Снежок достигает цели

      Лорд Баэлдар бросается обвинениями и уже готов перейти к тяжелым предметам. Его дитятко выходит замуж за эвлингскую тварь и совершенно не интересуется мнением родни. Скандал неминуем: чудо, если мезальянс не станет причиной для кровавого убийства. Но мерный голос что-то бодро щебечет на ухо, а за городом выискивается пустынное кладбище. И посреди зимней ночи кажется, что все не так уж плохо.

***

      Вдали догорает прогнивший замок, и Томо знает: его хозяину тоже осталось недолго. Месть свершится, и смерть покажется Базиле избавлением. Он высечет это на подкорке сознания и вобьет в голову каждому, кто вздумает спорить. За горизонтом занимается рассвет, а Лэй-Эмайа наконец засыпает на плече Лии. И Томо кажется, что идущая ему вслед погибель впервые отстала на шаг.

***

      Воздух воет, и хочется верить, что это всего лишь игра воображения. Но вот один из волков – вожак – кидается на Лию, и Томо почти слышит треск хрупких костей. Сердце обрывается и молчит долгие несколько секунд. Слишком плохо, слишком больно, но маг уверен в силе своих чар. Щит выдерживает и в свете вспыхнувшего огня зверь обращается в бегство. Охрипший – с чего бы это? – голос не слушается, но Томо готов крикнуть целому миру, что теперь все точно будет хорошо!

***

      Ослабевшее тело оседает на снег. Тёплая кровь пачкает тонкие руки, будто извиняясь и баюкая. Глаза закатываются. Смотреть на подобное страшно и странно. Может, поэтому пальцы не гнутся, а к горлу подступает вчерашний ужин. Отбросить все, отогнать всех и перехватить лиру по-удобнее. Всего одна жизнь, но, оборвись она, сломается слишком – слишком! – многое. Томо не открывает глаза, но прерывистое дыхание становится увереннее, а кожа отмерзает. Лия гонит прочь и страхи и надежды, в ту ночь ей больше ничего не кажется.

***

      В ухо прилетает колючий ком снега, и Лексий невольно вздрагивает. Между крепостями – это что, Стеклянная башня? – распаляется нешуточное сражение, но вместо боевых кличей, лагерь слышит только смех. Баэлдары возятся в сугробе, Града-Элиот забавно отплевывается от снежка, угодившего прямо в рот, а царевич... Царевич наблюдает. Внимательно, но не грозно, спокойно и мирно, почти любуясь. Лексий не знает, видел ли его таким прежде. Может быть, когда-то давно, в старой жизни, настолько в прошлом, что уже и не вспомнить. С тех пор многое изменилось – на плечи избранных лег вес всех четырех континентов и боги знаю, чего еще. Избавить от такого сможет разве что… само мироздание? Пожалуй. Но Лексий отчего-то уверен, никакие они не избанные. Им не нравится это слово, и они не произносят его вслух. Ставро привык доверять профессиональному чутью. Кому скажи – не поверят, но сейчас ему кажется, что все...       — Не так уж и плохо, да? — разносится над лагерем. Снежок достигает цели.