и взрослая тигровая акула. Невольно назревал вопрос: а он такой же агрессивный?
Размышляя, я отрегулировал угол обзора камеры и методично заснял спину и хвост. Там на палубе мне не удалось толком рассмотреть тритона, и я думал, что верхняя часть его тела ничем не отличается от человеческой. А сейчас, когда я мог внимательно изучить его, то обнаружил, что наружный слой кожи, эпидермис, покрыт каким-то светящимся веществом. Оно было похоже на кожу белухи. Однажды я видел этих китов. В темноте они тускло светятся, создавая вокруг себя своеобразный ореол. От тритона же исходило не просто свечение, он словно был объят мистической аурой, и на мгновение мне показалось, что он лишь иллюзия.
Иллюзия даже не в том смысле, что я придумал себе существование мерфолков. Миражом показалась сама эта нереальная картина мирно дремлющего в воде тритона. Этот самый момент, здесь и сейчас, как будто я сплю.
Точно ли мерфолки были существами, принадлежащими нашему миру? Может там, под толщей морской воды сокрыта другая вселенная — мир, о котором мы не знаем?
Я тряхнул головой, отгоняя странные мысли и заставляя себя сосредоточиться. Надо размышлять здраво. Сейчас не время для диких и несбыточных грез! Как вообще можно думать о таких вещах? Да еще и в этой ситуации? Если бы Рейн услышал мои мысли, он бы наверняка высмеял мои нелепые мечты.
В конце концов, разве тритон сейчас не передо мной — живое зримое доказательство существования мерфолков? Так почему же я продолжаю гонять эти глупые мысли?
Встряхнувшись, я снова внимательно присмотрелся к коже тритона. По идее, она должна иметь защитную слизистую оболочку. Иначе почему еще мерфолки выглядят такими вечно юными, словно старение никак их не касается? Они даже не покрываются уродливыми морщинами, которые появляются, если долго находиться под водой. Нет, кожа русала выглядела гладкой, как у той же акулы. Может она такая же прочная и жесткая?
От этих мыслей искушение прикоснуться к нему только возросло. И как раз в этот момент странная деталь на экране камеры привлекла мое внимание.
Мускулистую руку тритона уродовала широкая рана. Кровь уже остановилась, и сквозь прорехи в коже были видны жгуты развитых мышц. Как будто целые лоскуты зверски выгрызли, оставив отчетливые следы огромных клыков. Возможно, даже акульих?
Я встревожился. Черт возьми, почему я не заметил этого на палубе?! Ведь если тритон был ослаблен уже к тому моменту, как его поймали, то неизвестно как на него могла повлиять двойная доза транквилизатора! Неудивительно, что он сейчас совсем вялый и безучастный!
Я похвалил себя за то, что предусмотрительно прихватил аптечку. Убрав камеру, я торопливо вскарабкался на крышу резервуара и краем глаза уловил метнувшуюся к поверхности воды тень.
Оказавшись на круглой металлической платформе, я, невольно выдохнув, посмотрел на маленькое отверстие, использовавшееся для кормления. В темной воде мерцало отражение подводных ламп, а русала нигде не было.
Раздался всплеск.
Внезапно свет в люке погас. Я заметил лишь размытую тень под водой, скользнувшую к другой стороне платформы, где находился прозрачный люк, единственная преграда между тритоном и внешним миром.
Конечно же, я не хотел открывать его! Это опасно. Но другого способа осмотреть рану тритона нет. Еще больше мне не хотелось, чтобы он умер от инфекции.
Вспотевшими от волнения ладонями нащупав прикрепленный сзади к поясу пистолет, заряженный транками, нервничая, я приблизился к люку.
— Это твой первый прямой контакт с живым тритоном, нельзя отступать, Дешаров. Успокойся, просто успокойся, — пробормотал я себе под нос, шаг за шагом подходя к люку и глядя на эту кошмарную тень под прозрачным стеклом.
Схватившись за ручку, я медленно потянул на себя крышку. Пришлось напрячься, чтобы появился зазор, через который мог бы протиснуться человек.
Даже реши тритон напасть, сначала он должен выбраться. Успею придумать, как защититься.
Я опустился на колено. К тому моменту, как тень поднялась из глубины к поверхности, я почти перестал дышать. В голове царил полный кавардак от нервного напряжения, но я все еще мог мыслить рационально.
Голова тритона появилась над водой, и я оцепенел. Все мысли моментально испарились. Когда человеческая половина его тела показалась из проема, обрызгав меня, я наконец отмер. Но стоило заглянуть в его темные глаза, я ощутил, как по телу растеклась странная слабость. В голове зашумело. Заторможенно моргая, я не мог вспомнить, что тут делаю. Меня словно околдовали.
При столкновении с любым диким животным лучше избегать зрительного контакта. Зверь может принять прямой взгляд за провокацию и напасть. Я помнил об этом и попробовал отвести взгляд. Но никак не мог оторваться от лица, едва различимого за мокрыми прядями волос, которые мешали мне рассмотреть тритона.
Мифы о мерфолках, на первый взгляд, преувеличивали их красоту. Но я не мог не признать, что этот тритон, по меньшей мере, завораживающе красив, как может быть красив лишь дикий зверь. Хищные заостренные черты, словно высеченные умелым скульптором. Его глаза глубоко утонули в тени бровей, как будто напитанные мраком морской бездны. Уголки четко очерченных губ были слегка приподняты в лукавой снисходительной ухмылке. Длинные потяжелевшие от воды волосы струились как серебристый текучий шелк. Сквозь пряди проступали острые ушные плавники. Не было ничего человеческого в этом лице.
Я не знаю, как описать его точнее. Подходило лишь одно слово. Как со страхом назвал его господин Шиничи.
Демон.
Впервые я испытал то, о чем только читал. Первобытный ужас.
Он проникал в каждую клеточку, заставляя тело трепетать.
Я замер, точно кролик перед удавом, пока мерфолк, используя край платформы как опору, подтянулся на одной руке, наполовину выбравшись из воды. Он выпрямился, и его тень полностью накрыла меня. Я ошарашенно уставился на него, не представляя, как он может возвышаться надо мной, когда его хвост все еще погружен в воду? Как он удерживает равновесие? Ведь с таким телосложением это невозможно!
Невольно отклонившись назад, я навел на него пистолет-инъектор. Внезапно черный хвост взвился из воды и навис надо мной на расстоянии локтя, точно плотоядный змей, наблюдающий за добычей.
Пиздец.
Движение было настолько стремительным, что я успел заметить только смазанную тень. Это застало меня врасплох. Рефлекторно дернувшись, я прикрыл голову рукой, нечаянно задев флуоресцентную лампу. Соскользнув с края платформы, она с плеском погрузилась в воду. Внезапный переход от света к тьме сбил с толку, я неустойчиво пошатнулся. Попытался подняться с колена, но, потеряв равновесие, упал.
Итак, я лишился преимущества, на которое рассчитывал, открывая люк. И мое тело почему-то вдруг стало вялым до такой степени, что захотелось свернуться калачиком, как улитка. Я не знал, где сейчас тритон и насколько он близко. Тьма клубилась вокруг. Воздух загустел. В нем разливался тяжелый влажный аромат надвигающейся бури. Повеяло холодом.
Ледяные капли упали на ногу. Лодыжку обхватило что-то мокрое.
Это была рука тритона.
Ладони резко вспотели. Рукоять пистолета стала скользкой. Я не мог пошевелиться. В абсолютной темноте я ощутил, как тритон медленно скользнул по мне вверх. Жуть. Сердце лихорадочно зачастило. Я ждал, когда смогу уколоть его в шею. Только так его можно остановить.
Когда я падал, рубашка задралась. Его мокрые волосы упали мне на голый живот. Тритон вдруг замер.
Ноги одеревенели от напряжения.
Что он хочет сделать? Вспорет мне живот и сожрет внутренности, как дикий зверь?
Я мог выстрелить сейчас, но точно повредил бы ему голову. Выбор между моей жизнью и жизнью редкого существа. И сделать его нужно немедленно.
Я колебался.
И вдруг раздались странные звуки.
— Де-рра-ку-ла...
Это был звук на низкой частоте, почти гул, как от горловой вибрации. Чем-то напомнивший родной русский язык. Это отвлекло меня от сумбурных мыслей о скорой смерти.
Что тритон хочет сказать? Хотя то, что он вообще пытается, доказывает, что мерфолки не дикие животные. Это дарит надежду, что он не нападет прямо сейчас, чтобы съесть.
Странно ведь общаться со своей добычей прямо перед тем, как сожрать, верно?
Может быть, этот вид чернохвостых мерфолков понимает человеческий язык? Смелое предположение. Ведь нет никаких доказательств успешного общения между людьми и мерфолками за всю историю человечества, кроме жестов. Возможно, я первый и единственный человек, ставший свидетелем того, как представитель их вида пытается заговорить.
Я глубоко вдохнул и посмотрел вниз, встречаясь с ним взглядом. Он надавил на мой живот, неотрывно глядя на меня.
В темноте его глаза слабо светились, как у волка.
Страх осел в желудке свернувшейся змеей. Я с трудом сглотнул и хрипло прошептал:
— Эй... Послушай, я не хочу причинять тебе вред. Кажется, тебя ранила акула. Можно осмотреть твою рану?
Я указал на его плечо, но тритон, конечно же, не ответил. Он лежал на моих ногах, сжимая перепончатыми пальцами бедра, и явно не собирался отпускать.
Я разочарованно выдохнул. В тусклом свете, исходящем от воды, я заметил, как уголки его губ приподнялись в сдержанной ухмылке. Он дразнится?
Страх мурашками пробежал вдоль позвоночника. От разочарования не осталось и следа. Когда-то я думал, что по уровню интеллекта мерфолки находятся где-то между дельфинами и людьми. Я опубликовал множество статей на эту тему под руководством Рейна. Но сейчас от этой наглой усмешки я усомнился в своей теории.
Снисходительно-насмешливое выражение его лица нагоняло жуть. Я ощутил себя всего лишь беззащитным тараканом на ладони высшего существа. Он забавлялся происходящим. Ужасающе умный, хитрый, опасный. Настоящий хищник.
