Одним чудесным днём...

      Сегодня погода была так себе. На улице уже давным-давно в свои права вошло лето, но, к несчастью, выйти наружу и нагуляться вдоволь было нельзя. Нет, можно было конечно выйти, постоять, пробежаться, может даже попытаться прогуляться, но делать это под дождём было не так приятно, даже если в руках у тебя был зонт. Можно попрыгать по лужам, поноситься под ливнем, чтобы потом часами греться, смотря мультики или читая, но всё это можно было сделать недавно закончившейся весной. И можно будет сделать ещё не наступившей осенью. Сейчас хотелось гулять, загорать, бродить, но только не сидеть дома… Но она сидела дома.       Девушка с совершенно не летним именем Сентябрина с тоской смотрела в окошко. Вид за стеклом так и манил её выбраться наружу, подальше из этого уже успевшего надоесть за зиму дома. Но дождь всё не думал заканчиваться. Наоборот, он становился всё сильнее и сильнее. Ещё минут десять назад это был обычный дождичек, а уже совсем скоро он грозился превратиться в самый настоящий ливень. И по лужам не попрыгаешь, и простынешь заодно.       Но как же ей хотелось выбраться наружу… Всю зиму и почти всю весну ей что-то мешало. Сначала это было ОРВИ, потом аллергии. И вот, когда, казалось бы, наступило заветное лето, когда уже нечему мешать выходить на улицу, погода выдаёт финт ушами. Бац, и всё. Ну как тут не печалиться? Как не грустить? После такого долгого ожидания, природа берёт и говорит тебе ждать ещё. А ведь режим ожидания уже давным-давно кончился. Сентябрина уже успела закупиться всем тем, с чем можно отлично провести время на улице. Новый блестящий прикид был на ней, новые ракетки для бадминтона были в новой классной сумке, а где-то там, за пару улиц отсюда её ждали новые друзья, с которыми она совсем недавно успела познакомиться. Они даже успели договориться о встрече, оговорили все нюансы, решили, что будут делать потом. Одно не уточнили — долбанную погоду.        «А ведь стоило… Стоило…»       Ну теперь уже ничего не поделать. Дождь явно не планировал заканчиваться, так что требовалось занять себя чем-то домашним. Сентябрина грустно начала перебирать те домашние дела, которые давным-давно требовали, чтобы их сделали. Однако, к глубочайшему несчастью девушки, все эти дела, начиная от капитальной уборки и заканчивая приготовлением себе еды на завтрашний день, уже были сделаны заранее. Уж настолько она хотела беззаботно погулять, побегать босиком по ласковой зелёной травушке, понежиться под тёплыми лучами летнего солнышка, что разобралась со всем, что могло бы лезть в её мысли, мешая ей наслаждаться моментом. Теперь же эта сделанная заранее работа не позволяла ей занять себя чем-нибудь на время дождя.       Сначала Сентябрина подумывала включить телевизор, но вспомнив, что сегодня ничего интересного показывать не планировали, тут же отбросила идею. Взгляд скользнул по полкам с книгами, но и там уже нечего было читать. Она успела сделать это зимой и весной. Вот пойдёт на прогулку, а после неё обязательно забежит в книжный. Возьмёт «Великого Гэтсби» или «О мышах и людях». Самое то, после прочитанного вдоль и поперёк Достоевского. Но это будет только после того, как она их купит. А пока…       Жертва погодных обстоятельств с тяжёлым вздохом плюхнулась на диван, уткнувшись лицом в подушку. Она могла бы уснуть, но в сон её никак не клонило. Можно было бы поваляться на кровати и посмотреть в потолок, но по потолку не плывут облака, часть из которых могла бы напоминать забавных зверей или какие-нибудь предметы. Можно было бы устроить себе ванну, но это процесс долгий, а дождь ещё мог бы и кончиться. Кто ж его знает, может она успеет выйти и, хотя бы, подышать свежим летним воздухом? Одним словом, Сентябрине делать было абсолютно нечего. И ничегошеньки она с этим сделать не могла.       — Чего грустим?! — резко поинтересовались у девушки мягким и ласковым голосом.       — Ты словно не знаешь… — пробубнила в ответ Сентябрина, даже не поднимая лица с подушки.       — Чёртов дождик?       — Чёртов дождик.       Проворчав что-то неразборчивое, обладательница прекрасных русых волос перевернулась с живота на бок, тем самым открывая своим глазам обзор на всю гостиную. На стене прямо напротив дивана расположился телевизор. Он был достаточно большим для того, чтобы на нём можно было посмотреть какое-нибудь кино с друзьями или семьёй. Сам же диван не был таким крупным. На нём могли поместиться максимум человека четыре, и то им бы пришлось вжиматься друг в друга. Однако сама Сентябрина ничего против этого не имела, наоборот — это был лишний повод обнять кого-нибудь из своих старых приятелей и друзей. Но, когда их приходило слишком много, приходилось импровизировать. Кто-то мог расположиться сбоку от дивана, по соседству с книжным шкафом, находившимся неподалёку от выхода из комнаты. Достаточно было положить что-нибудь под попу или спину, и вот тебе отличный вид на экран без какой-либо тесноты.       С другой же стороны дивана места было побольше, но туда садиться или ложиться желающих было не так много. С той стороны стоял небольшой столик с клеткой, в которой жил большой попугай. Его словарный запас был невелик, но вполне достаточен для того, чтобы не только развеселить, но и задолбать всех присутствующих. Сейчас же пернатый интриган молча сидел на жёрдочке, изредка поглядывая на свою хозяйку.       — Так и проваляешься на диване всё то время, пока будет капать? — вновь поинтересовался голос.       — А тебе то чего? — Сентябрина решила, что лучшим ответом на вопрос будет другой вопрос. Однако настойчивого собеседника это не остановило.       — На тебя тоска смертная сейчас смотреть.       — Хочешь, чтобы я ушла? А ведь больше всего мечтал, чтобы я дома осталась, — ехидно подметила девушка.       — Что ж, мне нечего на это ответить.       Не прошло и секунды, как к Сентябрине на кровать запрыгнул большой пушистый комок. Обладателем серебристой шёрстки оказался самый обыкновенный домашний кот. Однако на деле он не был таким простым, как могло показаться с первого невооружённого взгляда.       — Тебе ж явно хотелось, чтобы я тут с тобой в обнимку целыми днями валялась, — усмехнулась Сентябрина, прижимая к себе волосатое чудо.       — Ты немногое от этого потеряешь! Силы под вечер останутся, да и некоторое время солнышко могло бы светить прямо в это окно, так что ты и позагорать бы могла, — промурлыкал ей в ответ котяра.       — Ну про немногое ты явно перебрал. Всё-таки с друзьями встретится хочется…       — А что мешает встретится тут на диване?       — Эх ты, Обормот…       Пушистого друга Сентябрины действительно звали Обормот. Возможно бы сама Сентябрина, будь у неё возможность, дала бы ему какое-нибудь другое более ласковое и приятное имя, полностью соответствующее характеру кота, однако, как он сам ей сказал при первой их встрече, это было его собственное имя, которое полностью его устраивало. И да, он действительно говорил, причём очень даже неплохо для того, кто по человечьи должен был выговаривать ни слова. Почему же, спросите вы, кот вообще разговаривал? Может быть потому, что он был волшебный? Или же он был выведен каким-то особенным научным генетическим отделом? Об этом её друг и нынешний сосед по квартире рассказывать не любил. Да и самой Сентябрине это особо не требовалось. Обормот был вполне спокойным и дружелюбным, на конфликт не шёл, а при других и вовсе молчал, стараясь не выдавать свой уникальный кошачий дар. А то кто знает…       — Скучно, — буркнула себе под нос девушка.       — Зато тепло и мягко, — выдал в ответ кот.       — Ну не буду же я весь летний день лежать на диване? Тем более в выходной!       — Выходные, моя дорогая, для этого и созданы. Лежать и отдыхать.       — Ну нет, хочется другого отдыха. Активного. И так всю зиму с тобой провалялась. Хотя могла бы на лыжах… Или на коньках покататься.       — А кто ж тебе мешал?       — А кто мне говорил, что летом поактивничаю?!       — Ой, да ладно тебе. Сейчас дождь идёт. Давай поваляемся!       Но как бы не хотелось Обормоту провести весь день, а может быть и всю ночь в обнимку со своей подругой, всё же он не мог не заметить, что улыбка на лице Сентябрины всё-таки была грустной. Не сиделось ей более дома, а просто лежать желания у неё не имелось. Да и к тому же она была права. Практически весь зимний период он лежал не в гордом одиночестве, а по соседству с ней, умудряясь не только согреваться, но и делиться своим собственным теплом. Было бы не справедливо лишать свою дорогую подругу хоть капельки искреннего счастья. Надо было что-то делать. И у него имелись идеи для этого.       Обормот аккуратно спрыгнул с дивана на пол, не забыв напоследок задеть Сентябрину своим пушистым хвостом. Попытка обратить на себя внимание удалась в полной мере — девушка, слегка поморщившись, приподнялась с дивана и уставилась вслед убегающему из комнаты коту.       — Ты это куда?       Однако Обормот ничего не ответил, лишь бросил хитрый взгляд на Сентябрину. Съедаемая любопытством девушка довольно быстро встала с дивана и направилась вслед за четвероногим другом. Тот же, пробежав по коридору, быстро вильнул в сторону спальни. Следом кот запрыгнул на кровать, после чего пробежался по одеялу и перепрыгнул на подоконник, откуда тот, стараясь случайно не сбить множество горшочков с цветами, сделал свой окончательный прыжок, где оказался на рабочем месте хозяйки квартиры. Именно тут Обормот окончательно остановился, став ожидать свою верную подругу. Сентябрина же к этому моменту уже успела сама зайти в свою комнату, однако те эмоции, на которые надеялся котяра, девушка всё же не проявила.       Сентябрина, как и все взрослые люди, получившие образование, работала. Оно и естественно, ведь хочешь кушать — заработай. А кушать она очень любила. Более того, её вполне можно было назвать гурманкой. Да и в целом, как и любой другой человек, она стремилась к комфорту. А на него тоже, как никак, надо было заработать. Однако сегодня был выходной, да и из дома она не работала уже второй месяц. Так что причин для того, чтобы Обормот привёл её сюда, была всего одна.       — Ну ёшкин кот…       — Не Ёшкин, а Сентябринин, — гордо парировал Обормот.       — Ты же знаешь, что я не буду этого делать.       — А почему же? Что мешает? Сейчас отличное время, чтобы сосредоточиться, собраться с духом и сотворить что-нибудь прекрасное…       Сентябрина лишь бросила на кота недовольный взгляд. Как и у многих людей у неё имелось хобби. И её страстью была музыка. Обладательница чудесного слуха не только творила музыку, но и писала собственные песни. Иногда, собираясь в компании друзей, она даже пела часть из них на публику. Обормоту всегда было очень тяжело удержаться от того, чтобы не запеть вместе с ней, ведь то как она пела и о чём она пела откликалось в сердцах многих. Так что неудивительно, что пушистый друг предположил, что занятие любимым делом, сможет поднять хозяйке квартиры настроение. Но было всё же кое-что, что он упустил из виду.       Сентябрина действительно любила музыку. Была бы возможность, она бы занималась ей всерьёз, а может быть сделала её в том числе и способом заработка на жизнь. Но возможностей и сил на данный момент у неё не было. Она просто занималась этим ради удовольствия, изредка радуя своим творчеством кого-нибудь из своих близких. Но в последнее время у неё ничего не получалось. Каждый раз, когда она садилась, чтобы потренироваться или написать что-нибудь новое, мысли словно покидали её голову, а чувства будто бы притуплялись. И как, спросите вы, творить в таком положении дел? Это продолжалось уже порядочное время. Сама же Сентябрина списывала это на то, что она давно уже не веселилась и не тусовалась где-нибудь вне дома. Так что печалилась из-за резко пришедшего дождя она не только потому, что она не сможет встретиться с новыми друзьями или купить себе новеньких книжек, но и потому, что тем самым она теряла вполне себе отличную возможность получить новые эмоции, способные пробудить впавшее в спячку вдохновение.       — Может хотя бы попробуешь? — настойчиво попросил Обормот.       — Для чего? Чтобы опять лишний раз напрячься, ничего путного не выдав? — грустно ответила Сентябрина.       — Кто знает, как оно получится.       — Я знаю. Не получится. Чтобы написать что-нибудь счастливое или весёлое, нужно это что-нибудь счастливое и весёлое прочувствовать. А тут всё снова не сложилось.       — Ну что ты так! Нельзя же творить, привязывая своё творчество только к весёлым моментам своей жизни.       — Ты прав. Нельзя. Но ведь не идёт у меня ничего… — грустно подытожила девушка. — Я бы, может, и рассказала бы о чём-нибудь ещё. Но если душа не поёт при воспоминании об этом, то выдавленные насильно строчки не будут давать особенного эффекта! Нужно чтобы сердце трепетало, разум успокаивался, а тело поднималось куда-то ввысь. А когда мне грустно, мне вообще до этого становится… Ну как до лампочки. Было бы хоть что-нибудь, я бы это реализовала…       Обормот тяжело вздохнул. Кажется, своей инициативой он только усугубил и без того не самое лучшее положение. Всё-таки в данном случае лучше бы они продолжали валяться на диване. Сама же Сентябрина лишь тоскливо села за рабочее место, уставившись на полупустой стол. Неподалёку лежали парочку тетрадей, в которых у неё было записано несколько песен, а также ноты к ним. Девушка аккуратно взяла одну из них, раскрыв на одной из страниц. Глаза стали скользить по строкам прошлого, а перед глазами тут же начали мелькать те самые счастливые моменты из прошлого. Поездки за город, вечеринки, пикники, просто долгие прогулки до самого вечера. Множество лиц, множество эмоций, множество совершенно новых для неё чувств и ощущений. Всё это кипело в ней, бурлило, заставляло улыбаться опечаленную девушку. Она и сама не заметила, как стала потихоньку гладить расположившегося по соседству Обормота. Тот же в ответ ничего не говорил, лишь тихо мурлыкал в ответ, тем самым погружая Сентябрину ещё глубже в воспоминания.       Пробираясь сквозь строки она вновь переживала те дни. Вот она готовится к тому, что должно было быть ещё год назад. Собирает все вещи, уточняет адреса, смотрит погоду и различные акции, которые могут пригодиться их компании завтра. Ложиться в кровать, предварительно всполоснувшись. Закрывает глазки и ждёт. Ждёт того момента, как проснётся и понесётся вприпрыжку навстречу новому счастливому дню. И ведь всё действительно прошло просто наилучшим образом! Но это было тогда… А сейчас?!.. Сейчас она с тоской поглядывает в окно, угрюмо следит за капельками дождя, стекающими по стеклу. Но ведь в скором времени она всё равно сумеет встретится со своими друзьями?! Почему же ей тогда грустить? Из-за того, что всё снова перенеслось?       Сентябрина задумчиво уставилась на страницу, заполненную текстом. Разве сейчас ситуация не идентичная той, что было тогда? Почему же ей тогда грустить, если совсем скоро она всё равно получит желаемое? Да, нужно подождать чуточку больше — всё-таки до вечера было ещё долго. Она вполне могла бы занять себя чем-нибудь не таким интересным, но всё же затягивающим. Перечитать какую-нибудь книжку, включить что-нибудь по телевизору, да в конце концов попробовать выдавить из себя пару строк… Или же не выдавить?!..       Продолжая поглаживать Обормота, Сентябрина аккуратно перевернула пару страниц, пока перед не оказался чистый белый лист в клеточку. Она ещё не знала, что на нём будет, точно также как не знала, что произойдёт с ней завтра. А что могло быть в это самое теоретическое завтра? Определённо что-то хорошее. Максимум, что может случиться, так это дождь, всё ещё не закончившийся или же вернувшийся вновь. И ведь больше всего её на эмоции сейчас разводило не ожидание завтрашней встречи, не счастливые мысли о том, как завтра она будет возвращаться домой не только с грузом хорошего настроения, но и с новой литературой, и даже не Обормот, который заставил её вспомнить о том, что у неё пропало вдохновение, а чёртов дождь. И ведь, справедливости ради, чувства были не менее сильными, чем те, что она испытывала после праздников или мероприятий. Конечно направленность мыслей была совершенно иной, но так сильно ли это влияло?       Справедливости ради, ей вполне хотелось поделиться всем тем, что она испытывала и чувствовала, выплеснуть свои переживания, раскрыть своё сердце. В один момент она ощутила явный прилив сил и бодрости. Она уже не со скукой и разочарованием разглядывала клеточки на тетрадном листе, а задумывалась, не поместить ли на неё строки совершенно новой песни. Песни о дожде.       Что-то йокнуло внутри Сентябрины. Девушка аккуратно взяла на руки Обормота и спустила удивившегося кота на пол.       — На столе стало слишком тесно для нас двоих? — усмехнувшись поинтересовался четвероногий.       — Идейка появилась…       — Идея? Ну и ну. Пару минут назад ты…       — Пару минут назад я ещё не додумалась, — Сентябрина бросила взгляд на Обормота, наигранно нахмурившись и надув губки.       — Ух-ты, получается пошёл процесс?       — Ага, пошёл, — девушка уже не отрывалась от тетрадки. К её собственному изумлению рука будто бы сама писала, превращая все её несформулированные ощущения в вполне рифмующийся текст. Ей не приходилось даже останавливаться, чтобы обдумать всё, что она творила — всё ощущалось таким лаконичным, естественным, близким, что Сентябрина даже не задумывалась о том, чтобы перечитать всё, что она пишет до того, как она закончит.       Она писала и писала, строчка за строчкой, буква за буквой. Четверть, треть, уже половина листа была заполнена, в скором времени надо было переходить на следующую страницу, а она не унималась. Сентябрина даже не заметила, как начала широко улыбаться. Однако от зорких глаз Обормота эта перемена настроения не ускользнула. Кажется, пушистый друг всё-таки сделал правильный выбор, приведя её к рабочему месту. Надо было просто дать ей сосредоточиться, обдумать всё — и теперь она, под строгим надзором вдохновения, наконец-то творила. Что может быть лучше?       Обормоту действительно нравилось наблюдать за тем, как его подруга занимается любимым делом. И без того жизнерадостная, общительная и дружелюбная Сентябрина в эти моменты становилась ещё более яркой и светлой. Она будто бы начинала сиять, привлекая к себе всеобщее внимание. Творец в процессе работы был не менее прекрасен того искусства, что он создавал. Уж кто, а Обормот, знавший в этом толк, мог заявить это с уверенностью. И как же приятно было смотреть за тем, как сделавшая в своём творчестве столь большой перерыв Сентябрина, наконец возвращалась в родную колею.       Теперь пушистому товарищу, усевшемуся около батареи под подоконником, оставалось лишь ждать, пока девушка не допишет своё новое творчество. А ведь затем ей предстояло ещё подбирать подходящие ноты, тренироваться всё это спеть. И если у неё всё получится, то уже через пару недель, когда Сентябрина вновь захочет привести гостей, у него будет возможность лицезреть, как она будет представлять своим друзьям свою новую песню…       А дождь всё капал за окном. Нет, не капал, лил как из ведра. Отстукивал барабанную дробь по карнизу, изредка попадая на стекло. Капельки медленно стекали вниз, после чего падали уже на землю, не только успевшую пробудиться после долгой зимней спячки, но и требовавшую новой влаги. Завтрашний день обещал быть очень свежим. Возможно это было к лучшему… Всё-таки не так уж и плохо, что из-за дождичка прогулка сместилась на один денёчек.