Веснински!

      Нат сидел и безучастно наблюдал за непривычной картиной, как Рене координировала действия группы. Радужки скакали от экрана к экрану — вокруг неё их было пять —, а парящие над клавиатурой пальцы не знали отдыха уже минут сорок, стоило голосу в наушниках передать координаты отправной точки. Дэн, вечно ругающая раздолбаев за сидение на столах, сама пристроилась по центру зала там, где ещё пару часов назад активно собирались Мэтт и Эндрю, оставив после себя отброшенные за ненадобностью лишние обоймы. Её тяжёлый взгляд, в перерывах между разговорами по телефону со спешащим в подразделение Ваймаком, падал на них и наполнялся помесью печали и тревоги. Лица Сета Нат не видел с начала операции — тот сидел уткнувшись в мониторы с момента, как машины покинули подземную парковку.       На календаре десятое января. «Лисы» вышли на охоту по приказу Томаса Мюллера, директора ФБР. Старик жёсткого и своевольного нрава, хоть справедливость ему и не чужда, предпочитал проводить операции малыми группами спонтанно. Подготовка к облавам всегда была настолько стремительной, что под его темп подстроиться смогли лишь несколько подразделений, а лучшими по оперативности в его глазах были именно Лисы. Натаниэль прекрасно понимал, что старый мудак ценит в Эндрю далеко не скорость, но пока никак не мог повлиять на то, какому риску подвергается группа — тонкий лёд под ногами Эндрю трещал в этот момент оглушительно громко —, оказавшись вынужденным зрителем. Беспомощный — не про него. Ноги затрясло от волнения, но никто не обратил внимания. Исчезновение напряжённого комка нервов, из и без того тёмного угла, осталось незамеченным.

***

«Альфа на точке.»

      Рёв мотора оглушал всех вокруг, когда излишне приметный Бугатти Вейрон разрезал потоки снующих по пригороду Нью-Йорка машин и людей, вынужденных уворачиваться от почти двухтонного снаряда. Внутри была тишина, вокруг пустота, и только монотонные голоса из динамиков подключённого к программе общения Рене с оперативной группой. Голос Эндрю разорвал гнетущий час молчания новой вспышкой тревоги внутри Ната. Впервые, чёрт возьми, впервые он так сильно ненавидел Эндрю за его привычку делать работу лучше, чем идеально — он добрался к месту назначения на сорок восемь минут раньше —. Не отвлекаясь от дороги, Нат потянулся к бардачку и выудил оттуда потрёпанный кнопочный телефон с одним-единственным номером на быстром наборе. Несколько долгих гудков отозвались тишиной по ту сторону, и Натаниэль тут же заговорил первым.       — Где ты? — ответом была всё та же тишина и, не выдержав, он повторил вопрос сорвавшись в крик. — Сука, где ты?! Отвечай.       — Эджмир, Мэриленд.       — Убирайтесь оттуда, немедленно. — он почти рычал. — Час. Я прикончу любого, кто останется в радиусе мили.       Предчувствие не подвело. Где прятаться от врага, как ни под боком у того, кого этот враг избегает? Они заняли одно из брошенных Натаниэлем помещений близ Балтимора зная, что он туда не сунется. То, что он не собирался устраивать гонку за заигравшимися детьми, этим самым детям знать было не обязательно, а вот ему самому позволило выдохнуть, ведь все надоедливые дегенераты добровольно собрались в одном месте и избавили от лишней мороки. Блядские Томас Мюллер и Джереми Нокс. Блядское ФБР. Блядский Балтимор.       — Ты обещал ему, что не тронешь меня. Почему передумал? А я ведь его предупреждал. Всё было пустым звуком, На-та-ни-эль.       Всё не так. Рушится-рушится-падает весь этот ёбаный мир.       — Я тебе ничего не обещал.       Запах жжёной резины проникал в салон и лёгкие сквозь небольшую щель в приоткрытом окне, когда покрышки плавились в очередном заносе. Где-то на встречке, уже прилично позади, мелькнул знакомый красно-синий перелив и крякнула сирена — преследования ему, блять, не хватало —, в ответ Нат до предела опустил стекло, поднял над крышей руку и показал преследующему его мерсу фак, на что тот поддал газу и начал нагонять, пока перестраивающиеся перед Натаниэлем фуры не позволяли оторваться.       — Пустышка. — услышав крякающий звук коротко бросил голос из динамика в последний раз, отключившись сразу после.       — Завали ебало!       Впившись обеими руками в кожу на руле Натаниэль затряс его, закричав, в отчаянии и беспомощности: до Балтимора ещё два часа — час, если сраный хвост не вызовет подмогу и отвалится —. Для выводов ещё рано, но если всё именно так, как показалось изначально, то Лисы оказались частью плана в обход договорённости с Мюллером о полном доступе к информации. Что ж, тогда и Натаниэль Веснински не обязан держать данное малолетним сосунком слово.

«Гризли на точке.»

      Голос Бойда заставил Ната встрепенуться. Расположение его точки было дальше, голос звучал прилично громче и без напряжения, в отличие от стального шёпота Эндрю, а значит и придёт он с небольшой задержкой. План целиком при Натаниэле не обсуждали, но Эндрю всегда начинал первым, в одиночку. Это он знал как никто другой, ведь так было всегда — каждый чёртов раз —, когда они ещё играли. Если бы Эндрю понимал... Если бы он только, сука, знал, как много пуль Нат мысленно всаживал в него каждый раз перед тем, как опустить пистолет и раскрыть своё присутствие. Не осознавал, сколько ножей могло оказаться у него под сердцем или в позвоночнике. Как много Нату стоила жизнь Эндрю, не отнятая опьянённым разумом и дрожащей в смятении рукой.       Думал, что оторвался, но мерседес без маячков возник из ниоткуда справа и попытался вжать в отбойник. Нат, не выдержал и снова заорал: на себя, на них, на грёбаного Мюллера и ничего не знающего Эндрю.

«Нахуй всё»

      Рука уверенно взметнулась к приборной панели и зажала кнопку. Бугатти, словно новогодний Санта на лужайке, взорвалась красно-синим. Машины впереди разрезало как штормовой прибой о волнорез и путь, наконец, был полностью открыт.

«Нахуй Мюллера»

      Лишь краем глаза Нат увидел, как высунувшегося в окно офицера буквально закинуло обратно в салон, когда напарник дал по тормозам — тот был уже готов открыть огонь по колёсам.       Пошло всё к чёрту, если он ошибся и всё не так, но зона высадки Нью-Йоркской группы слишком близко к Эджмиру, когда группа поддержки пойдёт из Форт Ховард, а оттуда к бункеру пройти сложней, что их задержит. Мэтт, Эндрю, Аарон и ещё трое из второй команды будут одни в лучшем случае пол часа в режиме ожидания, до получения подтверждения. Натаниэль не сказал об этом Рене не только потому, что хотел улизнуть незамеченным, но и выиграть себе немного времени хотелось.       Машину занесло и качнуло, когда Натаниэль смог выровнять её на съезде с трассы прямиком в Эджмир. Как быстро новости дошли: дороги перекрыты, а пешеходы разогнаны по помещениям прочь с улиц — местные копы открыли коридор вплоть до съезда на Миллерс-Айленд, но он проехал дальше и съехал на Север Пойнт, что выводила к парковке для туристов и отдыхающих, но не доезжая до неё около полутора миль Бугатти нырнула во тьму меж деревьев и кустарника. За ними нет дороги, даже колеи, но Нат прекрасно знал, что отсюда идёт достаточно ровная для легковой машины дорога, вот только это опущенное корыто пройдёт максимум половину расстояния, откуда к точке придётся выдвигаться на своих двоих.

«Лима. Готов.»

Сквозь хрипы раздалось как выстрел в тишине, затем контрольный, стоило колодкам заскрипеть и фарам осветить непроходимый лес перед глазами.

      Нат замер у багажника, уткнувшись тупым взглядом на расстёгнутую молнию дорожной сумки, и пальцами едва коснувшимися торчащего ствола винтовки. Если в Вашингтоне не нашлось сообразительного малого, который мог бы взять в расчёт сложность топографии в районе, то у него есть пол часа. Парк закрыт на реконструкцию зон отдыха и троп, но это по официальной версии, а на деле открыт не будет, пока права на пользование землёй принадлежат частнику — примерно никогда —. Все пешеходные маршруты отслеживаются камерами и Нат знает о каждой, но даже с риском увеличения количества, он не планировал идти в открытую. Это прилично затруднит передвижение, но расстояние не так уж велико в любом случае. Он переодевался в спешке, распихивал обоймы по карманам, пока висящая на плече винтовка звякала о металлические вставки на куртке, и молился-молился-молился без конца. Впервые так отчаянно. Всегда только одному; Чтобы услышал, и не сорвался до прибытия подмоги; Чтобы не рисковал напрасно и вернулся; Чтобы не разочаровался, не упрекнул и не возненавидел.       Машина исчезала меж деревьев позади, маня включённым светом фар ночную живность и освещая начало пути под ногами Натаниэля, пока ночь с чащей всё жадней поглощали холодные лучи и не оставили в итоге его наедине с самим собой, треском бурелома под ногами и голосами Лисов в голове. «Не недооценивай Эндрю, Веснински.»

«Только Лисы всегда уходят без потерь в личном составе.»

«Если останешься с нами — поймёшь.»

«Мы способны на большее, чем ты думаешь.»

«Ты обещал всегда возвращаться, так почему я не должен?»

«Это наша работа.»

      Подошва берцев скользила по влажной траве на склонах холмов, мелкая дрожь от перенапряжения всё сильней расходилась в ногах, но нагретая в ладони рукоять винтовки придавала крутящимся мыслям в голове немного равновесия, пока между деревьев впереди не замаячил тусклый свет, а в нос не ударил запах соли и звук тихого прибоя. Натаниэль потратил и без того ценное время на то, чтобы взобраться на одну из немногих возвышенностей, с которых был более-менее нормальный обзор. Сам, дурак, как на ладони, если выдаст себя.       «Эндрю в миле справа, Мэтт в полутора по побережью, Аарон позади — прошёл мимо него семь минут назад — и группа поддержки на подходе.» — отвлекал самого себя Натаниэль прикручивая глушитель к винтовке. Вставил обойму с 408 патронами, завис, сменил на 375. Расстояние маленькое, нет необходимости в большей мощности. Проверил прицел, калибровку, отодвинул приклад и подготовил место, сместившись ближе к внешнему склону горы, чтобы немного укрыться ветками больше похожего на переросшую траву можжевельника. Лучше, чем ничего.       Вдох-выдох, прицел, затвор.       Сердце замедляет такт, готовясь. Кислород неспеша циркулирует по венам с кровью, на каждом вдохе насыщая организм до бреда, до кружащего голову чувства опьянения. Ощущение, как на мгновение, не смотря на разливающийся перед глазами жёлтый свет, зрачки расширяются, а затем резко сужаются в поисках цели, щекочет изнутри грудную клетку. Он снова один на один с собой, и шумом играющегося в кронах деревьев ветра. Носки ботинок на расставленных ногах под давлением зарылись в рыхлую землю и тело, словно по щелчку, зафиксировалось, став продолжением винтовки.       Вдох.

«Группа поддержки на месте. Ждём.»

      Выдох.       Тень Бойда мелькнула на побережье первой — слишком заметно, но путь чист —, Нат отследил передвижение, пока силуэт не скрылся за песчаной насыпью. Эндрю мог быть незаметным, но не в глазах Натаниэля. Проводив Мэтта, он перевёл прицел правее и заметил медленно передвигающегося в зарослях среди холмов Эндрю. Он оказался ближе, чем был расчёт — спиздел о координатах, чтобы опередить Бойда —, но резко сбавил темп и через тридцать секунд остановился. С точки обзора Ната не был виден вход в бункер, но без охраны его оставить не могли. Вопрос «Кого?» не возникал. Нат знал, кто любит в этой чёртовой стае прохлаждаться от внутренних работ перед поставкой. Палец на курке дрогнул, когда Эндрю намеренно засветился и от входа в его сторону двинулся не менее знакомый силуэт. Нат вёл его, уже был готов вмешаться, но Бойд возник как тень и за секунды отрубил урода освободив проход. Хотелось бросить всё, пойти за ними внутрь, ведь знал в чёртовом бункере все закоулки и мог провести с закрытыми глазами. Приходилось постоянно себя останавливать и одёргивать, ведь пришёл не за этим. Просто, чтобы убедиться в том, что Эндрю, Мэтт и Аарон смогут вернуться. Как только фигуры скрылись за насыпью земли над входом в бункер, Нат включил на телефоне таймер и перевернул экраном в низ. Дыхание невольно останавливалось на секунду каждые шестьдесят, когда тот еле слышно тикал. И снова один на один, в руках винтовка и запах хвои с сигаретным дымом уносит во временну́ю даль, когда почти забыл звук гильзы падающей в грязь и привкус крови на собственных губах.       То были часы, минуты... ничтожное мгновенье? Дверь в бункер выбило взрывной волной, а следом покрывало дыма и взвесь пыли укрыли всё в низине непроницаемым барьером. И снова взрыв. Ещё, ещё и ещё — как оглушительная канонада артиллерийских залпов не где-то там, в далёком океане, а прямо здесь, сейчас.

«Лима! Альфа с Гризли не выходят на связь. Что происходит?»

«Провал. Иду за ними.»

«Не смей. Если не выберутся сами возвращайся один. Ты медик, а не боец.»

«Заткнись.»

«Выполняй приказ, Лима.»

      Капля крови беззвучно упала на примятую руками траву, скользнувший по губе язык не успел её поймать. Натаниэль ровно и медленно втянул воздух приоткрытым ртом, выдохнул и застыл. Спокойные голоса Аарона и Рене звучали где-то далеко, ведь говорили не они и не об Эндрю с Мэттом. Нет, не могли, не стали бы, а значит не они вовсе. Если не выйдут — если действительно предчувствие оказалось такой сукой —, то не Нат сровняет штат с землёй.       Месиво из криков ужаса и боли. Немногие счастливчики, которым повезло спастись, рассыпались во мгле в поисках выхода, и стоило кому-то появиться Нат всматривался в каждый шаг, движение и...       Вдох-касание-затвор-выдох.

      Минуты паники — всё, что у него есть до того, как шок пройдёт и стая соберётся для того, чтобы начать отбиваться. У них нет снайпера. Натаниэля даже его наличие не сказать, что напрягло бы — его никто не в силах снять —, но это не значит, что нет причин для стресса. Это не тот противник, на рандеву с которым он рассчитывал с пятью обоймами в кармане. Тридцать пять патронов. Смешно. Блять.       Вдох-касание-затвор-выдох.

      Взвесь рассеивалась слишком быстро — он смог убрать только двоих к тому моменту, как пыль разрезал свет. Щенки совсем не заморочились с обслуживанием бункера, отчего ворота для техники, спрятанные под камуфляжем и песком, не выдержали взрыва изнутри и почти полностью сошли с петель, но открыли возможность отступить на транспорте. Два внедорожника рванули прочь, но сбавили ход и остановились ярдах в сорока и, развернувшись, двинулись обратно в сторону главного входа.       — А я предупреждал.       Двадцать восемь ярдов. Он пытается приподняться, но руки не выдерживают вес собственного тела, и вновь заваливается на бок.

«Кто ты?»

      Двадцать ярдов. Заметив приближение машин дёргается в сторону, и вновь пытается заставить тело слушаться. Почти отчаянно. Провал. Всматриваясь через оптику, Нат проглатывал раздражение оттого, что никак не выходило найти отличие, понять, кому из двоих удалось вырваться их бункера. Ужас осознания, что разбери он — что, если это не Эндрю —, то он может поменять решение у которого не должно быть выбора. С определённой поры было сложно мириться с двумя полюсами: Натаниэль с лёгкостью бросит Бойда, который никогда не имел веса в его жизни, и не будет; Эндрю — ось справедливости, вызывающая внутренний конфликт в Натаниэле.

«Покажись.»

      Бессмысленно. Это не важно, вот только палец на курке впервые дрогнул, словно он был: «Да» или «Нет». Рёв моторов заглушила автоматная очередь, а вдоль лежащей на песке фигуры зарябили фонтаны вздымающегося песка. Звук выстрелов и рёв моторов стихли разом, а всё вокруг застыло в ожидании диагноза: «Жив» или «Мёртв».       Блять-блять-блять-блять.       — Сука.       Вдох-касание-затвор-выдох.       Стёкла в ближайшем джипе разорвало на ошмётки вместе с головой водителя. Нат лежал, не шевелясь и не дыша, пока град пуль бесконтрольно рассеивался в противоположную от агента — кем бы он ни был — сторону.       Вдох-касание-затвор-выдох. Повторить.       Только бы дать ему уйти оттуда, выжить и вернуться. Аарона там нет, а это значит — как минимум, минус одна причина для беспокойства. Эндрю не простит, если с братом что-то случится, когда Нат рядом. Не простит себе, что привёл его в подразделение, лишив семьи и мирной карьеры в каком-нибудь блядском госпитале или частной клинике, вынудив подвергать свою жизнь риску. Если это Эндрю, значит всё не зря и они обязательно будут в порядке. Нат сможет всё объяснить, они вместе придумают выход из пиздеца, который станет последствием принятого этой ночью решения, и продолжат двигаться дальше. Если это Бойд...       Вдох-касание-затвор-касание-выдох.       Не зря. Ничто не будет напрасным, если это семья Эндрю. Натаниэль не будет ни о чём жалеть, пока это про Эндрю, про них, и ему есть там место. Сейчас — снова и всегда — его единственный соратник, друг и Бог — покрытая моросящим с крон деревьев дождём винтовка. Отдача согревала и расходилась привычной вибрацией в плечо, толкая и вытесняя напряжение из тела. Силуэты вокруг машин продолжают суетиться и отстреливаться в пустоту, на что Натаниэлю оставалось только усмехнуться. Губы произвольно растянулись в оскале после того, как пустая обойма вылетела прочь. Он хотел приберечь приятное на потом, но это показалось слишком скучным. Фигура на песке давно исчезла, а значит можно больше не переживать о том, что кто-то из своих может пострадать.       Вдох-касание-взрыв.       — Познакомься с Натаниэлем Веснински, сука. — сказал так, словно его могли услышать. Ветер подхватывал вибрирующий голос и уносил по склону вниз.       Вдох-касание-затвор-смешок-выдох.       В радужках пылал огонь. Он хаотично бегал с места на место в предсмертной агонии, пока тени вокруг падали навзничь и разбивались вдребезги о крупинки песка, омывая их кровью под предсмертные хрипы. А огонь всё продолжал бежать, пока не лишился сил и не застыл, издал последний рваный крик и рухнул на колени. В нетерпении, Натаниэль одёрнул ногу сильнее вгрызаясь мыском ботинка в землю, смахивая возбуждение передёрнул плечами прицелился вновь — ещё двое за уцелевшим джипом, один вернулся в бункер —, но шелест позади отвлёк внимание. Тело двигалось само: Ната подкинуло и, оттолкнувшись правым коленом, он перевернулся в воздухе и оказался на боку направив дуло винтовки под небольшим уклоном, застыв. Оба глаза широко открыты, дыхание прерывистое и поверхностное, а на лице оскал. Оружие, годами безукоризненно стреляющее по касанию, впервые не подчинилось и дало осечку на пару с остановившимся, как показалось, сердцем.

«Лима, доложи обстановку.»

«Снайпер Гровера работает. Он кого-то прикрывает, но не могу найти.»

«Они потеряли Химено четыре дня назад.»

«Тогда это сраная зубная фея с дальнобойными патронами.»

      Нат хохотнул, не сводя взгляда сквозь прицел с головы блондина, и прошептал себе под нос — «Не смей», когда Аарон встал из укрытия с обрался было начать спуск, но сделав всего три шага замер на мгновенье и заозирался, судорожно ища источник красной точки появившейся на земле перед ним. Перед глазами развернулась настоящая бойня, укутавшая всё пространство вокруг бункера в огненный шторм, что стихла так же молниеносно как и началась, а теперь тот, кто не позволял никому подойти к человеку из группы зачистки, преградил путь и ему. Из Лисов с винтовкой умеет обращаться только брат, но Аарон собственными глазами видел, как тот зашёл внутрь с Бойдом, а значит этот человек — хренов призрак. Образ Веснински перед глазами возник и развеялся в секунду, когда красная точка исчезла, а выбежавший из бункера человек рухнул замертво не сделав и пяти шагов. Это было быстро. Мгновенное решение, прямое попадание в голову и единственный звук, ставший жирной точкой — звук столкновения тела с землёй. Или Ваймаку не сообщили о третьей группе, принимающей участие в операции, или они умудрились вляпаться в разборки мафии по самые яйца. Похоже на очередную влажную фантазию Никки про секс во время облавы, которой три дня уничтожал веру во всё хорошее в подразделении, после просмотра очередного второсортного порно. Аарон не мог себе позволить оставаться в стороне — как медик, должен найти раненных и оказать помощь —, но собственные ноги, будто приклеенные, отказывались подчиняться и переступать отмеченную снайпером границу. Всё подсознание нещадно вопило о том, что то была не просьба, а предупреждение, и в следующий раз его могут остановить иначе. Метания в раздумьях остановило движение слева. Аарон сначала решил, что ему привиделось, но продолжал пристально всматриваться вдаль, на верхушку соседнего холма, словно стоявшие там деревья могут ожить и разбежаться, спасаясь от притаившегося под кронами монстра. В глазах от перенапряжения запульсировала тупая боль: он стоял там и смотрел в ответ. Недолго, будто убеждаясь в том, что его предупреждение было понято правильно, а затем сам сорвался вниз по склону.

***

      Натаниэль знал, что в этих коридорах не один. Естественный для бункера мрак стал гуще из-за покрывшей почти все поверхности копоти, которую можно было лишь ощутить касаясь пальцами шершавых стен. Отсутствие света не смогло бы помешать — так прочно отпечатались внутри памяти закоулки этой конуры. Хотелось двигаться быстрей, чтобы покинуть зону взрывов и быстрей добраться до подземного этажа, с которого вёл скрытый туннель для экстренной эвакуации и выезд для машин. Немного бессмысленно, но был шанс, что тот, кто не покинул бункер после взрывов, мог проскочить вперёд и выжить. Эта надежда... Совсем недавно, каких-то пару месяцев назад, он в жизни бы не начал жопу рвать ныряя в спрятанное под шестью футами земли прошлое, но вот он здесь, как сраный Рэмбо с грёбаной винтовкой в слишком узком для манёвра коридоре.       Под пальцами правой руки, скользящими по испещрённым трещинами стенам, мелькали россыпи мелких кратеров и сердце начинало биться о грудную клетку всё чаще, подгоняя, умоляя двигаться быстрей. Будто что-то знало, но не могло подсказать иначе. Стекающие по коже капли пота раздражали и Нат с остервенением их смахивал то с шеи, то с лица, пока не замер, поймав взглядом тусклую полоску света, льющуюся сквозь щель из под двери. Забыв об осторожности сорвался с места и вцепился обеими руками в усыпанную сажей стальную ручку замерев лишь на миг, проклиная нашёптанную паникой неосторожность.              Свет, так сильно всколыхнувший, исходил от лежавшего на полу разбитого фонаря, из последних сил освещавшего крошечную часть огромного пространства. В недавно опустевшем, судя по яркому запаху бензина, выхлопа и палёных шин, в ангаре ещё витал и аромат свежей крови. Тусклый свет то пропадал, то появлялся ненадолго вновь, давая возможность немного осмотреться, пока Натаниэль медленно продвигался вперёд. Это конец пути — дальше только поднятые до упора ворота, пляж и два пути для отступления: Небольшой самодельный причал справа; Скрытая в лесу колея слева, берущая начало через пару миль по побережью. Он тщательно осматривал все закоулки, распахивал все двери и буквально рыскал в поисках следов, а в итоге остался с пустыми руками и сплошной безысходностью. Было бы проще, найди хотя бы труп. В голове уже строились маршруты, всплывали позабытые контакты и координаты скрытых нор, а под ногами трещал мусор, разлетались звонко гильзы, то и дело гас одинокий фонарь, пока под руку не попался, наконец, щиток. На щелчок рубильника отреагировал единственный уцелевший в перестрелке и взрывах потолочный светильник, но его оказалось достаточно, чтобы осветить большую часть помещения. Немного смазанный взгляд, не поддающийся контролю, цеплялся за испещрённый воронками бетон, брошенные машины-решето и сплошной хаос из стекла и гильз, а у распахнутых ворот — приговор ублюдков. Ноги совсем не слушались, не гнулись, сопротивляясь так отчаянно, что тело больше напоминало куклу на сломанных шарнирах — двигалось рвано, шаталось и рассыпалось, пока ползти не стало проще, чем пробовать подняться. Рассыпанные по бетону стёкла впивались сквозь тонкие перчатки в ладони, двигались и резали-резали на лоскуты, но Нат не чувствовал ни-че-го.       — Вставай. — чужим голосом потребовал он. От него. От себя.       «Всё обязательно должно быть вот так?» — безостановочно звучало в голове, пока Нат из последних сил принуждал немеющие мышцы к движению, ради преодоления бесконечных двадцати дюймов. Они с Эндрю, как неосмотрительно прыгнувшие с понтона дети, барахтались без сил на крик о помощи, всплывали ради отчаянного вздоха и проваливались вновь. Вот только их толкнули в спину и воодушевлённо крикнули — «Плыви!».       — Вставай.       Получив в ответ гробовое нихуя, Нат разочарованно промычал. Под рёбрами смешались «всё» и «ничего». Впервые он не понимал собственных мыслей и эмоций, не мог определить гудящие вопросы и разобрать те чувства, от которых поднимался к глотке ком. Хотел коснуться растрепавшихся волос, но правая рука замерла в миллиметрах от пряди — испачкает — и неуверенно коснулась замершей груди. И почему Эндрю тогда кричал, взывая? Ему вот, сейчас, совсем не хочется. Жужжание переключило на себя внимание и, подняв затуманенный взгляд, Натаниэль не сразу поверил собственным глазам, когда уткнулся взглядом в зависшего по ту сторону распахнутых ворот дрона. Они «смотрели» друг на друга секунд тридцать, пока пластиковая птичка не сорвалась с места вправо, к небольшому самопальному причалу. Непривыкший к безделью Жан буквально вешался от скуки и заморочился с его постройкой, когда Нат отдыхал между тренировками. От самого причала остались лишь деревянные столбы, ещё не уничтоженные штормовыми волнами, но эта точка была единственной возможной для побега по воде. Машины дальше не проедут из-за обвала, а вдоль оставшейся береговой линии слишком мелко, чтобы могла подойти даже небольшая лодка. Натаниэль вжал пальцы в грудную клетку — последний порыв дерьма под названием «надежда» —, не получив ответа криво усмехнулся и толкнул, поднимаясь на ноги с винтовкой вместо опоры. Он отталкивал прошлое, связавшее их вместе слишком прочно, чтобы это можно было сделать без боли. Отталкивал рассветы и закаты, когда на кухне, когда вместе и в этом был смысл. С каждым сделанным прочь шагом Натаниэль отрицал, что это было. Ноги утопали в мокром песке, берцы покрывались тонким слоем крупинок, а ещё слабая приливная волна их следом омывала, игнорируя без того неуверенный и слабый шаг. Она то и дело лишала остатков равновесия, ставила на колени утягивая из под ног песок, но Натаниэль продолжал подниматься. Или, может, дело было вовсе не в приливе, а собственное тело не желало покидать тот чёртов бункер. Вот только руки предпочитали слушать тишину, что захватила всё внутри, а каждый жест вернулся к прежнему автоматизму врезая в барабанные перепонки привычные щелчки.              — Рвите жопы сколько влезет. — утробный голос слился воедино с шумом волн, захлебнувшись в прибое.       Вдох-выдох.       Суетящиеся на крошечном причале — не вам, мрази, трогать то, что возведено ради меня руками Жана — фигуры застыли, обернувшись и всматриваясь в бредущий по побережью силуэт. Нат замер в стойке, взметнул винтовку вверх и вжал приклад в плечо одновременно с щелчком фиксации обоймы.       — Аминь, уёбки.       Смешок-прицел-касание-затвор.       Пуля одна — упали двое. Тело пробрала почти забытая дрожь, когда один свалился в воду, а второй, вцепившись в разорванную осколком глотку рухнул на колени, отчаянно цепляясь за свою бессмысленную жизнь. Мгновенный ответный огонь, но Натаниэль продолжал стоять, игнорируя зарывающиеся в песок пули. Громче беспрерывной стрельбы казался звук разлетавшихся фонтанами песчинок, когда те сталкивались с мешковатой тканью джоггеров и осыпались обратно вниз. Он не стрелял в ответ, наполненный азартом из-за придуманной в моменте игры, правила которой напишет после. Гул быстро стих. Приклад впивался в мышцы и, казалось, срастался с тканями вибрируя в руках от нетерпенья, подначивая сделать новый ход. Один из троицы вздёрнул руку с оружием выше, решив прицелиться в смазанный силуэт лучше, но Нат пустил его кишки наружу раньше, чем тот смог что-то разобрать, и сделал шаг вперёд. Хотелось поиграть ещё, но чёртов дрон, круживший вокруг бункера после проверки побережья, вернулся к причалу и завис ярдах двадцати трёх над ним. Узнает имя оператора — прикончит, убогого.       Натаниэль делал шаг за шагом, пока песок трещал под натиском свинца. Время растягивалось и сжималось, бесконечность оказалась тусклой вспышкой, когда смотреть в прицел уже не нужно, чтобы взглянуть в ещё не потускневший взгляд оставленного напоследок идиота, решившего, что сможет выиграть у смерти.       — Хозяин узна...       Дуло винтовки скакнуло вверх-вниз и мольба стихла ещё до того, как завершился жест. Желание заткнуть этот рот навсегда сводило желваки на скулах. Дрогни палец на курке от нетерпения чуть сильней, и по плечу вновь разойдётся приятная дрожь вслед за привычным толчком. Закипающая в артериях и венах кровь конфликтовала с остатками здравого смысла, распаляя бессловесный спор о значимости жизни человека впереди. Для ФБР важней живым, но для Натаниэля — погасить этот ебучий блеск в глазах. Из-за беззвёздной ночи и спрятавшейся за сплошными тучами луны практически не видно лиц друг друга, лишь очертания, но этого хватило, чтобы заметить взметнувшийся подбородок и устремлённый поверх собственной головы взгляд. Вода вокруг поймала и отразила красно-синий перелив, сдав с потрохами приближающиеся машины ещё до того, как рёв моторов смог достичь ушей. Момент для принятия решения — сейчас. Натаниэль не «Лис» и не Мессия, чтобы руководствоваться общим интересном в ущерб своему, а у него он пока всего один и до банального прост. Указательный палец в последний раз огладил лёгкий изгиб, застыл по центру, приготовившись, но жужжащий над головами — сука — дрон рывком спустился, зависнув между прицелом и уже разлетевшейся в воображении на ошмётки головой.       — Опусти оружие, Натаниэль! — срываясь на сип заорал бегущий по мягкому песку Аарон.       Вслед за явлением Христа народу, как на зло, на краю обрыва припарковалась одна из направлявшихся в сторону бункера машин, осветив дальним светом Натаниэля, пристань и застывшего в ожидании приговора мужчину. Веснински, вместо ответа только рвано передёрнул плечами и мотнул головой, вернувшись в стойку. Ускорившись, спотыкаясь из-за проваливающихся ног, Аарон был готов взмолиться, лишь бы остановить Натаниэля от совершения ошибки, о которой жалеть придётся всем. Шутка судьбы или чистое везение, но нужный ФБР человек, ради поимки которого и устраивался весь этот всратый цирк, смотрел с мольбой на наблюдавших сверху агентов. Что ж, теперь он не так сильно осуждал привычку Никки истерить в критических ситуациях, и даже мысленно поклялся извиниться за годы упрёков, ведь теперь понял то сказочно-дебильное состояние, когда в голове только стучащая тарелками мартышка. Натаниэль заметно напрягся, когда расстояние между ним и Аароном сократилось до пятнадцати ярдов, вынудив последнего остановиться. Только теперь, когда появилась возможность рассмотреть и оценить состояние Веснински, Аарон был бы не прочь забрать винтовку и застрелить ублюдка собственными руками. Нат был на грани, и благословят все святые Рене за своевременную подсказку, что помогла найти единственно-верный аргумент.       — Он жив. — вздохнув поглубже гаркнул Аарон, сорвавшись под конец на хрип, вот только Натаниэль оскалился, вздёрнув подбородок искоса взглянул в ответ и безэмоционально отчеканил:       — Я знаю. И что?       «И что, что он жив?» или «И что, это должно меня остановить?» — гадал на звёздах Аарон, уткнувшись потерянным взглядом в единственную, что показалась сквозь небольшой просвет между плывущих по небу туч. Какой же этот ушлёпок всё-таки проблемный. Аарона почти трясло в негодовании и подобии сочувствия к человеку, который вроде и не должен волновать. Нет, всё же он решил смириться и поддержать брата в этой бессмысленной привязанности. Надеяться, что это закончится быстро, он прекратил увидев ломающего себя Эндрю ради подобия односторонней клятвы, которую и дать то не успел. Они были похожи, как бы смешно это ни звучало. Не желая сдаваться, Аарон сделал очередной глубокий вздох и открыл рот, только не успел сказать ни слова — Веснински обратился первым:       — Хэй, Аарон! — снова устремив взгляд через прицел буквально заорал, но это больше походило на охрипший рык. — Фокус видел? — в глаза бросалось, насколько тяжело ходила вверх и вниз его грудная клетка.       Замедлить эти секунды, и вышла бы одна из самых охуительных короткометражек в мире. Дуло винтовки в руках Натаниэля рывками заскользило по силуэту на прицеле, смакуя очередную вспышку взбудораженных эмоций и выбирая лучший вариант. От верхушек гор к небесам россыпью поднялись рваные молнии, но до того, как к побережью успели спуститься раскаты грома, поверхность неспокойных вод переняла и разнесла на сотни миль щелчок хлыста. Веснински опустил винтовку и разочарованно причмокнул, когда лишившийся ноги противник, не проронив ни звука, рухнул на омытые солёными водами доски и принялся сдирать с себя ремень. Аарон с трудом не лишился остатков сил в ногах, качнулся, но устоять смог, а Натаниэль ещё немного выждал, кивнул собственным мыслям и крутанулся на пятках, закинув ремень винтовки на плечо. Ничто не прерывало его любования тем, как раненный человек беззвучно борется с кровотечением, отчаянно сдерживая собственную глотку в стальных тисках.       — Выживет твоя игруш...       Три неполных слова, и столько же неуверенных шагов. Каким-то чудом Аарон успел преодолеть расстояние между ними, приняв всем телом рухнувшего без сознания Натаниэля. Только он собрался по привычке закатить глаза и выкатить очередной язвительный комментарий, как рука соскользнула с плотной ткани куртки Ната. Гомон спешащей по крутому склону подмоги показался Аарону нестерпимо громким, когда по поднятой к лицу ладони потоками стекала собранная с куртки кровь.       — Сука, ну почему опять? — Аарон буквально взмолился, стоило Гордону и ещё одному агенту из поддержки спуститься вниз с аптечкой. — Эндрю меня прикончит.       — Не ты же в него стрелял, не очкуй. — стягивая куртку с рыжего в четыре руки, лишь бы быстрей остановить кровотечение, с нервной усмешкой съязвил Сет.       Сет звучал почти так же самоуверенно, как и всегда, и Аарон почти поверил, если бы их руки не дрожали в унисон каждый раз, когда Нат вздрагивал от боли при фиксации очередной временной повязки. Три сквозных и ни одного смертельного. Порой кто-то выдвигал теории о возможных причинах смерти Веснински, и ни разу в болтовне не фигурировали только две: огнестрел и старость. Он не видел, оставался рядом с братом оказывая первую помощь, но прекрасно слышал как пистолеты буквально осыпали кого-то свинцовым дождём, и только в моментах затишья раздавался знакомый щелчок. Всего три шага, но Аарон успел заметить, что Нат хромал. Пока одноногого молчуна решили поднимать прямо по склону, чтобы увезти его в ближайшую больницу как можно быстрей, Аарон с Сетом потащили рыжего в сторону бункера. Адреналин ещё бродил по организму и путь казался не таким сложным, даже не смотря на необходимость тащить на себе бессознательное тело. Аарон невольно рассмеялся, когда под ногами, наконец, оказался твёрдый бетон, а не чёртов песок, что будто всеми силами стремился переломать и без того гудящие ноги.       — Двинулся?       — Да нет. — смахнув выступивший пот тыльной стороной ладони усмехнулся Аарон, переводя дыхание и ища глазами брошенную сумку с инструментами. — Фокус понравился.       — Вот ты огрызаешься, а я тебе говорю, что вся ваша компашка друг друга стоит. И этот туда же, блять. Вписывается как нельзя лучше, если вообще не является идеальным экземпляром.       Что ж, тут даже не поспорить. Эндрю всегда был падок на убогих, поэтому неудивительно, что Веснински влез на пьедестал брата буквально со скоростью света. Сколько времени он бы ни проводил с командой, Аарон так и не понял, почему все так легко смирились и прониклись доверием, когда рядом с ним все инстинкты как поросята визжали, что это пиздец рискованная авантюра. Так и подмывало устроить Эндрю выволочку как в студенческие годы, вот только, что тогда это не привело бы ни к чему хорошему, что спустя годы — без шансов. Раздражение от размышлений опять всколыхнуло без того напряжённое состояние и Аарон неосознанно надавил на одну из ран сильней, чем следовало. Нат резко дёрнулся и попытался подскочить, из-за чего пришлось надавить ещё раз, чтобы уложить обратно шипящего сквозь боль придурка. Сет на автомате впился в плечи, удерживая их прижатыми к полу, пока Аарон спешил зафиксировать последнюю повязку. В отличие от торса, все раны на ногах незначительные, хоть тоже не из приятных. Невероятное везение: почти все по касательной или сквозные, ни одна пуля не нанесла серьёзного ущерба. Хотя после истории с комой Веснински вряд ли смог бы удивить хоть чем-то.       — Заткнись и дай закончить. — устало пробубнил Аарон в ответ на очередное шипение и попытку убрать руки прочь. — Нам придётся везти тебя к Эбби. Выдержишь несколько часов пути с парой лишних дырок в теле?       — Надо же, сколько тревоги в голосе. — Нат отозвался сипло, слабо прокашливаясь между слов. — Влюбился?       — Да кому ты, дегенерат, кроме моего брата всрался?       Аарон посильней приложился пятернёй к предплечью. Мышцы верхней половины тела Веснински были в диком тонусе, словно он был готов в любой момент принять очередную пулю, а вот ногами он, наоборот, расслабленно и беззаботно постукивал подошвами друг о друга.       — Хэй, док, я умру?       — К сожалению нет.       Что ж, Аарон звучал достаточно раздосадовано и парни, не удержавшись, засмеялись. Миньярд вздёрнул руки вверх, чтобы опять не потревожить рану, но это было лишним, ведь рыжий почти сразу скорчился и застонал от боли, от чего следом стих и Сет. Эти двое совершенно безнадёжны.       Прошёл ещё час, прежде чем на связь снова вышла Рене, сообщая о скором приезде Ваймака с поддержкой и дополнительным транспортом. Всё это время Нат отказывался подниматься на ноги, но с этим к нему особо и не лезли, позволив дальше притворяться пылью. Он всё продолжал смотреть туда, где в последний раз видел Эндрю, а теперь, напоминанием, высыхала его кровь.       — Он наверху. — отследив направление взгляда пробормотал Аарон, как только Сет оставил их наедине. — ЗЧМТ, но будет в порядке.       — Он не дышал почти две минуты.       — Понял. Разберёмся с этим дома. Здесь я в любом случае ничего не смогу сделать, а без тебя его увезти не получилось. Нихуя вы не лисы...       Тяжёлый вздох Аарона подвёл черту под диалогом, пока руки делали последний штрих приклеивая верхнюю часть марли к коже. К тому моменту, как он убедился в безопасности прохода и спустился на нижний этаж бункера, Эндрю был уже в сознании, но ещё частично дезориентирован. Он так и не решился сказать, что пока бродил по тёмным коридорам Рене сообщила, что Натаниэль — тот самый снайпер, прикрывавший отступление — как же, это было грёбанное бегство — Мэтта. Вот так, сидя в тишине в ожидании подмоги, Аарон продолжал мучиться вопросами о причинах того, почему несносный придурок его остановил. Он что-то знал, или не желал быть обнаруженным до самого конца, или... Нет, бред. В дверном проёме раздался шорох и почти сразу появился напрочь измотанный Эндрю, обвёл разместившихся на грязном бетонном полу брата с Натаниэлем взглядом и мотнул головой за спину, прося Аарона подняться наверх. Нат не отреагировал ни когда он подходил, ни когда сел рядом накрывая собственной курткой. Может и лучше, что не повернулся, ведь так увидел бы насколько сильно дрожали вцепившиеся в изорванную ткань пальцы.       — Ты не дышал. — слышать это во второй раз нихрена не легче. — Минуту сорок восемь.       — Прости.       — Не смей больше так делать.       — Не хочешь объясниться? — рыжий даже не вздрогнул, не смотря на похолодевший тон Эндрю, когда прозвучал закономерный вопрос. — Ты должен быть в подразделении рядом с Рене, а в итоге снова нашпигован сраным свинцом. Бунт?       — Весь ваш план — сплошное дерьмо. И не смей потом обвинять Рене, Сета, Дэн или Ваймака в том, в чём они не виноваты.       — Ну, тут не поспоришь, но так иногда бывает, Нат.       Эндрю не выдержал, придвинулся поближе и провёл костяшками пальцев по перепачканной в саже щеке, и Нат мгновенно отозвался, повернувшись и усилив соприкосновение. Это был достаточно сложный день, чтобы не тратить время и силы на бессмысленные споры из-за выходки идиота. В этот раз всё снова обошлось. Как он устал от этой гонки, кто бы знал.       — Пошли.       — Сбрендил? — попытался остановить подорвавшегося Ната Эндрю, но тот лишь откинул уткнувшуюся в грудь руку и как ни в чём не бывало поднялся на ноги, бросив ехидный взгляд сверху вниз.       — Во мне слишком мало крови, чтобы тратить её на стояк. Поднимайся и шагай, пока я не передумал и не поставил твоего непутёвого братца в неудобное положение.       Эндрю проигнорировал протянутую руку, на что Нат усмехнулся перед тем, как развернуться и неспешно поплестись обратно на пляж, вместо двери к лестнице. По тому, как легко Натаниэль ориентировался на местности и внутри бункера Эндрю понял, что он бывал здесь, поэтому молча пошёл следом набирая попутно сообщение Аарону, чтобы они не спускались и ждали наверху. Так и оказалось: ступив на песок и рвано вздохнув пару раз, Нат повернул влево, в противоположную причалу сторону, а через сто метров они наткнулись на старую лестницу. От нижней до верхней ступени всего ярдов десять, но Нат несколько раз останавливался, тяжело вздыхал и не без усилий ускорял шаткий шаг, пока не выдыхался вновь. Это не была попытка показать, что с ним на самом деле всё в порядке и раны почти не болят, отчего не становилось легче. Во время каждой остановки он старался незаметно обернуться и проверить состояние Эндрю, а тот прикидывался, что не замечает, и у Ната просто охуительный талант в актёрстве. Идиот.       — Веснински, какого хрена?!       — Сказали бы «спасибо». — качнувшись в сторону от налетевшего Дэвида устало пробормотал в ответ, сменив курс прямиком к стоящему у одной из машин Аарону. — Зашей плечо до отъезда. Такое чувство, что по спине ебучий водопад льётся.       Аарон молча кивнул и полез в багажник за инструментами, пока Ваймак разбирался с Эндрю и подошедшим командиром группы поддержки, которая нихуя и никого не поддержала — разве что собственные трусы, когда ребятки уматывали после взрывов —. Умудряются теперь, после такого позора, требовать передачи единственного задержанного в Вашингтон. Их счастье, что этого не слышал Нат. Его команда обосралась не впервые, но до этого Лисы выходили без серьёзных проблем и завершали задания соло, а в этот раз не потеряли сразу двоих лишь чудом.       — Спасибо. — буркнул сквозь зубы Аарон лишь после того, как сделал последний стежок и приготовился заклеивать свою не самую аккуратную работу. Что ж, это было лучшее, что он мог сделать в таких условиях при минимальном освещении. — Мэтт точно бы... И я не нашёл бы Эндрю так быстро, если бы ты не включил свет.       — Надо же! А ты, оказывается, и так умеешь? — съязвил Нат, но в этот раз как-то по-доброму. — Не для тебя старался.       — Это не значит, что я стану относиться к тебе как-то иначе.       Со шлепком налепив пластырь подчеркнул Аарон, проигнорировав недовольный взгляд брата и вполне себе бодрое шипение Веснински. Ну, по крайней мере можно было сделать вывод, что их рыжая шиза будет жизнь вполне себе здоровой и счастливой, хоть и не так долго, если верить динамике и его дебильным привычкам вляпываться во всякую херню. Настал момент смириться с тем, что Натаниэль становится частью семьи — пусть и не самой лучшей —, и это могло значить лишь одно — совсем скоро придётся пластыри не клеить, а срывать. Если Эндрю к этому и готов, то остальные вряд ли, не смотря на лояльное отношение к очередной перестановке фигур на шахматной доске.       Первая половина пути до Нью-Йорка прошла под нотации Ваймака. В какие-то моменты казалось, что он не затыкается лишь для того, чтобы не отключиться после схлынувшего адреналина прямо посреди трассы, но нет, стоило ему взглянуть на засыпающего позади Ната и заводился с новой силой, а тот продолжал молча залипать в мелькающие огни фонарей. Может и хорошо, что Дэвид находил в себе силы для родительских нотаций — ни на что иное его тирады не были похожи —, ведь тоже был измотан, но подменить его за рулём было некому. Эндрю почти сразу отключился, стоило покинуть границы Эджмира и выехать в направлении девяносто пятого шоссе, а в следующей позади машине с усталостью боролись Мэтт, Аарон и Сет. Глупо, конечно, с такими ранениями отправляться домой на машинах, но из-за категоричного отказа Эндрю приближаться этой ночью к самолёту Дэвид принял решение не разделяться. Да и выбора ему, откровенно говоря, никто не предоставил, когда Аарон решил добираться с братом, а Ната даже спрашивать не было смысла, когда он почти одновременно с рухнувшим на заднее сиденье Эндрю пристроился за рулём. Шеф был слишком измотан для споров, а Мэтт просто хотел попасть домой любым из возможных способов.       — Это же был Натаниэль? — не сводя взгляда с машины Ваймака, всё ещё не веря в произошедшее, бесцветным голосом спросил Мэтт.       — Сам ещё не переварил это до конца. — было смешно и жутко одновременно. На пейнтболе Нат иногда выбирал винтовки, но не сказать, что вытворял с ними что-то неимоверное.       — Думал, что мне уже конец, когда они развернулись. — в попытке спрятать дрожь в руках, Мэтт протёр и без того чистые ладони о джинсовую ткань на бёдрах. — Чёрт, Дэн с ума там сходит.       Промычав что-то невнятное себе под нос, Аарон оставил озвученные тревоги без ответа. Да, всё пошло не так с самого начала. Лисы вляпались в это дерьмо не рассчитав собственные силы, но уже было слишком поздно. Правда и подобная ситуация произошла впервые, что значило — настало время играть по крупному. Взгляд Эндрю в момент, когда Нат был слишком отвлечён на удовольствие от входящей под кожу иглы, говорил именно это. Он давно хотел покончить со всем этим, вернуться в Колумбию и больше не переживать о том, что будет завтра, а с появлением Ната это желание разгоралось в Эндрю с новой силой день ото дня. Это было видно всей команде ещё тогда, когда риск застать одного из них над трупом другого был выше, чем... Всё остальное.       — Я против того, чтобы Веснински становился одним из нас. — отрезал собственные мысли Аарон, заставив уже немного привыкшего к тишине Мэтта вздрогнуть.       Сет тихо, но так, чтобы его всё же услышали, хмыкнул отворачиваясь к окну.       — А он ещё "не"? — с небольшим укором ответил вопросом на вопрос Мэтт, на что блондин рывком повернулся и какое-то время сверлил взглядом дырку между глаз. — Знаешь, это первый человек, которого Эндрю подпустил к себе, к тебе и Никки, после Колумбии. — Аарон скривился и отвернулся. — Да-да, знаю, прости, но так бывает: у людей появляются другие люди. Эндрю же смирился с тем, что у тебя будет Кейтлин. Не срослось у вас не из-за него, по другим причинам, но он её в какой-то мере принял. А ты?       — А что я?       Мэтт усмехнулся — Он смог, а ты не сможешь?       Вцепившись руками в кожу на руле до скрипа, Аарон всерьёз задумался о том, насколько сильно брат старался измениться после выпуска. И Мэтт действительно был прав. Примерно то же совсем недавно он слышал и от Дэн, когда она разговаривала о «перспективе Веснински» с девочками во время обеденного перерыва. Сет тогда больше придерживался отрицания, споря с ними, но тоже заметно остыл в сопротивлении. Но все они сходились только в одном:

«Натаниэль Веснински не то, чем кажется»

      — Ты хоть понимаешь, чего мне стоили твои приколы на трассе, Натаниэль? — всё не унимался Ваймак. — Сорок восемь камер. Боги, мне не платят за то, чтобы я подчищал за тобой. Уговор был такой, что ты...       — Сижу с языком в жопе, да-да, слышал уже. — отмахиваясь рукой продолжил Нат голосом на пару тонов ниже.       Дэвид было задохнулся перед тем, как заорать, но понял намёк и продолжил спокойно, взглянув искоса на спящего Эндрю:       — Избавься от машины. С теми двумя разберётся Нокс, он уже в пути. — услышав в ответ лишь ленивое мычание шеф тяжело вздохнул и вновь бросил короткий взгляд на Эндрю. — Я благодарен тебе за исправление ошибки разведки, правда, но ты рискнул буквально всем. Понимаешь? Если наверху тебя признают неподконтрольным... Даже думать не хочу. Десять лет, боже...       — Закрой рот, Дэвид.       В наступившей тишине Нат прислонился лбом к дрожащему стеклу, прикрыл глаза и вслушивался в почти монотонный шелест покрышек. Да, это было грубо и, может быть, не стоило так осаживать няньку Лисят, но всё это подождёт до завтра.       — Если разбудишь Эндрю, я убью тебя.       — Ты передумал. — отвернувшись от Миньярда, через плечо прошептал Дэвид растянувшись в ухмылке.       — Похоже, что я решил потрахаться за конфетку? — натурально ахуев, рыжий вздёрнул бровь и приоткрыл глаза, уставившись вперёд.       — Честно?       — Смотри на дорогу. — сознание без предупреждения начало уплывать под шум дороги и хрипловатый смех Дэвида.       Эти двое, вот так, без посторонних глаз и ушей, впервые показали себя совсем в другом свете: как старые друзья, без границ и недопониманий между. «Убью» Натаниэля было вполне серьёзным, но маловероятным в реализации. «Честно?» Дэвида — уловка, шутка, попытка засмущать. И опять не выходило придумать правильный вопрос, вслушиваясь в звук набирающего обороты движка, шелеста покрышек и первых капель дождя, разбивающихся о лобовое. Нат еле слышно засопел, немного рвано из-за ран и переутомления, но уснул достаточно крепко, чтобы успеть отдохнуть. А Эндрю залип на мысли о том, что же на самом деле связывает этих двоих.