Утопленница

*** Здесь было темно и сыро. Босые ноги негромко хлюпали по склизким лужам, проминая под собой теплую, с пульсирующими венами плоть. Маленькими шажками девочка продвигалась вперед, а мокрые звуки вторили ее шагам. Плюх, шлеп. Плюх, шлеп. Кровавые следы пачкали подол рваной ночнушки, оставляли на ней свой до рвоты противный металлический запах(коим, к слову, был пропитан весь коридор), оставляли на ней разводы от своих мокрых скользких лап. Конечно же это только аналогия. Никаких лап в коридоре не было и быть не могло. Сам этот “коридор” представлял из себя длинную кишку, или что то похожее. С потолка свисали сгустки полупрозрачной слизи. Они были столь же вязкими и неоднородными, как мокрота от кашля, а пахли тухлью и отрыжкой. Они медленно стекали вниз. Стекали на ее жидкие русые волосы, стекали на пол, смешиваясь с кровавым соком. Вид этого коктейля вызывал рвотные позывы. Девочка шла. Плоть на стенах медленно вздымалась вверх, после чего снова сдувалась. Сдувалась с болезненным, гроомким стоном. Оно дышит. Малышка прекрасно знала это. И кажется, ему очень больно. Она поскользнулась. Маленькая ножка, вступив в очередную вязкую кляксу с потолка, не смогла удержаться и поехала по поверхности. Со смачным звуком “хлюп”, девочка приземлилась лицом в очередной комок мышц. Было совсем не больно. Оно с радостью приняло ребенка в свои объятья, смягчая падение. Пальцы соскользнули под какой то кусок порванной мембраны, скрывающей за собой прожилки теплого мяса. Хм, что то нащупала... Кажется, это вена? Девочка встала. Нечаянно поддев пальцем тоненькую голубую ниточку, она вытащила руку из под белой оболочки. Та, совсем оторвавшись, повисла на светлой коже. Огрызок голубой нитки тоже остался лежать в руке. На пол тут же фонтаном хлынула кровь. Оно издало новый, особо громкий и протяжный стон, а девочка стряхнула с руки белую пленку. Она упала прямо в красную лужу. Шмяк. На лице все еще чувствовались неприятные капли, а под носом отвратительный запах. Малышка вытерла рукавом лицо и подняла взгляд. Глазу открылась небольшая комната. Мясные стены, пол и потолок поблескивали своими склизкими поверхностями под светом одной единственной лампочки. По бликам можно было видеть, плоть сжимала свои мышцы. Поверхность скукоживалась, шевеля прожилками, а потом снова наливалась густой кровью. Было такое ощущение, что по мясу ползет миллионы червяков. Тебе не нравится свет, да? Подумав о свете, девочка переместила на него взгляд. Ровно посередине комнаты висела одинокая лампочка. Вот стекляшка, горящая тепло желтым. Вот малюсенькие контакты внутри. А вот темно серый, ржавый провод, уходящий в потолок. Куски плоти, приняв ржавый провод с несказанным дружелюбием, ласково обвились вокруг него. Красно розовые нити тянулись, оборачиваясь вокруг своего нового друга, практически полностью скрывая его от чужих глаз. Свет На секунду замерцал. Осмотрев все как следует, малышка обратила внимание на главный объект этой комнаты. Под лампочкой стояла белая детская кроватка. Немного пошарпанная, деревянная, она была девственно чиста по сравнению со всем остальным. Малыш тут совсем один. Может быть, он хочет есть? Девочка подошла ближе. Один шаг. Второй. С каждым шагом и так неприятный запах в этом месте становился все невыносимее. Сладкие, противно сладкие ноты забирались прямо в нос. Они совали свои длинные, скрюченные пальцы в ноздри, совали так глубоко, что избавиться от вони было невозможно. Во рту прибавилось слюны, а к горлу подкатил рвотный ком. Ребенку удалось сдержать позыв. Чем ближе она подходила к кроватке, тем громче становился странный шум в ушах. Дотронувшись до деревянного бортика, малышка поняла. Четкие, низкие бу-бум, бу-бум, бу-бум. Так звучит биение сердца. Только сейчас девочка заметила, что стены характерно подрагивают с каждым новым стуком. Наконец, низенькая фигурка заглянула в кроватку, перегинаясь через ее бортик. Мамочка? В кроватке в позе эмбриона лежала взрослая, темноволосая женщина. Безумно худая, она была похожа на скелет. Лежа на спине, ее голова была повернута четко в сторону ребенка. Глаза были открыты. Запах стал совсем невыносим. Ох, этот запах.. Запах пота, крови и экскрементов перемешался с чем то очень сладким и терпким. Сладкие ноты были похожи на так знакомый девочке запах халвы, которую она всегда любила есть после школы, когда у папы выдавался хороший день и он ее покупал. Но это была точно не любимая многими детьми сладость. Запах протухшего мяса перекрывал собой все. Мамочка, что ты здесь делаешь? Эта кроватка очень маленькая для тебя. Ранее голубые глаза женщины потускнели, обретя мертвенно серый оттенок. Кажется, белки глаз слегка съежились. Они сильно уменьшились в размере, выглядели сухими и неровными. Девочке это напомнило глаза у сушеной воблы, которую отец иногда покупал. Кожа женщины была очень сухой, бледной и немного желтой. Кое где появились зловонные волдыри и дырки, оголяющие уже почти серого цвета мышцы и грязно оранжевый подкожный жир. Мамочка, ты так похудела. Тебе нужно поесть. Рот трупа приоткрылся. Иссохшиеся бледно серые губы с небольшим трудом разомкнулись, открывая за собой неприятную картину. Такой же, как и сами губы, серый язык безвольно лежал на нижнем небе.Он был совсем сухой и шершавый. Кажется, на языке лежало пару зубов? Безжизненные глаза все так же смотрели на девочку, когда мама издала свой болезненный, хриплый вдох. Челюсть дрогнула, впуская в гортань такой нужный для тела кислород. Грудь бледного тела поднялась вверх, наполняя легкие воздухом. Ах, прекрасный свежий воздух, что так нужен мамочке. Задержавшись в таком положении несколько секунд, грудь снова начала опускаться вниз. Хриплый голос женщины был совсем не похож на нее. Воздух выходил из легких, выходил вместе с водой. Мамочка начала булькать. Изо рта и носа трупа потекла тухлая, зеленого цвета вода, омывая собой уже давно пересохшие язык и ноздри. Сквозь бульканья были слышны хриплые стоны, эти болезненные звуки вовсе и не думали прекращаться. Буль-бубульк-брульк-буббб, ах бедная мамочка. Вода вытекала из маминых легких фонтаном, не оставляя и малейшей надежды на еще один вдох, а потом все затихло. Тело снова осело, успокоилось, как будто бы ничего и не произошло. Лишь изо рта все еще небольшой струйкой текла жидкость. ? . . . Что то зашевелилось. Прямо у мамы во рту, показавшись из тьмы глотки, что то двигалось. Несколько секунд, и через приоткрытый рот вылезло что то черное и довольно крупное. Оно извивалось, вытаскивая свою тушу из холодного плена. Существо повисло на нижней губе, все еще извиваясь и пытаясь зацепиться за что то, но давая себя разглядеть. Черная, надутая кровью пиявка, только что вылезла из мамочкиного рта. –Алиса!!