Зависимость.

      Почему мотыльки летят на свет, исходящий от фонарей? Почему они бьются в надежде на что-то?Они видят в нем путь в светлое будущее, ключ, ещё непотеряной, надежды. Они не понимают, что это не спасёт их?       Такие вопросы всегда мелькают в светлой детской голове. Всегда было интересно и завораживающе смотреть за существами, которые бездумно летали вокруг фонарей. Хотелось понять их мысли, почему они практически идут на собственную смерть. Жертвуют своей и без того короткой жизнью, ради того, чтобы потянуться приблизиться к этому безжизненному свету. Во взрослом возрасте уже перестаёшь наблюдать за такими деталями, привыкаешь, знаешь в чем дело. Но все-таки же есть люди, которые все так же с интересом засматриваются на такую картину. В такие моменты уже сам человек чувствует себя этим и без того, слабым, глупым и маленьким мотыльком, который надеется на ложные мечты.  Только вот в  надежде чего? Спасения? Скорее всего, но от чего? От чего спасаться человеку, у которого все хорошо. Его любят, его слышат, о нем заботятся, поддерживают. Непонятно. И в итоге ощущение безысходности и пустоты настигнет от этих размышлений.       Молодой человек смотрел на этот злощастный фонарь. Смотрел как бьются насекомые. В руке его была сигарета, а сам видимо слегка пьян. Он слышал легкий стук, от того, как  бились мотыльки. Его это даже забавляло, от чего на его  страшном лице, которое покрывали рубцы, покраснения,  шелушени, начала появляться слабая улыбка. Он сам не знает почему, приятно было осознавать, что многие из них умрут. Стоит ли его за это осуждать? Наверное да, но ему было плевать. Ему было уже плевать на мнение людей, окружавших его, наверное по этой причине он сам выглядел отвратительно. Его волосы тошного оттенка, они явно были окрашены множество раз, причем неаккуратно и не бережно от чего стали ломкими и сухими, за ними явно  не ухаживали. В целом его Внешний вид был неопрятным. Какой-то мятый офисный костюм, штаны, которые были ему малы, рубашка, которы сковывала его движение и пиджак, огромный пиджак, в котором он будто бы тонул. Ощущение неприязни возникало от его вида. Всё таки в первую очередь смотрят на него, юноша понимал это, но к сожалению ничего не предпринимал к исправлению ситуации.       Вскоре он сделал последнюю затяжку, и выкинул сигарету на асфальт, начиная медленно плестись по тёмным многолюдным и душным улицам Парижа. Люди, которые куда-то торопилась, толкали его, не обращая внимания. Здесь никто не задумывался о чувствах окружающих, даже гостей-иностранцев, которые всего лишь, хотят развеяться и понять здешний мир. В то же время он сам их понимал, ему некуда спешить, пускай и была ночь, ночь и мерзкая толкотня, вместе с духотой, которая душила его, заставляла чувствовать себя слишком некомфортно и чужим. Казалось, что он один в этом городе, он боялся, что все эти толпы такие же противные, как и он, от этой мысли передернуло.       Ему резко стало противно от всего, что происходит, захотелось спрятаться и не думать о мыслях других. Тревога незаметно настигла его. Он не понимает почему его волнует, то как к нему здесь относятся, почему он думает о других, хотя на него всем все равно, почему он не может избавиться от неприятных человеческих эмоций, которые его едят каждый день. Обычно он сразу отмахивается от таких мыслей, которые, хоть как-то начинают будоражить его мозг. Он ускорил шаг, дабы вернуться в свой номер поскорее из-за резкого чувства тошноты и неприязни. Он начинал задыхаться, а мир с его взгляда начал темнеть и трястись, руки становились тяжёлыми, а ноги переставали держать. Он надеялся поскорее дойти до своего отеля. Казалось он перестал чувствовать этот мир, будто бы рыба, которая даже думать не могла, обрела сознание, все казалось нереальным, все казалось чужим, казалось, что этого не существует. Наступило ощущение того, что он вспотел, вспотел неприятным холодным потом, ощущение которого лишь усугубляло ситуацию. Он сохранял спокойствие, понимал, что не поможит еще большая паника, она лишь выбьет его. Он должен оставаться сильным, поэтому затуманенный разум заставил тело сделать глубокий вдох, выпрямиться и продолжать идти. Ноги начали предательски ныть, боль в стопах пртиупляло достижение его цели, но видя в далеке злощастную вывеску на французском, до которой шел, он побежал. Сейчас это место было домом, спасением, оно укрыло бы его, спрятало. Это был маленький временный, но уже родной, уголок. Если бы не он, то пришлось бы  бежать куда угодно лишь бы спрятаться, неважно где, неважно как он туда попадет. Он сам не понимает этих всплесков, думает, что это нормально, не придает этому должного значения. Да и не должен.       Уже, находясь в номере, который не отличался роскошью, молодой человек сидел на полу маленькой ванной комнаты,  в попытках успокоиться. Хоть он и был дома, в безопасности он себя не ощущал. К горле образовался ком, а ощущение того, что его душат, начинало только усилилось.  Хотелось плакать. Причины не было, но хотелось, причём очень сильно, оставалась надежда того, что это поможет, что сможет избавить от ощущение того, что его кто-то душит. Пьяная фантазия явно разыгралась не на шутку,  раз у человека полезли ощущения того, что его медленно, но верно убивают. Казалось ещё чуть-чуть и смерть или просто хотелось умереть. Умереть, чтобы не чувствовать, чтобы не слышать мысли, который слишком быстро менялись, раздражали своей навязчивостью, раздражали своим существованием. Сейчас он ждал, пока пронесётся та, которая доведёт его окончательно. И наконец он её поймал.       В глазах все тряслось, руки сжали волосы, в надежде сбавить напряжение. На щеках появлялись неутешительные слезы. Лицо горело, руки все так же дрожали. Он знал, что нужно лишь пережить все это. Он понимал, что нужно смириться, что не нужно сопротивляться. Из-за того, что он решил дать волю своим эмоциям. Беззвучный плач превратился в громкие рыдания. В его криках было много боли, он вложил туда всю свою душу. Глотая воздух, он хотел, чтобы все это прекратилось, чтобы ничто его не беспокоило, он не хотел видеть перед собой мысль за мыслью, воспоминания и ошибки прошлого, которое он ненавидет, воспоминания по которым он скучает, но с теплотой уже не вспомнит, единственное что он хочет сейчас, это покой, такой покой, чтобы он никогда ничего не чувствовал вновь. Он хочет пойти на смерть.       А ведь все начиналось не так плохо.       -Меня зовут Майкл, приятно познакомиться- молодой человек улыбнулся и вытянул руку для приветствия. Специально для такого случая, он постарался выглядеть очень ухоженным мужчиной, дабы произвести на друга хорошее впечатление. Волосы были аккуратно уложены, одет он был в поглаженный костюм бежевого цвета-Я очень рад встретиться с вами- Он нервничал, достаточно  сильно.       Это в первый раз, когда он был взволнован встречей с человеком. Они были близки на расстоянии,  но в живую виделись в первый раз.       Перед ним стоял молодой человек с бледной, на первый взгляд холодной кожей,  мягкими чертами лица, можно даже сказать детскими, неиадеальной кожей, что придавало естевственности и внушало некое доверие между ними. У него были русые кудрявые волосы, которые казались достаточно мягкими, яркими бирюзовыми глазами, спрятанные за очками, и которые сейчас  казались  самыми красивыми, самыми нужными и желанными, что он видел в своей жизни.Парень рассмеялся. -Майкл, ты долбаеб? Мы 6 лет знакомы, что ты я за официальную херню несёшь?-он ударил несильно его по плечу. -хах, да ладно тебе, в первый раз же видимся- после этого повисло молчание. Было неловко смотреть друг на друга, учитывая их прошлое. Молчание прервал Майкл.-Ох, давай сходим, поужинаем, поговорим за столом. Времени у нас все таки мало, как никак- он кивнул сторону входа в кафе, в которое они планировали сходить. Он взял своего друга под руку и потащил внутрь.        Они подошли уже к забронированному столику, и наконец-то сели.-Ну, рассказывай, как тебе у нас? Все нравится? -У вас  в Париже столько грязи.., даже не знаю, что сказать. -Хаха, да ладно тебе, это только здесь, ты в других городах то и не бывал. Надо будет тебя свозить куда-нибудь.Может махнём в Марсель? Я ради тебя взял пару выходных дней, так что можем съездить вместе, как тебе идея, Алан? - Хмм, ну даже не знаю, я не против, если ты платишь- он подперел голову рукой и улыбнулся.- Хах, ну значит договорились..       Находились они в достаточно известном  ресторане Парижа "<Le Cinq". Светлый интерьер, фрески, живые растения.. о том, что он был известен знал только Майкл, ему было важно, чтобы они были в таком месте, он хотел, чтобы его друг увидел красоту, пусть и грязного, вечно протестующего города, подчеркнуть всю особенность этого дня. И он запомнил эту дату, .... мая. Его друг не особо отличался любовью к Европейским странам к их  достопримечательностям и культуре, можно сказать, что к ней он относился с презрением, поэтому даже не смотрел на места, где он мог бы и хотел бы побывать. Алан здесь только по одной причине, и этой причиной был сам Майкл. Ему было все равно,где они, главное, что перед ним человек, с которым он хотел встретиться 6 чёртовых лет, но роскошь этого места он все-таки заметил.              -Ты решил меня ограбить в самом начале нашей встречи? Я даже не знаю, потяну ли я счёт за двоих..-после этих слов Майкл сильно удивился.-Да ладно тебе, я ни в коем случае не собираюсь тебя грабить, разберёмся тогда, когда принесут счёт, к чему такая спешка, я не понимаю- саркастично закатив глаза, и сделав усталый тон, проговорил Майкл, после чего усмехнулся- Я рад, что ты приехал. Как хоть дорога прошла? Было, что интересно го?- он снова посмеялся. Это была уже привычка, так было постоянно, когда они были вместе, он был счастлив. Он был готов, смеяться рядом с ним, хотелось, чтобы его смех был для него самым ценным, в жизни Алана, чтобы он не чувствовал себя одиноким.       После этого вопроса Алан вздохнул:-Я даже не знаю, что сказать, дорога была утомительной до ужаса, до этой вашей Европы хрен доберёшься- голос звучал раздражённо, но он все таки продолжил- Дорога в общей сложности заняла почти двое суток, и все ради твоей довольной рожи. Будешь ржать надо мной я тебя с ноги уебу..       Алан говорил ещё что-то, но Майк уже не слушал, а только улыбался, но в конце концов Майкл выдавил из себя одно слово- Извини.       После чего на него уже наехали за "извини".       Где-то час или два прошло с момента их прихода, и они уже хотели разойтись, так как оба устали. Им не хотелось разлучаться, за все эти короткие часы, им хотелось только изучать друг друга, не отпускать никуда, хотелось только держать по близости. Речь не прекращалась, они говорили обо всем: о семье, о работе, об учебе, о личной жизни, об их увлечениях. На самом деле они до этой встречи  не общались около месяца, наверное за этот месяц ничего не произошло, но у них остались долгие и нерешенные конфликты, которые не обсуждают в таких местах, как рестораны. Им облим было страшно их затрагивать, так что сецчас глаыной целью было насладиться хорошей атмосферой, которую они хоткли бы продлить, но не могли. Поэтому им нужно быть один на один друг с другом, чтобы заговорить об этом. Давящее присутствие посторонних не давало и намека на поднятие этой темы, но видимо сегодня, настанут все точки над “и”.       Майкл это чувствовал, Майк знал, что этот разговор случится, что придётся разобраться во всем, что было и не было между ними, что с этим пора что-то делать. В этот раз молчать нельзя, в этот раз нужно пересилить себя, что придётся поработать, придётся распускать такой большой комок проблем, накопившиеся за последние 4 года.       Из-за этих мыслей у него возникло головокружение,  и ему стало плохо. Это было не волнение, это была тревога. Это от того, что он боится совершить ещё одну ошибку? Может быть. Как же он от неё устал. Он не хотел, чтобы приступ случился прям перед старым знакомым, ему было бы стыдно в глаза посмотреть. Не хотелось, чтобы его видели в таком свете. Не хотелось рыдать при нем, и давать надежду на то, что он ему полноценно доверяет, что снова принял его, что точно так же как и он простил Алана за все проступки, которые он совершил. Проявление слабости он терпеть не мог, ему было мерзко осознавать, что он не подвоастен контролю, ему было страшно от того, что его могли бы легко ранить, а то и того хуже убить. Так что Майкл не хотел и не могу показать, ту сторону медали, которая храниться глубоко внутри. Правда это работало только в его сторону, другим же он это позволял, понимал, как людям может быть тяжело с таким грузом и багажом, это ведь нормально, что человек высказываетсч, так почему бы и не помочь. И от таких мыслей тревога лишь усилилась. Как же хорошо, что Алан начал что-то говорить, не просто говорить, а обратился к нему:       -Мда, хорошо мы с тобой наели..-Алан это сказал, с какой-то наигранной печалью.       -Да успокойся, я заплачу.       -Нет.- и снова этот строгий голос. Желание быть самостоятельным взрослым человеком или желание превосходство над собеседником? Ответа у Майкла не было, но ему было неловко от того, что друг так настаивал.       -Ты сейчас у меня в городе, а не я у тебя, так что, Алан, положи карту в кошелек и не доставай.       -Официант! Позвольте оплатить по карте!       -Алан, блять, я сказал, я заплачу, давай хотя бы пополам?       -Хуй тебе, а не пополам.       -Да иди ты, я тебе все равно верну.       -Нет, ты не вернёшь.       -Иначе что?       -Я обижусь!- Это было какая-то детская манипуляция, но она сработала. Майклу оставалось только смотреть несчастными глазами на него.       В итоге Алан все оплатил.       С этим человеком невозможно было спорить, он вёл себя как упертый баран, скорее даже не баран, а барашка. Уступать он не любил, давать слабину тоже, из-за этого возникало ощущение, что Алан и человеком то и не был. Он не проявлял столь явных и открытых эмоций. Майк знал почему, но порой кажется забывал чья вина была в этом. И давил на больное, выставляя его бесчувственном и сильно жёстким...       Вышли они молча, довольные тем, что поели. Майк решил как-то отблагодарить Алана, все же оплатить ужин за него, в таком заведение было чем-то не особо понятным. Поэтому он твердо и решительно сказал.-я подвезу тебя до отеля-он кинул на него решительный взгляд. -В Париже дорогое такси, ждать долго, а твой отель далековато, так что у тебя нет шансов мне отказать. -зайдешь ко мне?-вопрос был задан тихо и спокойно,  что свидетельствовало о его серьёзности.-с удовольствием.- сказать, что Майкл не занервничал после этого, это ничего не сказать.       Хотя бы тут он выиграл, даже легко усмехнулся. Правда осознание того, что их ждёт в этом чёртовом отеле его напрягало, чувство нарастаюшец тревоги, сдавливало горло, а рукам стало холодно. Может это не тревога, а страх? Как бы то ни было, нужно было держать себя в руках. До машины Майкла оставалось идти не далеко.       Сев в машину, дабы не ехать совсем в тишине Майкл включил музыку и обратился к своему товарищу.       -Смотри, если тебе не нравится песня, то нажимаешь…- его резко прервали, усталым раздражительным тоном.       -Я знаю, Майк, не нужно мне рассказывать про это, в машинах я разбираюсь куда лучше, чем ты.-Алан на него устало взглянул, но слегка улыбнулся, чувствуя, что загнал друга в смятение.       Смутясь от такого, он выдавил смешок. Хотелось провалиться сейчас под землю, исчезнуть, забыть этот позор. Выйти из машины и напиться. И все это из-за одного предложения? Да, это глупо, он это понимал, но ничего не мог с собой поделать, только сидеть и молчать, но он решил согласиться с мнением своего собеседника.       -Да, ты прав, извини- Он запрокинул голову назад, лишь на одну секунду. Взяв себя в руки, он наконец решил тронуться и поехал в строну отеля. На сколько он знал туда нужно ехать приблизительно 15 минут.       Алан посмотрел на него. Он видел, как тот нервничал, и постоянно хотел вытереть ладони от пота. Но даже несмотря на это он следил за дорогой. Алану всегда страшно ехать с кем-то, если он не контролирует ситуацию, если он не ведёт. Это заставляло его злиться и видеть все возможные косяки в вождении Майкла. Но он слишком сильно его ценил, и поэтому не говорил ни слова. Лишь терпел.       Хотелось сказать хоть что-то, дабы разбавить обстановку, он сам нервничал. Он не знал, как найти подход к нему. Тяжело. Вдруг скажет что-то не то, вдруг услышит снова эти обвинения в свою сторону, он от них уже устал. Неприятно же слышать это от Майкла, но рядом с ним он чувствовал свою значимость. Алан чувствовал, что только он видел ту сторону, которую не видел никто, он слышал те слова, что не слышал никто, что только с ним Майкл так раскрывался. От этих мыслей он улыбнулся, в груди возникло чувство некой гордости.       -Знаешь, Майк, я по тебе скучал, очень сильно- Слова сами вырвались наружу, это было неосознанно, только спустя минуту он понял, что сказал. Посмотрел на него, с некой опасностью. Только сейчас он осознал с кем он сидит здесь, с кем он будет говорить, какой диалог их ждёт в его чёртовом номере. Захотелось убежать. Не хотелось ни с кем разговаривать. Он захотел вернуться домой, в свой шумный родной дом, где чувство одиночества и страха его не достанут. Но видимо не сегодня, и продолжение предложения, тому доказательство.       -Я долго думал о тебе, жаловался своей подруге о том, как скучаю. Мне было тяжело без твоих длинных монологов про всякие обычные вещи. Тяжело без твоих рассказов про отбитых клиентов. Мне было одиноко без тебя. Я рад, что мы смогли сегодня увидеться-он посмотрел на него, чтобы увидеть реакцию. Майкл посмотрел на него и поймал его взгляд, посмотрев прямо в глаза. Такой жест заставил Алана посмотреть на дорогу, но ответ он услышал.       -Алан-он сделал лёгкую паузу, пытаясь правильно выразить свои мысли, хотя бы раз в жизни-Я тоже по тебе очень сильно скучал, мне было точно так же тяжело без тебя. Ощущения были такие, словно от меня оторвали что-то мне дорогое и ценное. Ты действительно изменил мою жизнь и моё мировоззрение. Ты важный для меня человек, человек, который спасал меня и не раз. Я правда ценю твоё присутствие здесь и сейчас, когда любой другой на твоём месте сбежал бы от меня с криками- он посмеялся, без злобы, а с некой тоской- Я был в таком смятении, когда ты мне написал, ты бы видел моё лицо. Мне кажется, я бы в жизни не поверил, что ты придёшь ко мне снова. Спасибо тебе Алан, я рад, что ты смог мне это сказать.       Алана это заинтересовало и засмущало, не каждый день ты слышишь такие слова. Не каждый день тебе говорят о твоей ценности и значимости. Это было снова в новинку для него, хотя, зная Майкла с 17 лет, стоило бы к этому привыкнуть. Он был красноречив, как бы не отрицал этот факт. Он мог сказать, те слова, которые хотел услышать человек, интересно, утратил ли он сейчас свой прекрасный навык в этом или нет? Позже, наверное он это узнает, а пока приходилось ждать, когда они приедут в отель. Такой короткий, но все же приятный диалог, заставил его неполностью расслабиться. И он уже полностью простил Майклу все косяки в его вождении.       Наконец, машина припарковалась возле отеля. Алан даже не заметил как прошли 15 минут. Он первым вышел из машины, чтобы закурить. Майкл ещё посидит в машине, чтобы обдумать все происходящее и Алан это понимал, так что захотел поделать пока свои дела. Но когда мужчина так и не вышел из машины, даже спустя 1 докуреную сигарету, тот постучал по окну.       Майкл лежал лицом на руле, видимо он думал. Такое поведение для него уже было обыденным, наверное к этому придётся привыкнуть. Характерный звук по стеклу вывел того из некой задумчивости. И Майк быстро вышел из машины, закрыв её. В его глазах таится испуг, он посмотрел на Алана, словно боясь разозлить.       -Прости, я задумался-ему протянули сигарету.       -Перестань извиняться за пустяки, будешь?-голос Алана снова звучал раздражённо, но щедрости в плане сигарет ему не занимать.       -Я не курю, но спасибо- Майк улыбнулся, и отодвинул чужую руку от себя.       -Как хочешь-Алан кивнул в сторону отеля-Пошли?       В ответ ему лишь кивнули. А в груди все сжалось от волнения и страха. Не каждый день будешь копаться в изжитказ своего прошлого, которое забываешь спустя короткое время. И не каждый день, будешь испытывать чувство вины за все, что было с человеком, с которым не должно ничего быть.       Они были людьми, которые не предназначены друг для друга. Они причинили себе слишком много боли и несчастий, чтобы таковыми являться. Но они снова и снова возвращались друг к другу. Они были чертовыми мазохистами.