Тритон Дешарова. Книга 1

      Еще не до конца проснувшись я ощутил прикосновение прохладных губ Агареса. Он раздвинул мои губы языком, вторгаясь в рот одновременно с хозяйской властностью и нежностью. Я лениво ответил на поцелуй, не открывая глаз. Все тело было наполнено такой истомой и сладкой негой, что мне не хотелось шевелиться. Я ощущал себя сытой кошкой, нажравшейся сливок. Немного кружилась голова, как если бы я перебрал с алкоголем, но это было приятное ощущение.       Обвив шею Агареса руками, я, уже более или менее проснувшись, включился в поцелуй, ластясь к его языку своим. Он обхватил его губами, слегка покусывая, и я с затаенным восторгом ощутил остроту его клыков. Агарес подразнивал меня, то кусая ощутимо болезненно, то едва-едва. Потом он скользнул ртом по моему горлу, легонько прикусывая кадык, и я откинул голову, наслаждаясь этой лаской. Невольно сглотнув, я обхватил его талию ногами, чувствуя, как внутри с новой ужасающей силой просыпается желание.       Мы снова трахались, как кролики, и я наконец осознал, что значит «течка» у животных. Это было одновременно и болезненно, и до одури хорошо, особенно если партнер способен удовлетворить до конца. Агарес был еще как способен.       Он буквально затрахал меня до еще одного обморока. Я отключился снова.       Повторное пробуждение было куда тяжелее предыдущего. Сознание плавало в каком-то тумане, как будто у меня похмелье. Я огляделся, пытаясь понять, где мы. Это была довольно просторная пещера, но не логово Агареса. Неподалеку вода лениво плескалась об песок, устилавший пологую часть. Я подошел к кромке воды и присел на корточки, чтобы сполоснуть лицо. Плюнув, я полностью залез в воду, и несколько минут плескался в блаженной прохладе. После этого стало немного легче, в голове прояснилось.       Лежа на воде на спине, я разглядывал потолок пещеры. Была видна каждая трещинка. Все они складывались в узор, который я отчетливо видел, словно пещера освещена люминесцентными лампами. Но… Погодите-ка. Здесь ведь должно быть темно, разве нет?       Это было очень странно. Как будто я смотрел через объектив камеры ночного видения. Что это такое?       Я дотронулся до своих глаз, но их ничего не закрывало. И только тогда вдруг заметил, что моя кожа как будто отражает тусклый свет. Э-э… У меня что, глазные яблоки светятся? Какого черта?       Я вдруг вспомнил пристальный мерцающий взгляд Агареса в темноте, и покрылся мурашками. Следующая стадия мутации… Значит, вторая перемена уже прошла? Или что это было?       Я выбрался на сушу и сел. Агарес лежал рядом, его хвост исчезал под водой. Он крепко спал. Утомился, бедняжка. Сам делов наделал, устал. Его грудь равномерно вздымалась и опускалась. Я не без удовлетворения отметил, что вся верхняя часть его тела покрыта синяками, следами укусов и царапинами. Я определенно точно мутировал, раз смог оставить такие следы на его толстой шкуре, и он до сих пор не регенерировал с его-то скоростью.       Все мое ехидство испарилось, потому что чем дольше я его разглядывал, тем сильнее мне хотелось дотронуться. Смертельно красив, зараза, особенно когда спит. Не сдержавшись, я протянул руку и потрогал оставленные мною отметины. Мои пальцы пробежались по его ключицам, груди. Я навис над ним, рассматривая его лицо.       Блин, ну до чего же хорош!       Я уже совсем было собирался поцеловать его и разбудить, но опомнился. Вряд ли моя задница выдержит третий заход, и потом трахаться наконец-то не хотелось. По крайней мере сейчас. И ему, и мне надо отдохнуть. Если уж даже Агарес вымотался, то обо мне и говорить нечего, хотя я, на удивление, чувствовал себя отлично.       Нехотя я отодвинулся и вернулся к воде, чтобы еще раз умыться. И замер, разглядывая свое отражение. Казалось, последний раз, когда я смотрелся в зеркало, был целую вечность назад. Красные глаза, опухшие губы, мокрые волосы липнут к бледному похудевшему лицу. Да уж, приключения в джунглях оставили на мне свой след. Шея, грудь и живот все в фиолетовых синяках. А на шею вообще смотреть страшно — там такой след от укуса красный, что напоминает клеймо. Я потрогал его, обводя небольшие углубления в коже от клыков Агареса, и поморщился от болезненного ощущения.       Да уж… Вспомнив, как я терся об него, умоляя трахнуть меня, я поморщился снова, испытывая досаду. Не то, чтобы я жалел, но мое поведение определенно не доставляло мне удовольствия, пусть и вызванное вполне очевидными причинами.       Я встал и огляделся. Несмотря на то, что в пещере было довольно прохладно, здесь все еще витал сильный сладковатый аромат секса. Я невольно задышал чаще, чувствуя, как в паху тяжелеет. Черт, кажется, опять начинается.       Прижавшись к прохладной каменной стене, я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и посмотрел на спящего Агареса. Пойду что ли, проветрюсь. Иначе либо он меня до смерти затрахает, либо я его…       Я поискал выход отсюда, понял, что он скрыт под водой, и нырнул. Короткий подводный тоннель с несколькими воздушными карманами, в одном из которых мы с Агаресом резвились, выводил в открытое море. Когда я всплыл на поверхность, была уже набившая оскомину ночь. Или день. Не знаю, здесь на этом треклятом острове всегда темно. Море было тихо и безмятежно, мерфолков в округе не наблюдалось. Я поплыл к скале, с которой упал. Сейчас было ясно видно, что она совсем невысокая, и на нее легко можно взобраться, что я и сделал, чтобы осмотреть окрестности.       Взбираясь наверх, я даже не вспотел. И сам себе удивился. Кажется, теперь я стал сильнее и выносливее! Первая стадия изменения позволила мне плавать со скоростью подводной лодки, а вторая укрепила мое тело и подарила возможность дышать под водой и видеть в темноте. Понятное дело, чем закончится третья.       Я почти вскарабкался наверх, когда поднялся сильный ветер. Я подумал, что намечается буря. Подтянувшись на руках, я выбрался на площадку и огляделся. Но море было спокойно. А вот сзади все громче становился какой-то шум… Обернувшись, я увидел, что несколько вертолетов с южной части острова идут на посадку.       Дальше все произошло очень быстро. Свет прожекторов упал прямо на меня, и я на мгновение ослеп, да еще в придачу оглох от шума пропеллеров. Как последний дебил, растерявшись, я застыл истуканом вместо того, чтобы тут же броситься в море. Режущие порывы воздуха, создаваемые движением пропеллеров, хлестали меня по лицу.       А потом было уже поздно что-то предпринимать. Сверху попрыгали десятки вооруженных людей в черной экипировке и на меня нацелились их пистолеты. Это, должно быть, та подмога, которую ждала Шакалова.       Я резко вспомнил, что абсолютно голый и рухнул на корточки. Меня скрутили, бесцеремонно толкнув лицом в землю, связали руки за спиной.       Абсолютно дезориентированный внезапным шумом и ревом двигателей, я не сразу понял, что происходит и пока даже не помышлял о сопротивлении. Поднял голову и увидел, как оперы бегут по склону туда, где под водой находилась пещера со спящим Агаресом. Только сейчас я увидел, что там есть верхний вход.       Агарес!       Резко взяв себя в руки, я вскочил на ноги и принялся с яростью вырываться из пут. С невиданной силой я толкнул плечом стоявшего рядом со мной оперативника, и заорал, пытаясь перекричать рев вертолетов:       — Эй! Какого черта?! Что вы собираетесь делать?       — Дешаров! — сильная рука вдруг обхватила меня поперек живота и потащила куда-то назад. Рейн! Как же он заебал! Хуже возвратного тифа, честное слово.       — Иди ты на хер! — взревел я, брыкаясь и упираясь. — Отпусти меня, ублюдок!       Я беспомощно наблюдал, как вооруженная группа оперативников сбрасывает здоровенную сеть, сверкающую металлическими вставками, по которым бегали электрические всполохи. В следующую секунду из пещеры раздался мучительный рев. Я задрожал, отреагировав на этот вопль боли всем телом, сердце сжалось, я не мог сделать ни единого вдоха. Словно боль, которую сейчас испытывал Агарес, причинили мне самому. Я уставился на вход в пещеру, словно умирающий волк, чью пару отловили жестокие браконьеры.       Когда яростно мечущаяся в сетях тень, сверкающая когтями, показалась снаружи, я наконец очнулся от этого идиотского ступора. Рейн тоже отвлекся, наблюдая за тем, как тритона вытаскивают из пещеры, и я воспользовался этим. Ударив его локтем под дых, я вырвался из его резко ослабшей хватки, сбил ближайшего ко мне наемника с ног и выхватил у него пистолет.       Я кинулся вниз по склону, целясь в одного из тех, кто держал сеть с Агаресом.       — Вы ублюдки, отпустите его, или я буду стрелять! — заорал я. Наверное, это было не очень умно с моей стороны, лучше было бы просто молча выстрелить, но в этот момент я пребывал в такой ярости, что не отдавал отчет своим действиям.       Я не сразу почувствовал жгучую боль, пронзившую бедро. Кто-то выстрелил в меня сзади. Уже падая, я спустил курок. Не знаю, попал ли я, дав Агаресу шанс выбраться из электрической ловушки. Кто-то навалился на меня сзади, выворачивая руку, и отобрал пистолет.       Снова раздался угрожающий рев Агареса, и я вздрогнул. Боль разъедала мне бедро, я силился поднять голову, чтобы посмотреть, что происходит впереди. Я увидел, что один из вертолетов подлетел к дыре в земле, через которую вытащили Агареса, и крюк с сетью цепляют к спущенным с воздуха тросам. Агарес метался в сетке, безуспешно пытаясь разорвать металлические звенья когтями. На мгновение показалось его лицо, полное ярости. Он наконец увидел меня и замер, глядя с безотчетным желанием.       Это дало наемникам возможность подцепить оставшиеся два крючья на концах сети к тросам. Вертолет поднялся выше, и сеть взмыла в воздух.       Блять! Куда эти нацисты везут моего тритона?!       Я попытался приподняться, сам еще не понимая, что собираюсь сделать, не в силах оторвать взгляд от удаляющегося вертолета. Тяжесть, давившая на меня, исчезла.       — Вставай, Дешаров.       Я нехотя обернулся через плечо и увидел протянутую руку. Рейн возвышался надо мной. Нацистская болонка! Я не выдержал и сплюнул в сторону, с трудом поднимаясь сам. Нога отозвалась вспышкой раздирающей боли. В это мгновение я ненавидел этого урода так сильно, что мог бы задушить голыми руками. Не обращая внимания на боль, я замахнулся, чтобы отвести душу и врезать ему как следует, но Рейн легко уклонился с траектории моего кулака и с обидной легкостью перехватил за запястье, дернув на себя и тут же развернув так, чтобы скрутить руки за спиной. А потом он вырубил меня и наступила темнота.       Возможно, все дело в частичных способностях мерфолков, которые мне передал Агарес, но очнулся я довольно быстро. Связанный по рукам и ногам прочной изолентой, я лежал, свернувшись калачиком на сиденье вертолета, который летел к побережью. Кто-то накрыл меня сверху курткой. Значит, прошло не больше десяти-пятнадцати минут с того момента, как меня вырубил Рейн. Уебок.       Я не стал обнаруживать, что уже очнулся, чтобы собраться с мыслями и понять, что мне делать дальше. Дела мои были однозначно плохи. Вот дерьмо. Я за тысячи миль от родного дома, от России, на древнем плавучем острове, совершенно один. Неизвестно, где мои друзья, куда увезли Агареса и смогу ли я снова с ним увидеться. И я в плену у нацистов. Вот это бред. Скажи мне такое кто-нибудь несколько недель назад, я бы посмеялся и ответил, что это похоже на сюжет какого-то херового плохо режиссированного приключенческого боевика.       Я прикусил язык, чтобы не выругаться, и чуть не зашипел от боли, почувствовав привкус крови во рту. Блять! У меня клыки прорезались! Язык мгновенно онемел. Сердце подскочило, ладони вспотели.       Я сам толком не понимал, что происходит с моим телом, меняюсь ли я все еще, или мне нужно постоянно быть рядом с Агарессом, чтобы процесс изменения шел непрерывно. Когда будет третья перемена? На что я способен? Все эти сведения здорово помогли бы мне, чтобы выбраться из плена и вызволить Агареса.       Но мои размышления прервались. Вертолет накренился, медленно снижаясь. Небольшой стук оповестил, что мы приземлились. Рейн бесцеремонно подхватил меня на руки и вытащил из вертолета. Я решил и дальше притворяться, будто еще не очнулся, а сам украдкой попытался осмотреться.       Мы оказались на небольшой взлетной площадке, оборудованной на палубе огромного корабля, который я видел сегодня днем, когда наблюдал за морем, прячась от Агареса. Вокруг сновали люди и военные, полным ходом шла подготовка, то и дело раздавались приказы и крики. Матросы разгружали какие-то ящики с инвентарем.       Выходит, немцы действительно собрались надолго здесь задержаться и устроить экспериментальную базу. Они идиоты? А если остров в любой момент погрузится под воду? Или Шакалова разгадала скрытый механизм, управляющий Лемегетоном, и точно знает, когда и почему остров скрывается в море?       Кроме того корабля, на который меня привезли, было еще четыре. Один из них военный, тот, на котором были мы сейчас, а другие три — грузоперевозочные баржи со складами. Корабли встали в один ряд, соединяясь друг с другом широкими трапами, чтобы люди могли без помех передвигаться.       — Уже очнулся? — Рейн все-таки заметил, что я только притворяюсь. Я поднял голову, встречаясь с его взглядом.       — Куда вы меня ведете? Где тритон?       Рейн ничего не ответил, только ухмыльнулся. Вдруг я заметил валявшуюся неподалеку от взлетной площадки прямо на ящиках сеть, с помощью которой захватили Агареса, и чуть успокоился. По крайней мере он должен быть на том же корабле, что и я. Вероятно, временная база оборудована именно на военном крейсере.       Рейн притащил меня в каюту без окон, где на стенах висели наручники и цепи, и передал на поруки находившимся тут военным. Честно сказать, мне стало не по себе. Рейн был меньшим знакомым злом, я хотя бы знал, чего от него ждать. Ничего хорошего, разумеется, но по крайней мере, я мог просчитать его наперед хоть немного. Шестеро наемников же, вооруженных и экипированных до зубов, навевали страх, хоть я и пытался хорохориться перед самим собой.       — Приведите его в порядок и подготовьте к допросу, — приказал Рейн и ушел.       Когда дверь за ним захлопнулась, я окончательно растерялся. Бедро безостановочно ныло, я не понимал, чего мне ждать дальше.       А дальше последовала типично тюремная процедура. Меня завели в соседнюю комнатушку за неприметной дверкой, в которой оказалась ванная комната. Заставили встать лицом к стене и принялись поливать мощным напором воды из шланга. Это было неприятно, а порой даже больно. Стоя абсолютно голый и беспомощный под напором сильной водяной струи, я испытал сполна то, чему подвергались тюремные заключенные. О каком достоинстве и самоуважении может идти речь, когда с тобой обращаются как с бессловесным скотом или рабом? От этой унизительной процедуры любой бы пал духом.       Я успевал лишь уворачиваться и отфыркиваться от брызг, постоянно закрывая руками лицо и причинное место. Пару раз струя попадала по раненному бедру, и я не сдерживал крики боли.       В конце концов это закончилось. Чувствовал я себя совершенно обессилевшим, но мне не дали и минуты передышки. Когда меня втолкнули обратно в каюту, там уже ждал человек в белом медицинском халате, который небрежно осмотрел мою рану. Обработал, извлек пулю, перевязал. Похоже, одежду мне давать не собирались, потому что все это время я вынужден был сидеть перед врачом голышом и терпеть презрительные насмешливые взгляды немцев. Те, словно смотрели какое-то забавное шоу, выстроились у выхода из каюты и стен, скрестив руки на груди, и перебрасывались непонятными мне фразами на своем родном языке. Я догадывался, что они отпускают шуточки в мою сторону, и пытался абстрагироваться как мог.       Не в том я положении, чтобы качать права.       — Эй, русский, — вдруг сказал один из них на ломанном английском. — Я слышал, что тритон, которого поймали, трахал тебя, а?       Я напрягся и сделал вид, что не услышал.       — Отвечай, когда тебя спрашивают, — вдруг злобно сказал наемник, приблизившись ко мне, и нацелил на меня пистолет.       Я повернулся к нему и одарил мрачным взглядом.       — Ты ко мне обращаешься? — тщательно выговаривая слова на английском, произнес я. — Извини, ты так отвратительно говоришь, что я не понимаю.       Наемники вокруг засмеялись, словно я сказал что-то смешное.       Мужик, угрожающий мне пистолетом, дернул верхней губой в раздражении, но совладал с собой и продолжил издеваться:       — Пока вы там ебались, мы сидели наверху в засаде и ждали удобного момента, чтобы схватить вас. Классное порношоу вы устроили. Ну и каково это, когда рыба трахает тебя в зад? Понравилось?       Спокойствие давалось мне очень тяжело. Уши загорелись от унижения, перед глазами поплыло от вспыхнувшей ярости. Я невольно сжал кулаки, впиваясь когтями в ладони.       Успокойся, Дешаров. Не реагируй на такие дешевые манипуляции. Не время и не место устраивать драку.       — Раньше я был его опекуном, — процедил я. — Я все еще пытаюсь приручить его, но это не легко.       Наемники опять загоготали, а мужик сально ухмыльнулся. Врач наконец закончил перевязку, все это время он работал с отстраненной холодной профессиональностью, напрочь игнорируя ведущийся разговор. Похоже, ему было не в первой оказывать медицинскую помощь в таких обстоятельствах. Для него я был просто очередным приказом руководства. Он не пытался помешать солдатам издеваться надо мной, словно ничего и не происходило. Отстранившись, он также безмолвно собрал свою аптечку и вышел из каюты.       Мужик, втянувший меня в этот бессмысленный унизительный разговор, подошел ближе и грубо схватил меня за подбородок.       — Вот как? — интимно произнес он, вглядываясь мне в глаза. Его большой палец огладил скулу. — И чем же ты его приручал? Сладенькой попкой? Или юрким язычком? Как насчет того, чтобы дать нормальному мужику, а не холодной морской твари? Я видел, тебе очень нравится давать в зад. Ты так стонал… Поверь, я буду ничуть не хуже. Может, порезвимся немного, пока у нас есть время перед допросом?       Ярость вспыхнула во мне с такой силой, что я перестал осознавать, что делаю. Дернув головой, я вырвался из его хватки, вскочил на ноги и врезал ублюдку в нос с неизвестно откуда взявшейся силой. Не ожидая от меня такой прыти, мужик вскрикнул от боли и повалился на пол, а я набросился на него сверху, нанося один удар за другим по лицу. Он не мог подняться, потому что я надавил коленом ему на грудь, навалившись всем своим весом. Вокруг защелкали предохранители, к нам кинулись остальные, и на меня обрушился град ударов прикладами оружия. Но я, ослепленный гневом, не обращал на это никакого внимания, словно они колотили меня подушками, и продолжал избивать оскорблявшего меня немца.       — Да оттащите же его кто-нибудь! — заорал тот истерично.       Похоже наемники не ждали от тщедушного и хлипкого русского такого взрыва ярости. А меня вдруг переполнила такая сила на волне адреналина, что я не остановился даже тогда, когда тело подо мной перестало шевелиться. Я бросился на первого попавшегося человека, пуская в ход все — кулаки, когти, зубы. Они не решались стрелять в меня, боясь нарушить приказ, я нужен был их начальству живым, пока. Это дало мне шанс безнаказанно избивать всех, кто подвернется под горячую руку.       Ситуация резко перестала быть для наемников смешной. Но в конце концов кто-то сбил меня с ног и к моему виску приставили пистолет. Я медленно огляделся, тяжело дыша. В окружавших меня побитых лицах больше не было презрения и насмешки. Вместо этого они смотрели с настороженностью и плохо скрытым изумлением, и я почувствовал волну удовлетворения.       — Что здесь происходит? — вдруг раздался от порога злой голос Рейна. Я повернулся.       Тот стоял в двери с крепко сжатыми кулаки и белым от гнева лицом. Он медленно окинул взглядом представшую перед ним сцену. На полу валялся окровавленный немец с пробитым шлемом и месивом вместо лица. И не дышал. Только сейчас я осознал, что избил его до смерти. Вокруг — побитые охранники с пистолетами, направленными на меня, и явной готовностью убить, несмотря на приказ.       Потому что если бы они не сделали это, защищаясь, я бы убил их сам. Казалось, осознание этого дошло до нас всех одновременно, и я пришел в неменьшее изумление, чем военные.       Рейн недоверчиво смотрел на мертвого солдата, а потом перевел взгляд на меня и на мои руки, с которых капала кровь. В его глазах ясно читалось: неужели это ты сделал, Дешаров?       Я встал и равнодушно пожал плечами, отвечая на невысказанный им вопрос. Небрежно вытер рукой кровь, капающую с разбитой прикладом ружья губы. Все тело начало ныть от боли, похоже, эти уебки били меня в полную силу, но в пылу ярости я ничего не чувствовал. Вытирая кровь, я заметил, что между пальцами снова отросли перепонки, а ногти заострились и сильно удлинились. Похоже, перестройка тела к третьей стадии идет полным ходом. Но сейчас мне это только на руку.       Я быстро сжал руки в кулаки, чтобы никто не заметил, и прижал к бокам.       — Что, пришел возглавить групповое насилие, наставничек? — ехидно поинтересовался я, внутренне вдруг запаниковав. А ну как у меня прямо сейчас в самый неподходящий момент хвост отрастет? Я ж не умею с ним управляться! Или опять течка начнется? А Агареса рядом нет! Насколько я успел понять, вся эта перестройка сопровождается долбанным трахом, и мне совсем не улыбалось снова превратиться в невменяемое похотливое животное, когда в опасной близости был Рейн.       Сначала я должен успеть освободить Агареса.       В этот момент у Рейна в руке запищал пейджер. Он поднес его ко рту.       — Прием, слушаю.       — Долго ты там еще копаться будешь? Тащи сюда этого русского! — раздраженно сказала Шакалова.       Витавшая в воздухе накаленная атмосфера резко разрядилась. Рейн махнул рукой, приказывая наемникам опустить оружие. Те послушались неохотно, все еще с опаской поглядывая на меня.       — Одевайся, — сказал Рейн, кивнув на принесенную врачом безликую одежду, сложенную стопочкой на одном из стульев у стола для осмотра. Я безропотно подчинился хотя бы потому, что мне самому надоело разгуливать голышом перед всеми этими уродами. С облегчением прикрывшись, я даже дал снова сковать мне руки за спиной наручниками. И затем Рейн вывел меня из каюты, схватив за плечо.       Мы пошли по коридору до металлической винтовой лестницы. Спустились в нижний отсек, и я увидел огромные резервуары с водой, выстроившиеся вдоль стен рядами. Резервуары были накрыты знакомыми металлическими сетями. Во многих были заключены мерфолки. Я ошеломленно переводил взгляд с одного на другой, встречаясь с холодными глазами сородичей Агареса.       Твою мать! Похоже, Шакалова зря времени не теряла, пока я голышом бегал по джунглям! Когда они успели за такое короткое время изловить столько мерфолков?!       Причем в этих водяных клетках сидели не только самцы, но и самки. И ни в одной из них не было Агареса. Где же его спрятали?       Рейн подтолкнул меня, побуждая идти дальше. Мы прошли до самого конца отсека, и я то и дело ловил на себе взгляды мерфолков. Но теперь в них не было ни враждебности, ни холодного затаенного коварства, ни похотливой жажды. Они смотрели на меня абсолютно спокойно, с легкой ноткой заинтересованности. Они уже знают… Чувствуют во мне своего?       В конце отсека в стене была плотно прикрытая дверь, через которую мы прошли. За ней оказалось небольшое помещение. Я невольно оглянулся назад, чтобы бросить последний взгляд на морских пленников, но увидел лишь захлопнувшуюся металлическую дверь и обратил внимание на то, что с этой стороны на ней были чудовищные вмятины и следы, как от когтей, а ручка была измазана голубой кровью.       Я напряженно отвернулся и столкнулся взглядом с Шакаловой.       — Привет, Дешаров. Ты, как я посмотрю, просто везунчик. — Она усмехнулась. — Постоянно выходишь сухим из воды, — тут полковник рассмеялась, словно удачно пошутила. — И я буду такой великодушной, что дам тебе еще один шанс выжить, раз уж ты так приглянулся моему подчиненному. — Сказав это, она не посмотрела на Рейна. — Знаешь, это так чудесно, что ты приглянулся не только ему, но еще и вожаку этого зверья… Ну и как после этого не называть тебя везунчиком? Везде поспел, маленький русский, да?       — Как ты узнала? — выпалил я.       — Узнала что? — смерив меня холодным снисходительным взглядом, спросила Шакалова. — Что ты подставляешь зад этому чернохвостому демону?       — Нет, как ты узнала, что он лидер стаи?       — Эти мерфолки пришли, чтобы вызволить его. Я не дура, вряд ли бы они стали собираться такой большой группой, ради незначительного члена своей стаи, не так ли? — Шакалова снова усмехнулась. — Это сыграло нам на руку. Мы просто изловили их и посадили в эти резервуары. Что ж, теперь у меня есть все, что нужно, и их вожак, и материал для экспериментов, и даже ты… Мой маленький гений. Ты, единственный рычаг давления на эту злобную гигантскую тварь. Ты нам поможешь.       — Что? — я отшатнулся от нее, натолкнувшись на Рейна, стоявшего прямо сзади.       — Этот зверь сейчас сидит в отдельной камере и никого к себе не подпускает. Но я уверена, что тебя он охотно подпустит, раз уж ты его сучка. Мне нужен образец его ДНК.       «Да я сам ходячий образец его ДНК», — с усмешкой подумалось мне.       — Полковник… — возразил было Рейн, но Шакалова вперила в него злой взгляд.       — Заткнись! Ты опять? Переживаешь, что от Дешарова ничего не останется и тебе так и не удастся засунуть в него свой член? Все вы, мужики, думаете только нижней головкой, идиоты!       Рейн проглотил это и смолчал.       — У нас нет других идей, ты же знаешь, — чуть успокоившись, добавила Шакалова.       — Я помогу вам, — торопливо выпалил я, обрадовавшись шансу увидеться с Агаресом.       Конечно, я бы с радостью плюнул Шакаловой в морду, вместо такого ответа. Очкастая змея! А лучше бы перегрыз ей глотку своими новенькими клыками. Но мне жизненно необходимо увидеться с Агаресом и удостовериться, что с ним все в порядке.       — Очень хорошо… — задумчиво протянула Шакалова, сверкнув стеклами очков. — Но прежде, мне нужно предупредить тебя, мой маленький гений.       Она вдруг подняла руку и нажала на какую-то кнопку на панели управления рядом. Висевшие на противоположной стене экраны ожили, и я увидел камеру с заключенными. Это были Лафарр, Дэвис и Ева со скованными за спиной руками, валявшиеся на полу без сознания.       — Что ты с ними сделала? — прорычал я.       — Не волнуйся, они просто под действием транквилизатора. Но поверь, я легко могу исправить это и умертвить всех троих, если ты не сделаешь то, что мне нужно, Дешаров.       Шакалова протянула мне руку с раскрытой ладонью, на которой лежала ампула со шприцем.       — Принеси мне его кровь.       Подавив желание схватить ее за руку и рвануть на себя, чтобы свернуть тонкую шейку, я с дрожью взял наборчик для забора крови.       — У меня есть одно условие, — сглотнув, сказал я. — Пока я беру образец крови, никто не должен нам помешать. Никто не должен войти в камеру.       Шакалова заржала так, словно я сказал что-то смешное.       — О, не переживай. Хочешь потрахаться с ним напоследок, я вам мешать не стану. Никто не войдет. Мы будем следить снаружи через камеры в качестве меры предосторожности. Так что лучше оставь свои дешевые трюки при себе и будь паинькой, Дешаров, а твои грязные склонности к зоофилии меня не интересуют. Надо ли мне повторять, что если ты попробуешь что-то выкинуть, твои друзья пострадают?       Я сжал ампулу со шприцем так, что костяшки хрустнули, и покачал головой. Тогда Шакалова нажала на еще одну кнопку и часть стены слева отъехала в сторону. Она взглядом приказала мне идти туда.       Я повиновался и вошел. Стена снова встала на место, а я оказался в огромной камере, в центре которой стоял широкий, но низкий резервуар, больше похожий на корыто с водой.       У меня подогнулись колени и вспотели ладони, когда я увидел Агареса, распятого на цепях, подвешенных к крючьям на потолке. Его хвост был скрыт в воде, а верхняя часть тела над ней. Несмотря на то, что камера была достаточно большой, подвешенный на цепях Агарес заполнял ее своим присутствием и размерами. Даже его хвост был свернут кольцами в тесном резервуаре, он не мог выпрямить его во всю длину.       Широкие металлические кандалы на его запястьях и толстые цепи привели меня в ужас. Все тело тритона было покрыто свежими кровоподтеками и электрическими ожогами, то ли от сети, то ли от кандалов, которые наверняка тоже проводили ток. Особенно меня испугала страшная длинная рана с запекшейся коркой по краям, исчертившая его грудь.       Агарес выглядел измученным, гораздо бледнее обычного, под глазами залегли глубокие тени, а великолепная шелковая грива длинных серебристых волос сейчас казалась грязной и тусклой, неопрятными сальными прядями спадая на его плечи и грудь. Сколько уже его пытают током?       С того момента, как встретил Агареса, я впервые видел, чтобы с ним настолько херово обращались, и от этого во мне поднялась душераздирающая ярость.       Оцепенев на пару секунд от этого вида, я наконец отмер и бросился к Агаресу. Перелез через борт резервуара и осторожно провел кончиками пальцев по шероховатым затвердевшим краям обожженной раны, оставленной крючьями сети. Сердце заныло, руки задрожали.       — Агарес… — выдавил я, обхватив его лицо ладонями.       Он с трудом приподнял голову и посмотрел на меня расфокусированным мутным взглядом. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать меня. Шумно втянув носом воздух, он слабо улыбнулся.       — Дешаров… — едва слышно хрипло пробормотал Агарес.       Я всхлипнул и прильнул к его губам, не осознавая, что от жалости и боли за него плачу.