Сезон дождей

Луффи казался мне… Луффи казался… Луффи. Он не дышит, закрывает глаза, морщится и всеми пальцами сжимает мои рабочую руку. Я кашляю, намекая на то, что если он продолжит за меня хвататься, то я никогда до мочки уха и не доберусь. Он выдыхает, разжимает мою кисть, руки перемещаются на колени. Зачем он вообще попросил об этом, если так боится? Я обрабатываю иглу. К слову, никаких курсов я не проходил и не собирался. Все мои проколы — моя собственная работа. Первая сережка вообще была на сильных эмоциях. Как сейчас помню: ванная, тупая игла, мои стоны и дешёвая золотая серьга. Зачем я проколол? Бог знает. Эмоции, да и переломный момент в жизни… Я в принципе, наверное, в последнее время прошлое и не затрагивал… Как вспомню — по телу проходится дрожь. — Зоро, коли уже! — меня прерывает звонкий голос, Монки Д. весь жмётся, хватает край моей рубашки, я лишь хмурю брови. Подношу иглу к мочке, в этот раз уже заточенную, и раз, и два. Игла ловко проходит сквозь кожу и покорно остаётся там. Я, наконец-то, перестаю нависать над капитаном, который до этого покорно сидел на моей кровати. Он резко глотает, видимо, прошлый страх. Я тыкаю большим пальцем в чужой лоб, давая понять, что прокол почти окончен. Пышные ресницы распахиваются, капитан внимательно смотрит на своё отражение, а я немо делаю себе заметку, что мне было бы приятно, если бы ему понравилось. Протягиваю ладонь, дабы получить сережку, которую принес мальчишка… Однако… — А я и не купил… — тихо шепчет тот, как-то жалобно осматривая моё лицо… — Я спонтанно попросил и… Попросил спонтанно? Прокол? Да как так вообще можно! Понимаю, что я абсолютно такой же. Тяжело вздыхаю. Мои пальцы аккуратно подцепляют золотую серёжку-капельку со своего первого прокола, так же ловко расстёгивают, обильно обрабатывают спиртом и вместо железной иглы, в мочке Луффи, теперь покоится моя серьга. Мы так и замерли: он — сидит на моей кровати, поднимает подбородок и внимательно рассматривает меня черными глазами, и я — буквально в десяти сантиметров от его лица — пытаюсь хоть как-то оторваться. Моя квартира… Это не квартира Санджи, она небольшая и до жути пустая. Холодный интерьер в белых оттенках. Пустые полки; мне даже в шкафу поставить нечего, такая же кухня, на ней иногда покоится какое-то блюдо на плите, и то, очень редко. Спальня? Большая двухспальная кровать, так как я люблю спать в развалочку, напротив столик, низкие и длинные окна… Да и… Всё? Резко замечаю, что мой дом выглядит как на продажу, хозяева собрали почти все вещи и вот-вот съедут… Но я здесь живу, и очень даже активно… Казалось, к такому дизайну Монки Д. вообще никак не плёлся. Но он здесь, сидит здесь. Стоило ему только попросить, как мы сразу ринулись ко мне, причем, по моей же ярой настойчивости. Я не знал, зачем мне это нужно, но казалось, если я сейчас расстанусь с ним, то очень пожалею… Так оно и было. Я резко подметил, что если бы не увидел, как он выглядит сейчас, пропустил бы полжизни. Он максимально удивлённо сверлит меня взглядом снизу вверх. Как никогда раньше, моя внезапная доброта его поразила? Чёрные волосы игриво завивались во все стороны, блестели в холодном свете люстры. Он рукой тянется к прокола и тут же расплывается в улыбке, а я только сейчас замечаю, что мои серьги радостно звенят и замечаю это только на нём. Капитан, как ребенок, воодушевлённо смотрит в небольшое зеркало, которое я поставил рядом на журнальный стол. Вбирает воздух в грудь, как будто сейчас закричит, но… — Не жалко? — выдает он резко, тихо. Луффи ведёт себя слишком хрупко… Я заметил. Нет, это не он ведёт себя слишком хрупко, это я заставляю его так себя вести… Я опешил. Жалко? С чего мне должно быть жалко? Серёжку жалко? Бред, она и стоит просто копейки, если не меньше, конечно… Да, золотая, но… Я хмурю брови, явно намекая на то, чтобы Монки Д. глупостей больше не говорил. Почему мне должно быть что-то жалко для него? Резко осознаю, что дело не в цене серьги, а в том, кому я только что её отдал. Понимаю, что для темноволосого мне и самую дорогую отдать не жалко. Это меня пугает — пугает, что я всё больше меняюсь во мнении. Как будто все мои прошлые законы жизни рядом с ним исчезли… Это и есть… соулмейт? Если и так, то почему Луффи достался именно я? Я никак с ним не вяжусь, я просто не достоин. Чего? Его тонких губ в улыбке? Маленького шрама под глазом, худого тела, детской доброты? Всего, блять… Если он мой соратник, то это вряд ли в обратную сторону… Да, я сам вряд ли его соулмейт… Я открываю тонкие губы, набираю воздух в грудь и… — А чем же ты прокол закроешь?.. — губы вновь смыкаются. Я полностью вытягиваюсь в росте и отхожу от столь желанного магнита в виде юноши. Пожимаю плечами и думаю о том, что было бы не плохо, если бы он зарос… Всё равно кривой… Капитан неловко улыбается, глазами бродит по моей комнате, а после выдает: — Слушай, а пупок ты прокалывать умеешь? Я, блять, давлюсь воздухом. Не от резкой просьбы, а от того, что представил это. Ошарашенно смотрю на собеседника, который, видимо, спрашивает на полном серьёзе… — У Нами просто проколот, это так круто выглядит… — резко оправдывается мальчишка, вскакивая с кровати. — Хотя, прокол этот… Какой-то девчачий, мне, наверное, и не подойдёт, — радостно, но с какой-то грустью молвит он, огибает мою спальню и выглядывает в небольшой коридор, явно топая на кухню. Что за бред? Ничего и не девчачий… Да и вообще. Мне кажется, что ему очень даже подошло бы.Вот только есть одно «но». Одно дело мочку проколоть, а другое — пупок. Ловлю себя на мысли, что сделать пирсинг Монки Д. мне очень даже хочется… Я хватаю телефон, и судорожно печатаю новое сообщение…

Я умею. Давай только не сегодня. У меня нет серьги для такого прокола…

Он подойдёт.

Тебе.

Я набираю воздух в грудь и в ту же секунду слышу радостный смех со своей кухни. Видимо, он либо прочёл, либо нашел остаток печенья, которое мне отдавал драный повар на пробу. Меня устраивали оба варианта… Я томно иду на свою же кухню пить чай с мятой и слушать раскаты грома под истории Луффи.

***

— Кто это с тобой сделал?! Бог мой! — кричит рыжая Нами, хватая темноволосого за щеки, дабы вертеть его лицо в разные стороны. Мальчишка пытается что-то сказать, но выходит это максимально несвязно. — Вот это да… А Эйс видел? — поднимает брови Санджи, пальцем проводя по новому проколу на чужом ухе. Он как-то странно щурится, видимо, где-то такое украшение он уже видел. — Неа! Я вчера от Зоро поздно вернулся, он уже спал… — еле как оторвавшись от Нами, молвит капитан под крики Усоппа и Чоппера на заднем плане, о том, что он стал выглядеть чертовски крутым. — Зоро?! — Рыжая просто вспыхивает и переводит злобный взгляд на меня. Я лишь подпираю стенку аудитории спиной и отворачиваюсь в противоположную сторону. — Ага! Правда круто? Он мне ещё сегодня и пупок проко-… — девушка открывает рот. Обессиленно падает на деревянный стул, явно наигранно тяжело дышит. Рядом стоящий Усопп пытается её как-то успокоить, но это выходит безумно плохо… На меня переводит взгляд Винсмок. Он всем своим видом спрашивает меня, что, блять, со мной случилось. Да я сам не знаю! Уже раз сто… Нет, двести! Пожалел об обещанном, да и вообще о содеянном раннее. Те дни были как в эйфории. Я несколько раз уже был уверен, что в жил раньше неправильно. Теперь же… Нужно было просто отоспаться, да и… Вот только слова никуда не улетучились. А писать Луффи о том, что так и так, я, короче, нагло соврал, да и вообще: таким заниматься я не очень-то хочу. Ну это слишком по-скотски. Да и плюсом, я же кроме прокола мочки — и то кривого —ничего не умею. Мне остаётся только тяжело вздохнуть, ну и всё-таки прочесть хоть одну статью про пирсинг. Иначе у мальчишки живот просто отвалится… Меня щипают за бок; взгляд ловит блондина, который всем своим видом показывает, что нужно выйти. Мужчина зажимает меж зубов сигарету, уже тянется её поджечь прямо в аудитории, но на это обращает внимание разъярённая Нами, и резко отвешивает тому подзатыльник, крича, чтоб в помещении он даже курить не смел. Не очень-то и хотелось. Я понял, для чего университетский балкон. Он тихий, влажный, холодный, а самое главное — абсолютно пустой. Такое ощущение, что о нём, кроме самой Робин и студсовета, никто и не знал. Ну, зато знали мы. Я с Санджи развалился на одном из белых диванов, которые ранее сам же и собирал. Он пытается не заляпать кожу пеплом, а я пытаюсь уснуть… — Ну и… Что за благотворительный фонд? — под звон дождя молвит Винсмок, попутно оглядываясь, а нет ли ещё кого-то кроме нас в абсолютно пустом месте? Я лишь поднимаю брови, показывая, что понятия не имею, о чём он вообще говорит. — Я про Луффи. Знаешь, очень странно сначала слышать от тебя о том, как он тебя бесит, а после видеть парные проколы, или что это у вас… Я давлюсь. В каком, блять, месте они парные? С чего он вообще это взял… Серьга? Да ну, это вообще не о том! Нельзя же было его с иглой отпускать, да и… Блядство, зачем я сам перед собой-то оправдываюсь? Я прекрасно знаю как это выглядит со стороны. Да, мой косяк. Но я пять раз уже об этом пожалел, да и вообще! Я собираюсь гордо отстоять свою честь, однако собеседник решает продолжить свою нотацию. — Да и вообще, ты какой-то странный в последнее время. Хотя… Ничего и не изменилось, в плане… Он на тебя влияет как-то… — Давай ты не будешь гадать… Только ради этого меня позвал или что? — раздражённо зеваю я, пытаясь убедить рядом сидящего в обратном… — Да вообще не только об этом… — блодин потушил сигарету о каблук туфель и тяжело прокашлял. — У меня тут с Эйсом… — Ой, блять, герой-любовник…

***

Терраса опять пустая. Всё, как в тот день. Он стоит с широкой улыбкой, перекатывается с носков на пятки, весь сияет, явно ожидая будущего мучения. Я лишь надеялся поскорее всё это закончить. Драный кок прав: я слишком расслабился. Луффи действовал на меня, как кошачья мята на кота, и мне это очень не нравилось. Теперь мне чётко нужно проводить границы, а не утопать в философии от каждого его слова; моя осторожность свела меня в могилу, да и вообще… — Луффи… Надо же… Мужской, буквально мурчащий голос разрезает вой ветра. Звук туфель у меня за спиной… Я резко оборачиваюсь, но там… Чёрт, там никого и нет. Я поворачиваюсь обратно и удивлённо дёргаюсь. Темноволосый мужчина, улыбаясь, выглядывает из-за плеча капитана, попутно опускаясь на уровень его лица. Длинные подкачанные руки приобнимают мальчонку, который улыбается ещё сильнее… — Ло! А ты чего тут? — Монки Д. веселеет в два раза сильнее обычного. Мягкие кудри завариваются наверх, он отпрыгивает, а после охотно тянется в нарастающие объятья. — Сменил расписание… Считай, для тебя. — незнакомец усмехается… Точнее, как незнакомец. Один из участников студсовета, но он появляется там настолько редко, что его уже им и не назвать. Не выперли его только из-за отца-ректора, да и врать не буду, он, вроде, хорошо учится… Трафальгар Д. Ватер Ло. Его не упоминает даже сплетница Нами… Черный конь, который даже не удосужился окинуть меня взглядом… Погоди-ка… Что такой, как он, делает с Луффи… Нет, я знал, что этот может влиться в общение с любым из учеников, но точно не с ним. Трафальгар явно тот, с кем юноше водиться не стоит! Ох, как не стоит! Я хмурю брови… Хмурю брови от его поведения рядом с моим соратником, их явная тактильность и двусмысленные фразы заставляют меня напрячься… — Правда?! Вот это круто! Ты теперь чаще будешь заглядывать к Робин и Френки? — совершенно невинно спрашивает соломенная шляпа, хлопая длинными ресницами. Его руки сжимает его собеседник, не спуская надменную улыбку… — Они меня не ждут… — заливается смехом Ватер Ло, но вдруг резко подмигивает. — Ну, если ты хочешь, я могу заходить. — Хочу! Я тебе столько ещё не рассказал! — смеётся в ответ Монки Д. Мне не смешно, я сам не понимаю почему, он… Он… Ло кажется мне чем-то… Чем-то максимальным… Мозг сам выдает ассоциацию в виде дыма, от которого легко можно задохнуться… И Если у юноши есть противогаз, то я явно им не наделён… Мужчина напротив проводит рукой по чужой мочке уха, удивлено поднимает бровь и выпрямляется в спине, показывая свой рост в районе ста девяноста сантиметров во всей красе. — Ты уши проколол?.. — как-то тихо спрашивает тот… — Зоро! Зоро мне проколол! — капитан радостно тычет на меня, и, о боже, наглый незнакомец удосуживается бросить на меня взгляд, и блять… Полностью проигнорировать… Как будто вместо меня тут пустое место! Я сильнее хмурю брови, что это за поведение такое… — Миленько… Купить тебе нормальную серёжку? А то эта вообще никак не вяжется… Я, блять, подавился. Нет, такие люди обычно никак меня не колышат, но он… Но чёртов Трафальгар Ло казался мне самым мерзким человеком на Земле… — А… Нет, мне он её подарил… Мне и не нужн-… Руку соратника резко сжимают, высокий мужчина ловко крутит своим зонтом и, подставляя его под идущий ливень, притягивает под него мальчика. Тот лишь неприятно пытается обернуться на меня, но ему не дают… — Брось… Пошли, тут неподалеку есть ювелирный… Считай это подарком на прошедший день рождения, он же пятого был, не так ли?.. Пятого мая. А я даже и не знал… Но он же и не сказал… Стойте-ка! А какого Луффи буквально похищают у меня под носом… Я уже хотел было ринуться… Но… Мне же лучше? Лучше оставаться с чувством груди полного неудачника… И какого-то другого… Непонятного мне ощущения.

***

Он, блять, слишком часто начал светить у меня перед глазами. Ло, смеясь, приобнимает Луффи за плечо, сидя прямо перед моей партой. Они радостно и явно с большим энтузиазмом обсуждают что-то между собой. Я не слышу, в уши бьёт всё такое же мерзкое чувство. Оно поедает меня изнутри, откусывает участки кожи, органов, совести, и самое главное, сердца. Мои пальцы ломают ручку с раздавшимся треском по всей аудитории… Рядом сидящий Усопп аж вздрагивает, спрашивая о том, всё ли у меня в порядке. Нет. Мне что-то не нравится, а если быть точным — кто-то. Трафальгар улыбается, слишком близко ловит улыбку Монки Д., позволяя себе очень многое. Что за… Нормально буквально лапать юношу на лекции? Да и вообще, нормально его так трогать? И почему темноволосый себе такое позволяет? Он с ним… Не такой, как со мной. Я думал, что я его главный друг, я думал, что он общается со мной больше всех… Но тут на голову сваливается этот хуй в стрёмной шапке и какого-то ставит всё вверх дном! Я напрягаю слух, ударяясь лбом о деревянную парту. — Почему не надел подаренную серёжку? Не понравилась? — томно спрашивает Ватер Ло, большим пальцем проходя по чужому уху, приближаясь к такому же чужому лицу… Капитан неловко улыбается и отодвигает корпус. — Нет, понравилась! Просто… — Просто? Скажи, я куплю новую. Не носи такое старьё… Я, блять, готов сломать парту, а после — его шею. Я резко встаю, звук скрипа стула только поджигает мои нервы, клянусь. Мне хочется разбить его личико и несколько раз посветить у него перед глазами таким же серьгами. Пусть хоть… — Луффи! Вас с Зоро зовёт Нико! — гнев усмиряет резко появившийся Чоппер, а за ним и Санджи. Если первый расплывается в улыбке, то второй смотрит на меня так, как будто я самый последний и гадкий грешник. Так оно и было, я сжимаю кулаки, закусываю щеки, и держу себя от того, чтобы не ринуться на наглое лицо Ло передо мной, который уж как-то слишком печально провожает моего соратника… Коридор давит, компания давит, ремень давит, рубашка давит, потолки давят. Я просто не могу облегчённо выдохнуть, иду позади всех, судорожно пытаясь хоть как-то расслабиться. Эта ёбаная ревность пожирает меня изнутри, выворачивает всю мою душу, когтями скребёт в груди, бьёт половником по голове, оттягивает пряди. Я даже отрицать не могу, что это странное чувство — это не ревность. Да, конечно, по закону жанра я мог бы говорить себе о том, что «ой боже нет, это не она, и вообще не то, да и что за глупости» и прочий бред. Но я слишком адекватный, чтоб увиливать и отрицать свои же эмоции. Я в принципе сам правде в глаза смотреть любил. В плане, отворачиваться от своих же действий не было для меня чем-то странным, но отворачиваться от своих принципов… Я несколько лет живу с мыслями о том, что не хочу связать свою жизнь с человеком, чьё клеймо выписано у меня на теле. А в итоге чувствую безумную и мерзкую ревность. Почему вообще люди ревнуют? Они ревнуют к тому, что им дорого. Дорог ли мне Луффи? Да, возможно. Вероятно. Ну. Может быть. Хотя, за такое короткое время к человеку привязываться… Я же не Санджи какой-нибудь. Ну, Монки Д. со всеми так себя ведёт, со всеми открыт, даже с уродами. Глупо считать себя каким-то особенным в его отношении… Глупо. Но мне почему-то хочется. Ещё люди ревнуют, когда любят. Но тут я могу сказать точно, соратника я не люблю, не хочу, я к нему не испытываю ни грамма симпатии, и ни в каком плане он меня точно не привлекает. Как мальчишка, он красивый. Черты лица приятные, врать не стану… Тело? Худое. Хотя под его мешками в виде одежды, бог поймёт какое у него тело-то. В сексуальном плане тем более… Я утыкаюсь лбом в дверь кабинета, которую в тот же момент резко открывает Робин, начиная новый приговор. — У нас в это воскресенье небольшая ярмарка от университета, дабы привлечь новых спонсоров и учеников. Ребята со старшей школы уже думают куда отдать документы… — барышня грациозно проходит в пустую аудиторию, ловко поправляя мини юбку. Рядом, как всегда, Френки, который судорожно перебирает какие-то очередные бумаги… — Вот. Мне нужна помощь в организации. Точнее, организация на мне, а вам следует появиться в день мероприятия прилично одетыми, — она сверлит взглядом Луффи, который обиженно поднимает брови, — и помочь мне на месте. Листовки, запись желающих, ораторство и всякие мелочи… — для завершения немого диалога девушка садится на край парты, ловко перекидывая бедра друг через друга. — Для вашего согласия: это возможность стопроцентного автомата по трём предметам. — Нико ухмыляется, щёлкая ручкой. Точно конец. Меня это привлекало, особенно после халявного закрытия оценок в зачётке. Да и зная студсовет, меня попросят максимум какие-либо коробки перенести, и я свободен… Я томно киваю на предложение, на что Френки пишет мое имя в какую-то таблицу. Надеюсь, не на отчисление. Тупая шутка заставляет меня улыбнуться. — Учитывая, что там будет и Трафальгар, я думаю, всё пройдёт очень даже хорошо, — выдаёт Чоппер, втихую заглядывая в списки к высокому мужчине, на что голубоволосый закатывает глаза. Улыбка пропадает. Не знаю чем, то ли странной ревностью, то ли своим поведением, он меня безумно раздражает. Я уже хотел было отказаться, но оставлять Луффи наедине с этим скотом… Нет, не могу…

***

— Прости за вчерашнее… Сегодня ты свободен? — радостно молвит темноволосый, раскрывая чёрный зонтик. Я-то свободен, а вот желание вернуться к мыслям о проколе не появилось. Я киваю, ладно, будь что будет. Мы как всегда шагаем под одним зонтом. Монки Д. начинает рассказ о прочей ерунде, а мне почему-то стало спокойнее. Да, куда спокойнее.