Я могу стать лучше

— Я могу стать лучше, — Минхо настойчив. Настойчив настолько, что с самого утра ходит по пятам за Феликсом весь день. Феликса это бесит. Феликса вообще многое бесит — в последнее время дела у него идут не особенно хорошо, и этот назойливый хен скоро доведет его до убийства. И почему он все еще пытается быть пацифистом? — Я могу измениться, — зудит Минхо над ухом, пока Феликс на кухне заваривает рамен. — Мне похер, можешь ты измениться, или нет, — честно отвечает на это он. — Можешь ты заткнуться хотя бы на минуту? — Да, — покорно отвечает Минхо и в самом деле замолкает. Ровно на одну минуту. Глаза у него влажно поблескивают, когда он отсчитывает про себя эти чертовы шестьдесят секунд тишины, а затем снова заводит свою любимую песню: — Ты должен дать мне шанс. — Какой еще, твою мать, шанс? — ярится Феликс между глотками приятной остроты бульона. — И почему именно я? — Потому что ты-то точно знаешь, что зло не бывает абсолютным, — заявляет Минхо, заглядывая ему в глаза с мольбой, которая одновременно и трогает Феликса, и вызывает у него рвотный рефлекс. — Как и добро… У меня до сих пор болит задница после того, как ты... — Я никогда не был таким, как ты, — обрывает его грубо Феликс. Да, он был хуже, гораздо хуже. Он собирает обломки чужих сердец и почти с любовью рассматривает их по ночам, когда не может уснуть. В темных глазах хена он видит свое отражение. Минхо знает все его секреты. Как же это раздражает… — Я могу стать для тебя кем угодно, — он касается его руки. — Для меня? — непонимающе пялится на его пальцы на своем запястье Феликс. — Неужели ты не понимаешь, почему я здесь? — Минхо скользит пальцами выше, по предплечью, и Феликс с опозданием понимает его намерения. Хен успевает притянуть его к себе. Его сухие губы скользят по уголку приоткрытого рта, Феликс ощущает его язык… И с гневным рыком отталкивает прочь. — Ты что, спятил совсем?! — вне себя кричит он. — Я точно вырву твое сердце и преподнесу в качестве подарка все еще страдающему по тебе Джисону! — Плевать на Джисона. Дай мне шанс, — тихо шелестит Минхо, не двигаясь с места и никак не реагируя на эту ярость. — Я могу измениться. Он может, в самом деле может. Вот только главная проблема вовсе не в этом. Главная проблема в том, что если он способен измениться ради Феликса, то Феликс ради него не изменится никогда. Вот только почему-то Минхо не может перестать надеяться на обратное.