Педики пиздят педрилов

Петров не мог поверить своими глазами, что сам Рома Пятифанов-давний друг Антона, просто взял и унизил перед всеми. Ещё перед всем классом, где раздавался хохот, особенно этот отвратительный смех свиньи под именим Семёна. Он ошарашенно глядел на своих одноклассников, которые не умолкали, постоянно тыкая своими указательными пальцами прямо на его лицо. – ну как тебе прикол, Антошка? – спросил всё ещё смеющий Семён, заглядывая на лицо Антона, и как ему приносило удовольствие, когда в его глазах была обида. Очень сильная обида. Антон понимал ещё немного и он точно здесь разрыдается, прямо посреди кабинета, среди всех одноклассников, тогда к его уважение точно конец будет, хотя, какой конец если это уже наступило. А он себе обещал, что в новой школе заведёт хороших друзей, и ещё чтоб сестра его гордилась, нет, чтоб её в школе все гордились. Она же еще такая маленькая, хрупкая, а это место явно не принесёт хорошего, если ты не будешь держать голову вверх гордо и прямо. А ведь реально, как она тут будет без него? Когда он выпустится, кто будет защищать её от этих злых и жестоких детей? Пусть Антон много пережил подколов, драк, но дело сейчас не в нём, а в ней. Свою сестру, которую надо укрыть от конфликтов с родителями, неправильно воспитаных детей, маньяков, но как? Что он может сделать, если прямо перед ним вся гордость и уважение буквально рухнуло. И кто в этом виноват? Правильно. Рома Пятифанов, что совсем игнорируя тычек на его друга, мило общался с Полиной. – эй, Рома, – Петров подошёл к нему вплотную, сверляя с ним взглядом, где буквально читалось ненависть к нему. Ему почему-то казалось, что в чем-то Рома не договаривает, хотя раньше постоянно за него заступался. – давай выйдем, поговорить с тобой хочу. – зачем? – невинно хлопая глазками спросил Рома. Значит всё же он. Уж не уж, но Петров явно знал, что тот прекрасно его понимает. Неужели хочет до последнего его унизить? – здесь говори, всё что желаешь. – на лице появилась ухмылка, которую Антон так хотел выдрать её. Убить. Избить. В голову блондину стали приходить ещё мысли, что были хуже и хуже предыдущих, и это явно не что-то милое в его сторону. – да мы быстро, – старался как можно мягче прошипеть Антон, хотя внутри всё сгорало, и просто хотелось все вокруг ломать, разрушить, уничтожить черт возми. – всего лишь на два словечка. – нет. – специально отозвался, чтоб ещё больше подлить масло к огню, что так сильно бушавал внутри Антона. – а я сказал пошли. – настаивал Петров, явно отступать он не собирался. – Петров. – гадко кинул Рома, что у Антона прошлись мурашки по коже. «Петров»? Когда? Когда он потерял его доверие? Почему не «Антош», «Тоша», «Тоха», а именно «Петров»? Когда он успел стать для него пустым местом? Так долго пытался войти в его доверие, а теперь что? Что так на него повлияло? Полина? Хотя, после того разговора, он старался её постоянно избегать, да еще с опаской оборачивался по сторонам, когда она спрашивала чего. И где он, блять, опять провинился? Может тот поцелуй. Ну блять, он реально был случайным. А может когда он в гости заходил к Полине? Ну так, незаметно, и как-то получилось, что каким-то образом об этом узнал Пятифан. Иногда Петров задумывался, что с ним всегда рядом его дружбаны, которые следят за ним за каждым его шагом. Хотя, тем как Рома знала не только школа, но и весь посёлок, это было бы логично, очень. – что? - ответил Антон, наконец не летая в своих облаках. – что так сложно? – ты лучше базар уткни, на. – рядом подошёл Бяша, и конечно на сторону своего лучшего друга. Антон тоже был лучшим другом Ромы, но вот Бяше не очень это нравилось, потому что он стал чаще больше обращать внимание на Петрова, чем на него. А уж извините дружеская ревность, особенно когда вы давно знакомы и дружите-это не абы что. – Ром, я тебе что-то сделал плохо, да? Если это так, то скажи что. Хватит ходить вокруг да около. – ты издеваешься? – не сдержав улыбку, Рома невольно ухмыльнулся с его допроса. – ты должен сам понимать, Петров Антон. Теперь его точно окончательно унизили. Вроде все уже позабыли об этом «приколе», что как оказалось слухом, но его как раз и разнесла Катька, и как многие называют её: Гадюка. Она у них важнейшая сплетница в школе, поэтому как ни старайся-узнает. Вот возмёт и узнает, и вобщее неважно, как, зачем, и почему. – кинули тебя, Антошка. – блондил лишь стиснул зубы на опять подкол Семёна. Эта свинья видимо забыла как его до полусмерти избивали, но а теперь что? Простили? Серьёзно? Да не, не может быть такого. От этого Антону стало ещё обиднее вперемешку со злостью, отчанием и ненавистью. – всё завались уже, – после недолгой паузы, Ромкино лицо стало обычным, грубым, серьёзным, будто он вовсе здесь не причём. - пидор. – опять вывел Антона из колеи. Значит, блять, всё в этом дурацком поцелуи. Уёбок. Сам же ответил, когда я только прикоснулся к его мерзким губам. Этот первый поцелуй был ужасно отвратительным. Мерзость. Только вот он не мог понять, а как же их дружба? Антон видел всё своими глазами, как ему было хорошо проводить с ним вместе время, или это тоже ради забавы? И чего он добился этим? Статус? Бред полный, он давно для всех как король. Тогда зачем этому гандону такое? Полина нет, поцелуй вроде тоже, пиздец, неужто он педик? – Ром, а ты случайно не сам из «этих»? – как назло для Ромы промолвил Антон громко, да так, чтоб всем было слышно, а все услышали. Весь класс четко поняли весь смысл этих слов, и поэтому так активно шушукались. – че вякнул, гандон. – он уже собрался набрасыватся кулаками, пока его не перебили за его действием: – Ром, иди на хуй. – процедил Антон наконец, что так долго и желанно мечтал об этом сделать давным давно. И после вовсе вышел из класса, понимая что если сейчас не уйдет, то его слёзы увидят весь класс. И уже не отмоешься от этого позора. Ненавидел, как они не вовремя начинают скатыватся по его щеке, оставляя за собой мокрые следы. – грёбаный педик. – прошипел Рома про себя, прослеживая своим взглядом об уходе своего уже бывшего друга. А друг ли? «– почему ты их так ненавидешь?» – не прекращая он повторял этот вопрос в своей голове, чертов, блять, ёбанный каждый день. – потому что я один из них, блять. – тяжело вздохнув, ответил на свой же вопрос.