All I want for Christmas is you

— Ты же знаешь, что я тебя вижу, да? Феликс не ответил, только макушка его головы высунулась из-за дивана, маленькие волоски светлых пушистых волос щекотали ему лоб. Минхо просто закатил глаза, довольный тем, что остался лежать в кресле и позволить всему, что делал Феликс, проявиться само собой. Напротив них обоих сияла рождественская ёлка, её свет был настроен на максимальную мощность и заливал комнату бледно-золотым сиянием. Как бы он ни притворялся раздраженным, Минхо не мог не чувствовать себя смягченным светом, теплое чувство расцветало в его груди, когда он смотрел на Феликса, выглядывающего из-за дивана. Феликс слегка приподнялся, так что его глаза вылезли наружу, и Минхо не мог не быть очарован тем, как волшебные огни исходили из его глаз, заставляя его зрачки казаться сделанными из чистого золота. Веснушки на его веках тоже мерцали вместе с тем, как Феликс моргал, и Минхо казалось, что он может смотреть на него вечно. Но затем Феликс игриво издал пронзительный звук, прыгнув вперед, опершись подбородком на диван и озорно глядя вперед. — Я доберусь до тебя— промурлыкал Феликс почти очаровательно-дразнящим голосом. На секунду Минхо забеспокоился, что Феликс разговаривает с ним, но затем он услышал тихое шарканье и понял, что Феликс смотрит на Куки. Куки — это маленький гибкий щенок, которого Минхо купил в начале декабря, сказав, что это ранний рождественский подарок Феликса. Феликс влюбился с первого взгляда, его глаза сверкали так же ярко, как и у Минхо, когда годом ранее Феликс принес ему котенка, коричневого пушистого существа, которого Минхо назвал Дори. Феликс хотел дать имя своему щенку, но Минхо уже выбрал имя Куки, вдохновленный неотразимыми угощениями, которые Феликс постоянно готовил на кухне, особенно во время Рождества. Щенок Куки был корги, с короткими коренастыми ногами и неуклюжей походкой, с мягким на ощупь золотистым мехом и острыми ушами, готовыми вырасти. Феликс часто играл с ушами Куки, ласково поглаживая их и воркуя всякий раз, когда они дергались от звука входа Минхо или новой еды, готовящейся на кухне. Но теперь игра Феликса была не нежной, а хитрой. Был сочельник, и Феликс был настолько возбудим, что сам был щенком. Минхо всегда был любителем кошек, но предполагал, что для Феликса можно сделать исключение. Особенно когда Куки сделал еще один шаг в центр комнаты, и Феликс внезапно выскочил из-за дивана. Минхо подпрыгнул и громко закричал, когда Феликс радостно обнял Куки, а Куки разразился тявканьем и отчаянно пытался лизнуть Феликсу лицо. Дори тоже подпрыгнула от суматохи, прыгнув на колени Минхо с того места, где она сидела на ближайшем книжном шкафу, и срывая с собой целый клочок мишуры. Минхо засмеялся еще сильнее, его руки естественным образом проникли в шерсть Дори и разгладили пряди сердито мяукающего кота. Из-за лая Куки, нытья Дори и хихиканья Феликса в доме царил хаос. Минхо ни за что бы не изменил это. В конце концов Куки, казалось, устал от игры, его маленький щенячий ум легко отвлекался на беспорядочно лежащую в конце комнаты кровать. Феликс надулся, наблюдая, как Куки пробирается к нему, оставив Феликса с растрепанными волосами и запутавшимся ногами на полу. Дори наблюдала за этой сценой, на ее лице появилось раздраженное выражение, которое могли выдержать только кошки, когда она спрыгнула с колен Минхо, помчалась к кровати Куки и попыталась отодвинуть Куки от нее, желая иметь место для себя. Минхо ухмыльнулся. -Я знаю, что мы говорили это миллион раз.— сказал Минхо, глядя на Феликса, — Но мне все еще интересно, как нам удалось получить кошачью и собачью версии самих себя. -Больше похоже на нашу версию котенка и щенка, — сказал Феликс, приподняв бровь на Минхо, как бы напоминая ему, что им обоим по пять лет, и они такие же мелочные и игривые, как и их питомцы. — Ой, мой маленький щенок, — Минхо надулся на Феликса, хихикая, когда Феликс так же сильно надулся в ответ. Минхо был волевым человеком с саркастической жилкой, которая простиралась на милю, и упрямством, с которым большинству было трудно бросить вызов, но он терпел поражение при малейшем виде надутых губ Феликса. Феликс был просто очарователен: у него были большие глаза, мягкие губы и мягкие веснушки, ангельски рассыпанные по щекам. Он был как котёнок Минхо, с ребячливостью щенка и сердцем ангела. Минхо любил его. Минхо не хотел бы проводить Рождество ни с кем, кроме него и своих забавных маленьких домашних питомцев. При этой мысли Минхо раскрыл руки, глядя на Феликса с улыбкой на лице: -Иди сюда, моя маленькая мерцающая коробочка с волшебными огнями. Феликс не колебался, он прыгнул вперед с энергией малыша и уселся на Минхо, свернувшись калачиком, как это сделала Дори, и почувствовал, как руки Минхо сжимаются вокруг него таким же образом. Минхо прижал его к своей груди, уткнувшись носом в шею Феликса. -Хён!-Феликс завизжал, чуть не пихнув Минхо локтем в живот. — Щекотно! — Прости, зефир, — протянул Минхо, даже не думая о том, чтобы прекратить то, что он делал. — Ты просто такой драгоценный, — Минхо сделал вид, что кусает его за щеку, — Я просто хочу съесть твое лицо. — Хён, не будь таким жестоким! Феликс попытался возразить, крошечные ручки слабо царапали рубашку Минхо. — Прекрати! — Испорчен спорт, — усмехнулся Минхо, отстраняясь и протягивая руку, чтобы обхватить покрасневшее лицо Феликса. — Думаю, я не смогу щекотать тебя вечно. Феликс взглянул на него и проворчал: Буду очень признателен. — Эй, не слишком привыкай к этому, — Минхо ущипнул Феликса за щеку, — иногда мне приходится тебя дразнить. — Да, я думаю, — сказал Феликс, его улыбка внезапно стала застенчивой, Минхо почувствовал, как его сердце подпрыгнуло от этого взгляда. — Но я не думаю, что тебе нужно дразнить меня прямо сейчас. При этих словах Феликс медленно наклонился вперед, его пальцы вцепились в воротник рубашки Минхо. Он продолжал идти, находясь всего в одном вздохе от Минхо, их носы мягко соприкасались друг с другом. Что-то застряло в горле Минхо, теплое чувство начало скручиваться в его груди. Он почувствовал, как губы Феликса скользят по его губам, зависнув на секунду, прежде чем они полностью выдвинулись вперед, и жар распространился по лицу Минхо. Феликс и Минхо синхронно поцеловались, их руки прижались друг к другу, а губы имели вкус горячего шоколада. Минхо всем телом ощущал Рождество, радость кипела в его венах, как попкорн, а счастье покрывало его, как ириска. Он позволил Феликсу притянуть себя ближе, позволил Феликсу мягко прикусить его губы, позволил Феликсу обнимать его и ценить его, как он всегда хотел сделать в ответ. В конце концов они отстранились, чтобы перевести дух, и Минхо открыл глаза, увидев Феликса, мягко смотрящего на него сверху вниз, его лицо было освещено нежным сиянием рождественских гирлянд. Минхо улыбнулся ему. — Привет, солнышко, — прошептал он. Феликс улыбнулся в ответ, сияя, как солнечный свет, как сказал Минхо: -Привет, мой прекрасный, замечательный, волшебный хён. «Волшебный?» Минхо приподнял бровь от странного выбора слова, стараясь не показать, как сильно его покалывает от этого звука. — Да, — сказал Феликс, как обычно, — Волшебно. С этими словами Феликс снова наклонился вперед, и Минхо снова погрузился в пленительный, преображающийся, чарующий мир, которым был Феликс. Да , подумал Минхо, Феликс был прав . Волшебный. Поцелуй Феликса был лучшим рождественским подарком, который Минхо мог себе представить. Даже лучше, чем новенькая блестящая игровая консоль, которую Минхо завернул под ёлку для Феликса. Минхо знал, что это даже лучше, чем элитная новая танцевальная звуковая система, которую Феликс завернул для него под деревом. Минхо сделал бы все на свете ради поцелуя Феликса. Но, к счастью, Минхо мог получить поцелуй Феликса в любой момент. Как бы он ни чувствовал себя, Феликс жил и дышал любовью, особенно во время праздников. Минхо никогда не был более благодарен за это и никогда не был более готов вернуть это. — Спасибо, моя маленькая конфетка, — прошептал Минхо в поцелуй, — за то, что ты всегда такая идеальная. — Спасибо , мой милый хён, — прошептал Феликс в ответ, сжимая шею Минхо, — за то, что ты стал всем, чего я хотел на Рождество. Минхо обнял Феликса за плечи, притягивая его еще ближе. Они оба долго целовались в канун Рождества, наслаждаясь чувством семьи, эйфорией и теплом, которые поселились внутри них, не останавливаясь, даже когда ноги Минхо начали болеть от того, что Феликс так долго лежал на них. Они просто целовались, обнимались и улыбались, смеясь, когда Куки начала ныть у них под ногами. Феликс поднял его, прижал к груди и хихикал, как маленький ребенок, когда Дори прыгнула в смесь, скуля, пробираясь к Минхо на плечо. Минхо притянул их всех ближе, его голос был наполнен медом. -Моя семья, — просиял он. — Нет, хён — улыбнулся ему Феликс, — Наша семья.