Полеты по мирам

      Это был мой первый пациент, которому я должна была написать историю болезни. Ну ладно, не историю болезни, анамнез, просто между собой мы говорили чуть иначе. И не пациент, потому что, как справедливо заметила руководитель нашей практики, «у меня пациенты, а у вас клиенты». Но после двух недель в досуговом центре, когда я успела и попробовать на себе групповую психотерапию, и индивидуально «пошептаться» с психиатром, и ответить на фразу руководителя практики, что «пошептаться» с пришедшим психологом я не хочу, т.к. уже «пошепталась» с заведующей досуговым центром и словить на себе удивленный взгляд пациентки, которая, по-видимому, не понимала, какой смысл «шептаться» с психиатром, впервые пойти в отделение не на экскурсию было интересно. Я и понимала, и не понимала логику пациентов, которые с интересом ходили поговорить тет-а-тет с психологом, но не желали переговорить с заведующей досуговым центром, которая по образованию была психиатром, а потом получила специализацию по психотерапии, прекрасно понимала, почему в психотическом отделении несколько спокойнее — «доступ к телу врача» возможен только дважды в сутки на обходах, чуть вымотанная вышла из невротического отделения даже после экскурсии, а потом пошла снова в психотическое.       — Шарфик снимайте, — напомнила, кажется, санитарка моей одногруппнице.       Я сняла золотое кольцо, которое у меня пытались увести, сняв с пальца, в прошлый раз, вошла в отделение.       После краткого общения с Васей, который выглядел лет на шестнадцать, а на самом деле дожил до своих двадцати двух лет, я сделала четкий вывод — онейроидный синдром. И пусть психологу ставить диагнозы было не положено, уже с этой позиции я начала слушать Васю, который, видя заинтересованного слушателя, начал свой рассказ.