Одно доброе слово может согреть три зимних месяца

Уже с порога чужого дома Эбардо получил неодобрительный взгляд. Лололошка не приводил домой знакомых, даже друзей. На всякий отказ он находил весомую причину, раводил руки в стороны и очень сожалел об этом.От Эбардо он добивался согласия, тот не желал идти так далеко от школы, тем более отсидев все уроки только ради того, чтобы вновь выслушивать чужую болтовню, ещё и в его доме. Эбардо выглядел потрепанно: куртка была мокрой, несмотря на погоду без дождя, ботинки в грязи, на потёртых джинсах было пару жирных пятен. Он изначально представал в глазах матери друга не самым примерным учеником, а его вид вызвал отвращение ещё сильнее. — Пойдем, — Лололошка потянул за руку Эбардо и забежал в дом. Он совсем позабыл о верхней одежде, как перед ними встала мать. — Разденьтесь для начала, идут они, — женщина закатила глаза и противно тцыкнула, облизывая сухие губы. Эбардо передёрнуло от тёмно-бордового цвета её помады. Она не выглядела дорого и роскошно, скорее дёшево и мерзко. Эбардо в этот момент вспомнил все любимые ругательства, на ум приходили и новые, однако использовать их слишком рискованно. Предстать сразу грубияном он не хотел. По крайней мере, сейчас. Когда я впервые вошёл в эту комнату, она показалась мрачной и гнетущей, несмотря на белые стены и большие окна. Через несколько минут я понял, что это не так. Странное чувство не покидало меня. Ощущение что всё в этой комнате было продумано до мелочей - от расположения фигурок на полке до цвета ковра. Лололошка был вне себя от счастья. Гость был для него слишком важен, он нашёл в себе силы убрать комнату, открыть наконец шторы, расставить всё в красивом порядке, перебрать одежду в шкафу и даже выкинуть мусор под кроватью. Он хотел понравится Эбардо, хотел выглядеть в его глазах таким, каким его желали видеть. Будто бы он знал, каким его хотели видеть. Лололошка чувствовал себя нервозно. Тело чуть подрагивало от волнения, язык заплетался и он не мог подобрать нужных слов. Эбардо стал для него значимой персоной и он чертовски боялся его расстроить. Раннее он не испытывал влюблённости, симпатии.. Все эти чувства были для него чужды. Только с Эбардо он осознал чувство "бабочек в животе", радостные ожидания от долгожданной встречи, приятный осадок на душе после разговоров.. Каждая зима у Лололошки ассоциировалась с неприятным холодом, грязными ботинками, подведением итоговых оценок.. В декабре он не замечал холода, грязи и совсем не обращал внимания на учёбу. Он стремился увидеть Эбардо в школе, гулять с ним в самых разных уголках города, его тёплые слова согревали лучше всякой куртки. *** Лололошка не ожидал такого приёма. Комната Эбардо координально отличалась от всего дома, казалось, что это некий вход в Преисподнюю. На полу практически не было свободного места, мусор был повсюду. Из-за выключенного света и тёмных штор не было видно, куда можно ступить. — Нравится? — с маленькой долей издёвки в голосе спрашивает Эбардо. Такой вопрос совсем не складывался с его нежными касаниями, как он вёл Лололошку к кровати, держа за руку.. — Да.. Наверное, — он неловко улыбается, идя за ним. Как только они сели на чужую кровать, Лололошка отпрянул, осматривая штаны, — Липко! Это что?! — Это может быть что угодно, — Эбардо тихо смеётся. Лололошке его лицо казалось красивым, эта улыбка его успокаивала вмиг, дарила ощущение заботы и надёжности. А Эбардо улыбался криво, словно волк кролику. Он то и дел хотел рассмеяться от чужой тупости. Лололошка не понимал вкусов Эбардо. Фильм, выбранный для первого "свидания" был отвратительным. Куча крови, неоправданной жестокости, самых мерзких и отвратительных вещей, на которые способен только человек.. Лололошка не мог смотреть на эти сцены, отворачивался от них и постоянно выходил в уборную. Эбардо не обращал на это внимание. Любимые части фильма, где кого-то перерезают пополам без цензуры были прекрасными. Когда Ло просил сделать потише, он прибавлял громкости, хлопая его грубо по бедру. — Можем.. Остановить просмотр? Мне не по себе.. — неловко шепчет Ло, вновь отводя взгляд от сотой кровавой сцены за кадр. — Я знаю, — Эбардо словно ждал этих слов. Он берёт Ло за подбородок и придвигает к себе, припадая к чужим губам. Лололошка не ожидал такого напора. Вся атмосфера никак не располагала к поцелую. Он не чувствовал себя счастливым, это не было романтично. Он чувствовал себя грязным, мерзким, словно его полили самыми гадкими помоями. Губы были захвачены в ужасный поцелуй, где не было места ласки и нежности. Это был поцелуй, лишенный любви, где вместо плавных движений чувствовалась лишь грубая трата, где вместо объятий - захват, вместо прикосновений - давление. Это был его первый поцелуй и он был настолько отвратительным,что хотелось выблевать все органы, лишь бы его не чувствовать. В прикосновениях Эбардо не было тепла, а только холодный натиск, и каждый удар его губ о чужие был напоминанием о том, что нежность это удел возлюблённых. А кем были друг другу они? Эбардо было весело наблюдать за чужой искрой в глазах, как радостно Лололошка звал его по имени, как тратил последние карманные на его развлечения, как писал почти каждую секунду, как только они расставались. Лололошка был его любимцем. Было немного тех, кто действительно стал доверять ему, кто ходил с пеленой на глазах, видя в нём идеального партнёра. Лололошка был для него особенным. Он видел красивую оболочку, но что за ней скрывалось? Это Эбардо узнавать не хотел. Ему нравилась картинка, нравилась детская наивность и лживая первая любовь. А Лололошке нравился он.