Мы попробуем

— Не бывает, чтобы всё стало как было, — с грустной нежностью произнесла Дьяволица, но после сладко и даже несколько заигрывающе улыбнулась Тео, — но мы постараемся. Ей стоило только щёлкнуть пальцами, как в парадной закружился вихрь и из прозрачной двери вышел его Мастер, полуживой, как был, в непонятных больничных одеждах, которые из кипенно белых давно уже стали серыми. Своими больными, невидящими глазами он осмотрел помещение и остановился на Тео. У Воланда по щекам побежали дорожки слёз, потому что та яркая смесь боли, страха и радости просто не могла больше удерживаться внутри. Он тотчас оказался рядом с любовником и прижал его к себе, хаотично целуя его в щёки, лоб, в губы и чувствуя слабый неверящий отклик. — Это правда ты? — тихим, охрипшим от крика голосом спросил его писатель и ответом ему стал всхлип. — Не сомневайся, — выдавил из себя Тео, снова и снова целуя Мастера и чувствуя холодные пальцы на своей талии, которые теперь сжимали его, словно пытались удержаться в реальности за счёт этого. Он хотел запустить пальцы в волосы своего Мастера, но короткая стрижка этого не позволяла, так что Теодор просто гладил по затылку, мягкой лаской успокаивая дрожь партнёра, которая становилась всё более и более ощутимой. Позади них слышались разговоры свиты и Марго, но они не могли обратить на это внимания, поглощённые друг другом. Ровно до тех пор, пока Марго не оказалась рядом с ними. Её тонкие, изящные пальцы с длинными чёрно-золотыми ногтями ласково коснулись виска Мастера и взгляд писателя немедленно прояснился. Он словно впервые за долгое время смог вздохнуть чистый воздух, и весь его вид говорил об облегчении. И Теодор почувствовал то же самое, но ещё — невероятную благодарность и теплоту по отношению к Сатане, этой сногсшибательной Дьяволице, которая сочла их историю любви достойной своего внимания. — Что ж, Теодор, у меня есть ещё один подарок для вас. Вы его не просили, но я знаю, желали, — её губы растянулись в ласковой усмешке, — Но для этого нам пригодится спальня. К счастью, спешащие сюда доблестные блюстители порядка оказались на лестнице, не имеющей ни конца, ни начала, а потому… — она кивком указала в сторону спальни и, без дальнейших объяснений, двинулась туда. Словно сам расстегнулся на ней плащ и соскользнул по плечам на пол. Золотые украшения, удерживающие её волосы в витиеватой причёске рассыпались мелкими бриллиантами под ногами, а тяжёлые тёмные пряди упали на плечи и спину. Точно на поводке Теодор двинулся за ней, но руку Мастера, которую он крепко и трепетно держал до этого, он всё равно не отпустил. Они оказались в спальне втроём и на Дьяволице оставалась лишь полупрозрачная чёрная сорочка, не скрывавшая тонких линий её тела, столь желанного и привлекательного, что Теодор вздрогнул, ежесекундно напоминая себе, что он получил что хотел — своего любовника, а большего он и не смел бы попросить. Будь это лишь похоть — он немедленно отмёл бы всё, но то, что он испытывал к Тёмной Королеве Маргарите…адская смесь из всевозможных чувств. — Мой милый Мастер, — тихо пропела Сатана, — Ваш любовник так скромен, так стеснителен. Ему точно понадобится ваша помощь и поддержка, вам не кажется? Писатель по-доброму усмехнулся и тут же потянулся сам, чтобы поцеловать Тео и начать раздевать в процессе. У немца не было ни капли сил, чтобы сопротивляться возлюбленному. Он таял в чужих руках, пил поцелуи и всё никак не мог насытиться близостью. Тео не сумел заметить, когда остался без пиджака, рубашки, брюк. И только бельё последнее соскользнуло с его тела, лишая теперь всякого намёка на скромность. Мастер целовал его покрасневшие губы и гладил по волосам, уже и без того растрёпанным и шептал сладкие слова любви. Но помимо этого, его тела касались и другие руки. Меньше, нежнее, проворнее. Они щипали его соски, вызывая стоны и откровенный скулёж, царапали шею, мяли ягодицы, раздвигая и проходясь посреди, дразня, но пока не проникая внутрь. Руки эти перекатывали в руках яички, сжимали, обхватывали член у основания, кончики пальцев обводили выпуклые вены. Недостаточно, чтобы кончить, но вполне чтобы раззадорить. Они перемещаются на постель и теперь голова Тео на коленях мастера, который продолжает гладить волосы, со всей возможной нежностью. Под его бёдрами какая-то подушка, заставляющая опираться на колени. Марго заставляет его всё шире и шире раздвинуть ноги, открывая себя. Королева гладит его по внутренней стороне бедер, а затем резко прикладывается поцелуем, прежде чем укусить. Сильно, почти до крови, заставив зашипеть и всхлипнуть. Это не уменьшает возбуждение Тео, нет, напротив — немного остроты придает более пикантный вкус происходящему. Но заставляет сосредоточиться теперь не на нежных руках Мастера, а на тонких, но сильных женских, которые теперь не осторожны, а напористы. Марго плещет на его поясницу какую-то густую жидкость, щедро, так что некоторая часть даже стекает по бокам. Ладони сперва просто мнут мышцы, а затем опускаются ниже, мучая и терзая. От резкого и острого шлепка Теодор вскрикивает и дёргается, но сзади раздаётся только хриплый смешок. Ни руки Мастера, ни руки Марго его не отпускают. Дьяволица собирает на пальцы субстанцию с поясницы, чуть прохладную и вязкую и без предупреждения вонзает два пальца внутрь, заставляя чувствительный сфинктер судорожно сжиматься. Пальцы её тонкие и скользкие от жидкости, но Тео ошарашен и потому зажимается. — Шшшш, — раздаётся рядом с головой шепот Дьяволицы, — Расслабься. Больно не будет, только горячо и очень сладко. И Тео верит ей. Делает глубокий вдох, затем выдох. Заставляет себя расслабиться и распластаться на постели ещё сильнее. Пальцы всё ещё цепляются за простыню, но теперь уже не так судорожно. А ласковые руки Мастера глядят не только по волосам, но и по плечам. А голос писателя шепчет что-то без конца о любви и потому расслабиться проще. Пальцы внутри больше не беспокоят, как и их плавное движение. Он даже делает несколько движений навстречу, пытаясь потереться при этом головкой члена о подушку, но в ответ Сатана снова смеётся и игриво, совсем не больно, шлёпает его. — Ты получишь столько и тогда, когда я решу, — сообщает она весело. А затем заставляет его встать на колени и постыдно развести руками собственные ягодицы, предоставив обзор. Даже в постели с Мастером он никогда не был так бесстыден и откровенен, но здесь он не чувствует в себе силы отказать. Да и не хочет. Какая-то фаллообразная штука прикреплена множеством ремней к бёдрам и ногам Марго. Тео умудряется увидеть это совсем коротко, когда она тянется за бутылочкой с литерой М, помеченной, как и многие из её вещей. Орудие, похожее на мужской член, поражает размером и Тео справедливо опасается за свою сохранность, но тут вновь Мастер отвлекает его своими словами: — Ты выглядишь как ангел, Тео. Чувственно, нежно, до боли прекрасно. И слёзы на твоих щеках будто украшение. Ты прекрасен, мой ангел, мой Теодор. И от одних только этих слов Воланд готов снова заплакать, потому что да, он получил всё, чего хотел. Ну, почти всё. Марго, как всегда, права — это не больно. Горячо, тесно, сладко, но не больно. Тео чувствует, как его растягивает тот самый пугающий предмет и снова заставляет себя расслабиться и поддаться назад, навстречу, принимая его в себя целиком и длинно выдыхая, когда его бёдер касаются бёдра Марго. — Дыши, Тео, — шепчет Дьяволица и целует нежно его плечи, гладит его живот и грудь, заставляя хныкать. — Пожалуйста, двигайтесь, королева, — выталкивает Тео из себя жалкие три слова, но их достаточно. Толчок, ещё толчок, снова и снова, ещё и ещё. Немец чувствует, как каждый из них достигает нужной точки и как маленькая железа внутри начинает пылать огнём, вызывая дрожь по всему телу. И руки, Мастера и Марго, они везде где только могут быть. Воланд скулит, стонет, кричит, воет в ответ на каждый толчок и просит — сильнее, быстрее, ещё. Голос скоро хрипнет и остаются всхлипы, потому что всё горит внутри и даже снаружи, сладкие спазмы вот вот готовы прокатиться по всему телу, если бы только… Он тянется к своему члену, чтобы получить долгожданное облегчение, но Марго останавливается тут же и перехватывает его руки до того, как те достигают цели. — Мастер, думаю, вам следует держать Тео за руки. Сейчас, как никогда, ему нужна поддержка. И Мастер понимает её, удерживает руки Воланда, не позволяя снова потянуться к себе, снова что-то говорит, пока Марго продолжает безжалостно вбивать его в матрас, с каждым толчком всё сильнее и сильнее, пока наконец Тео не чувствует, что он наполнен удовольствием до предела и не срывается в оргазм, сжимаясь и трясясь, переживая такие ощущения, которых не испытывал никогда до этого дня. Он воет, как раненый зверь, а Марго с тёплым смехом продолжает толкаться внутрь, медленно и даже нежно, до тех пор пока последний спазм не оставляет его тело в покое. Влажным, измученным удовольствием и оргазмом. Сжимающимся. Марго покидает его тело, даруя саднящую пустоту внутри и ложится рядом, мягко стирая слёзы в его лица, а затем нежно целуя в губы. Всего лишь тёплый жест, призванный успокоить, а не распалить. — Спасибо, Королева, — из остатка сил шепчет Теодор с закрытыми глазами. Голос его охрип и теперь звучит как странный скрип, неприятный и слабый. — Не стоило так робеть, Тео, — медовым голосом отвечает Дьяволица, — Ты был в праве получить своё удовольствие, ибо предложила я. Тео слышит её тихий смех и какие-о слова Мастера, ощущает его ласковые руки в своих волосах, но бессильно проваливается в сон, впервые за долгое время счастливый.