Приятное пробуждение

      Сынмин просыпается рано, подтягиваясь и чуть даже поскуливая от приятного чувства в теле и душе. Рядом в пушистом одеяле посапывал спокойно его самый любимый человек на свете и это грело внутри, заставляя сердце трепетать от одной мысли о заспанном лице Хенджуна.       О сначала не хотел будить его, закидывая легонько одну ногу на одеяло и крепко обнимая, давая возможность себе и Хану ещё немного полениться, несмотря на то, что Джуену они обещали прийти рано утром и вместе заняться спортом. Хотя Хенджун сказал, что будет только наблюдать со стороны. Сынмин переваливается на тело Хенджуна, тихонько, по-особенному наблюдая за спящим парнем. Он запускает лёгким движением пальцы в корни волос, на выпадающих прядях вдоль лица, слегка накручивает их на фаланги пальцев. Это вызывает умиление. Его парень и правда очаровательный, с любой стороны как не посмотри.       — Хенджун-и, пора вставать…~ — тихо зовет Сынмин, крепче обнимая огромное одеяло и спящего под ним парня, слыша в ответ только мычание недовольное. Кое-кому явно не хотелось вставать.       О замирает на мгновение, рассматривая красивое лицо и только больше путаясь пальцами в чужих волосах. Для него Хенджун всегда будет самым красивым, талантливым, потрясающим и привлекательным, даже если сам с этим не согласен. Они часто спорили по мелочам типа: «Ты нежнее!», «Ты намного прекраснее!» и все в таком духе, однако оба знали что каждый из них останется при своём мнении.       — Хенджун-и, если ты не встанешь, я предприму меры! — тихо хихикая, предупреждает Сынмин и видит, как Хан еле сдерживает улыбку, в попытках не показать что проснулся.       Хитрец!       О для Хенджуна был всегда самым нежным и послушным, сам того не понимая почему слушался младшего? А сейчас Сынмин хотел разбудить своего парня лёгкими дразнящими поцелуями по всему лицу, затем и в мягкие мочки ушей. Руки Хана поднялись медленно на талию возлюбленного, легко цепляясь за одежду. Тем не менее когда это не сработало, то Сынмин решил перейти на укусы. Конечно первой целью сразу же стали мочки, от чего руки на талии сжали ночнушку О и кожу, заставляя обоих покрыться румянцем. Глаза Хенджуна только больше зажмурились, оба смущённо застыли, вместе с тем выдыхали рвано и горячо. Воздух словно стал неожиданно обжигать лёгкие изнутри. Эта неожиданность бьёт по лёгким, стягивая их в сладостном ритмичном дыхании. Руки Хенджуна ползут глубже под ткань, собирая не только складки на одежде, но и вместе с тем провоцируя кожу на ответную реакцию.       Хенджун мнет под своими губами не только полюбившуюся участки тела, также и наслаждается жаром изо рта. Губы Сынмина такие соблазнительные, что сонного владельца это резко выдергивает из мира Морфея, лишь больше затягивая в страстный поцелуй. Дыхание напротив только больше сбивается, пальцы глубже зарываются в любимые волосы и по телу бегут мурашки, а кончики пальцев на ногах и руках покалывает. О сам не ожидал такой реакции на внезапную активность своего парня, на поцелуй, на который он все же отвечает.       Утро начинает становиться в еще миллионы раз приятнее, сам же Сынмин только больше понимает как любит Хенджуна, даже его руки с мозолистыми от игры на гитаре пальцами. В голове мелькает воспоминание, как единственный раз в жизни Хан потерял свой каподастр и долго расхаживал по комнате в его поисках, а ведь недавно держал его в руках, затем позже находя его все где-то случайно упавшим. Это вызывает особенную улыбку умиления.       Конечно они не впервые целовались. Но все-таки сегодня этот поцелуй ощущается как-то по-новому для обоих, в сравнении со всеми предыдущими. Это утро совсем другое, никак прежде.       Кто знает почему? Может из-за того что на этот раз все так страстно? Или новые ощущения дарят горячие ладони, блуждающие по оголенной талии? Или может быть все вместе?       Сынмин не знает сам, однако ему это так начинает нравиться, пока температура его тела неожиданно для него кажется поднимается от чужих прикосновений и поцелуев. Щеки также краснеют, кожа становится чувствительнее и даже кончики его ушей покрываются заметным румянцем.       Хенджун оглаживает бедра, периодически, слегка ускоряясь вверх, словно поджечь интерес тем самым. Сынмина и так несёт от появившегося возбуждения, в голове уже вовсю мелькают картинки, словно небольшие флешбеки. Неизведанные флешбеки, которые ты хочешь узреть сейчас же и испробовать.       Если, честно, Хенджун с улыбкой воспринял слова Джуёна. Джуен и спорт?       Сейчас в его голове только набрать обороты страсти и затянуть в них своего парня.       Хотя, можно ли это считать иным видом спорта?       Руки Хана мягко проходятся по оголенным участкам тела любимого, словно обжигая их жаром и выбивая из Сынмина рваные вздохи. Старший мычит, прижимаясь ближе от новых накатывающих ощущений, хочется свести коленки вместе. Долго целоваться сил уже не хватает и О отрывается от соблазнительных губ, быстро моргая.       Такое поведение Хенджуна немало удивляет Сынмина, хоть с такими приливами, все же ему приходилось сталкиваться.       Хенджун оголяет слегка плечо под ночнушкой, оставляя там такой еле мокрый отпечаток своих губ. Но в то же время именно он разносит по телу Сынмина новую волну, которую до этого он не ощущал никогда. Хенджун словно на скорость, или это игра с возбуждением возлюбленного, пытается незаметно стянуть ночнушку с вибрующегося от прилива эндорфина в крови.       Хан замечает лёгкую дрожь чужого тела, кажется даже чувствует как по любимому парню пробегают приятные мурашки и вообще не подозревает, как у него туго тянет внизу. Сынмин выпускает лёгкое мычание, жмуря глаза и взглянув на своего искусителя уже неким умоляющим взглядом. По правде в этом взгляде Хенджун не знает, какую именно просьбу он может ещё увидеть кроме фразы — «Не останавливайся, мне нравится!»       Хенджун лишь кивает немотой, это такое некое соглашение с ватным взглядом напротив. Руки вероломно, но в то же время аккуратно продолжают спускать мягкую ткань с гусиной кожи. Поцелуи переходят на ключицы, словно вырисовывая языком на них скрытые слова, что иногда стесняешься сказать. Сынмин уже ловит словно мерцающий дождь из сотни звёзд перед глазами, а Хенджун даже не дошел до самого интимного. Это вызывает многократную очередь ударов сердца, представляя, что же ждёт его дальше.       О моргает ресницами. Взгляд уже немного затуманился и секундно смотрит на лицо возлюбленного, вновь поражаясь его красоте.       — Ты такой красивый… — тяжело выдыхает Сынмин, довольно улыбаясь, потому что Хан легко смущается таким словам. Словам таким он и сейчас смущается даже больше, чем своими действиями.       Может это из-за того, как плавно звучит голос его парня?       О наклоняется к шее, утыкаясь в неё и обдавая кожу горячим вздохом, тело обмякает и легко валится сверху на Хенджуна.       Солнце слегка мерцает в прозрачной тюли, путаясь своими лучами в мягком кружение поднятой пыли, по щекам Сынмина. Хенджун давно думал перейти черту, хотелось все сделать правильно и не поспешно. Но, когда вот так в твоих руках практически плавится твой любимый человек, все твои запланированные идеи ускользают, как умение поймать воду или крупинки песка.       — Я люблю тебя, Сынмин! — Хенджун вырывает свои губы с предплечья, его взгляд наполнен теплотой, заботой и этими громкими словами, что раньше он бы побоялся кому-то сказать.       Сынмин поднимает голову, выдыхая с каким-то смешанным придыханием, в котором крылось любовь, восхищение и возбуждение, которое тот вовсе не ожидал сегодня получить.       — И я тебя люблю, Хенджун-и! Не представляешь как! — дыхание снова сбивается от ощущения чужих рук на голой коже, кажется словно ладони Хана неимоверно горячая печь.       — Не хочешь принять вместе душ? — все же, чем отличался Хенджун, это ответственностью. И ко всему он подходил как всегда серьезно. И даже это приглашения на водные процедуры, была некая забота о комфорте друг друга.       — Хочу. — выдыхает О, думая что теплый или прохладный душ мог бы спасти его от жара, который окутал всё его тело, возможно даже и разум.       Сынмин путается в одеяле, пока пытается встать с Хана, а голова кружится и чужие руки вовремя спасают от падения.       — Осторожнее! — мягко беспокоится Хенджун, плавно приподнимая Сынмина с себя. Оказываясь позади него, целует в затылочную часть и аккуратно направляет к дверям ванны. А О цепляется крепко за ладони своего парня на своей же талии, и с полным доверием следуя направлению, которое ему задали. Слушая чужое умеренное дыхание у собственного уха. Оно успокаивает, убаюкивает все противоречивые и смешанные чувства в груди парня.       — А помнишь… ты хотел потереть мне спинку однажды в душе? — Сынмин внезапно вспоминает один из моментов их беседы, когда все только начиналось между ними и они как смущенные подростки делали маленькие шажки, ощущая особый трепет в сердцах друг друга.       — Ты сейчас об этом думаешь? — щебечет практически в ушную раковину Хенджун. Ведь в его голове совсем другие мысли.       И даже воспоминания о их старом разговоре, его забавляет.       Намерения у него «совершенно» другие.       — Просто вспомнил… — выдыхает рвано Сынмин, чувствуя что лицо покрывается только большим жаром. Ему на самом деле сложно сейчас даже думать, дыхание сбивается и от прилива всех эмоций он только теряет дар речи, сжимая чужие руки сильнее. Даже ноги становятся ватными и делать каждый шаг в сторону ванной все сложнее без чужой поддержки.       Попутно снимая с талии ладони свои и Сынмина, пальцы Хенджуна скользят по приспустившейся ночнушке. Носом вдыхая аромат кожи перемешанный с яркими нотками марципана и бергамота. Пленяющее очарование букета: духов и естественного запаха парня. В этот момент О просто не шевелиться, кажется даже задерживает дыхание лишь бы это мгновение не разрушилось, как хрупкая хрустальная фигурка.       Сынмин набирается сил и некой смелости обернуться, чтобы посмотреть в глаза своей сладкой гибели. Он тонет в них, обвивая руками шею и только открывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Губы судорожно подрагивающие, касаются губ Хенджуна, вовлекая в лёгкий поцелуй.       Плавная теплая волна постепенно обжигает полости рта друг друга. Это похоже на бриз моря. Такое же трепещущее, бушующее с приливом страсти. Хочется в нем тонуть, наслаждаться и ускоряться. Ночнушка скользит вниз, оставаясь в ступнях Сынмина, как зыбучий песок в пустыне, что мешает движению. Хочется быстрее обнажить и Хенджуна. Запечатлеть его наготу в трепещущихся скованных губах с натиском зубов. Сынмин толкает язык глубже, словно делает волну, вовлекая во влажную среду обетования.       Руки О с лёгкой дрожью, трепетно стягивает с любимого парня его ночную футболку, чуть отбрасывает назад по направлению к кровати и не важно, где она приземлится. Длинные пальцы цепляются за чужие плечи, чуть сжимая и словно разминая перед каким-то занятием спорта. Эта мысль внезапно веселит обоих, вызывая еле заметную улыбку во время приторного поцелуя.       Вырываясь из пьянящего тепла, Сынмин оглаживает плечи и прикусывает нижнюю губу. Ему определенно не хватало такой близости. Несмотря на то что они к ней и не рвались особо, тем не менее она не была лишней для них. Это скорее новая ступень, решающий шаг к ещё более серьёзному этапу их отношений.       Хенджуну хотелось излюбить Сынмина, показать свою любовь не только словами и поступками, а также физической близостью. Впрочем стертые в мозоли пальцы Хана все равно были неописуемо нежными, словно предназначенные для его возлюбленного в такой момент.       О с пылающими щеками, одним только взглядом и кивком головы спрашивает разрешение стянуть с Хенджуна его домашние шорты, потому что обычно тот вообще не любит особо оголяться.       Это новый уровень. Увидеть Хан Хенджуна обнаженным.       Он позволяет Сынмину стянуть с себя мешковатую ткань, и как только они оказываются в оголенном пространстве между друг другом. Хенджун тяжело выдыхает и направляет Сынмина спиной к холодному кафелю. Прохладный «ой!», но Хенджун проглатывает в себя неожиданно вырванный вздох. Ладонь ползет по животу Сынмина, касаясь вскоре и шеи, большим пальцем прикасаясь к подбородку, чуть обнажая нижний ряд зубов, ощупывая алую губы.       Сынмин — соблазнительное удовольствие!       А в глазах напротив плещутся тёплые смешанные в кучу эмоции, ноги О чуть дрожат, однако явно не от страха. Внизу живота неожиданно крепко скручивает, подступающая вновь ещё одна волна возбуждения и Сынмин прикрывая глаза, желая приблизиться к Хану и поцеловать опять.       Хенджун стягивает покрасневшую губу Сынмина в рот, слегка лаская ее зубами. Хан лишь облокачивается теперь уже ладонями на глянцевую плитку, прижимая дрожащее тело к себе теснее. Хенджун готов поклясться, что вряд ли уже его когда-то отпустит от этих ощущений и воспоминаний. А ведь они даже не подошли к кульминации. Пока Сынмин тонул в собственных фантазиях, в голове Хенджуна вертелись свои шестерёнки. И почему его руки так шустро пленяют Сынмина? Ведь о таком он читал только на форумах. Инстинкт? Половое влечение?       Хенджун перемещает руку с уже сгоревшей под ладонями плиткой, запуская её в корни волос Сынмина. Небрежно, но все же плавно стягивая его персиковые волосы и наклоняя голову в бок, обводя кончиком носа по скулам. Этот приём даёт ему несколько секунд на соображение, что делать дальше. Хенджун так заморочен обо всём. Неудивительно, что они оказались нагими в их ванной. Сынмином всегда руководила — взбалмошенность.       О громко сглатывает, кажется своим смущением только вызывая улыбку на губах своего парня, который становится только увереннее с каждым разом: то ли из-за растерянности самого Сынмина, то ли просто теряя рассудок под давлением чувств. Руки же старшего медленно обвивают шею Хана. Взгляд только глубже погружается в его шоколадные глаза с переливом собственного отражения в них.       — Погоди, малыш… — Хенджун отстраняется, оставляя Сынмина с холодом на теле и дрожью в ногах ещё больше. Хан стягивает свои волосы назад и рядом открывает туалетный ящик, — Ты же готов продолжить, да?       Сынмин хлопает ресницами, открывая рот, он всё же не в силах и слова вымолвить, поэтому только кивает. Они никогда раньше не заходили «так далеко» и О полностью доверяет Хенджуну, позволяя зайти дальше. Он никому ещё так не доверял себя и свои чувства.       Со стянутыми назад волосами Хан выглядит по особенному привлекательно, заставляя Сынмина внезапно прохныкать. Никто из них этого не ожидал, только у младшего этот звук вызовет удовлетворенную усмешку.       В чём в чём, но для спонтанной близости нужно быть во все оружие. Так по крайней мере рассуждает только Хенджун, в их паре точно. В руках появляется шуршащий пакет и небольшой флакончик. Сынмин громко сглатывает, даже, вот так сейчас, обнаженный, он не так стыдится, как при виде легко узнаваемого содержимого рук Хана.       Сынмин прижимается плотнее к стене, желая чтобы её холод помог ему остудить свой жар и слишком громко выдыхает от соприкосновения холодной плитки с раскаленной от возбуждения кожей. Он сам словно один раскаленный нерв, очень чувствительный и ватный.       Хенджун поднимает глаза на Сынмина, в его взгляде тоже ощущается неловкость и некая склонность. Но он уверен стоит им только начать, все сомнения уйдут сами. Хан прижимается к Сынмину, попутно ставит на раковину содержимое своих ладоней. И не спеша приоткрывает воду. Ему не нравится как дрожит его любимый.       О поворачивает тут же голову к воде, смотря на ровно льющуюся струйку воды и стараясь успокоить сердце, которое стучит громче обычного. Сынмин уверен в своём парне, он чувствует себя рядом с ним в безопасности и тепле, хотя это все равно не отменяет всю трепетность серьёзного шага. Каждый серьёзный шаг к Хану вызывал у старшего особое приятное волнение. В особенности такой шаг.       Физическая близость.       Для Сынмина это всегда значило что-то особенное. Он не хранил свою девственность, он просто хотел дождаться человека, которому его сердце само захочет доверить такой важный шаг в его маленькой части жизни.       В своих воспоминаниях о их начавшихся отношениях можно тонуть бесконечно, но трепетное желание, так тщательно подавленое Ханом, всё же движет куда сильнее. Это даже заставляет его впечатать свою ладонь около плеча Сынмина. Словно они в обычной мелодраме. От чего парень напротив него почему-то блеснул во взгляде огоньком.       — Было конечно уместо на кровати. Но надеюсь ты не против такого… — Хенджун обжигает Сынмина вновь горячим поцелуем, смещая свои руки на его талию. Медленно поворачивая того к холодной плитке щекой. Запуская на его спину свои воздушные потоки дыхания. Губы заворачиваются на чуть мокрой коже в трепетном ожидании.       О громко выдыхает на плитку, упираясь в неё слегка руками. Даже пар появляется на гладкой поверхности от испарения дыхания и медленных капель.       — Откуда ты так хорошо справляешься со всем? — внезапно интересуется Сынмин, стараясь как-то притвориться хорошо держащим себя в руках, хотя из-за чужих горячих ладоней ласково бродячих по телу, ему хочется хныкать.       — Просто доверься мне… — не скажет же Хенджун ему, что тот поселился на подобных форумах, изучая всю информацию. Да, ему было любопытно. Хотя сейчас ощущая свое возбуждения, что практически упирается в ягодицы Сынмина, Хенджун плывет. Внутри него срабатывают животные инстинкты. Ведь парень его слишком соблазнительный, чтобы не думать иначе.       Сынмин аккуратно кивает и снова выдыхает. Он полностью доверяет любимому, поэтому и движения лишнего делать не будет. А руки ведь немного трясутся от неизвестности и беспокойства.       — Черт! Мне так неловко это говорить… — Хенджун прикусывает мочку уха Сынмина. Картинки в голове полностью выключают работоспособность мозга. А руки медленно опускаются к ягодицам, — мне придется тебя растянуть в таком положение. Кхм! Но потом я хочу видеть твое личико!       — Хорошо… — О прикладывается лбом к холодной плите и сам не осознавая вначале выгибается, чуть выпячивая задницу, затем шумно выдыхая и смущённо жмуря глаза. Он начинает кусать губы от волнения, ощущая себя словно натянутая струна гитары в умелых руках его любимого гитариста.       Хенджун все же тянется к ранее оставленным предметам. В его руках легко откручивается крышечку смазки, запуская в нее несколько своих пальцем. Прохладная прозрачная жидкость разогревается в неспешных движениях.       — Ты точно готов? — голос Хенджуна ломается от предвкушения.       Сынмин в ответ только шумно выдыхает, кивая головой и чувствуя новый прилив тепла внизу. Он чувствует сладкий мандраж из-за своего обходительного парня и прикрывает глаза, не зная что делать. Единственное что он понимает, что тихим он быть возможно не сумеет, все же спасибо вода будет скрывать эти интимные звуки.       Хенджун слегка сдвигает Сынмина за талию одной рукой, приоткрывая слегка воду. Пальцы уже вовсю пытаются блуждать между бедер, а прилив возбуждения уже не только упирается в озябшую кожу, но и затуманивает зрение. Лёгкое касания с еле теплой смазкой принуждает Сынмина вдохнуть глубоко.       — Расслабься, а то будет не приятно…       Старший кивает медленно головой и неожиданно тихо хнычет, когда чувствует пробирающиеся чужие пальцы между бедер. Дыхание О сбивается ещё больше, поэтому он жмурит глаза и в это мгновение задерживает дыхание. Теперь и к груди прилипает какое-то приторное тепло.       — Пожалуйста дыши, — Хенджун приобнимает за талию, слегка притягивая на себя для лучшего проникновения, — медленно, малыш… я буду осторожен. Обещаю…       Сынмин выдыхает сипло, тая в чужих руках и облизывает губы, которые пересохли уже от жара. В этот момент голос Хана звучит лишь на заднем фоне, пока на переднем громко стучит сердце от трепета и новых ощущений внутри.       Бризки стекающей воды практически обжигаются от трепещущей кожи, и плавный горячий стон Сынмина схож с испарением. Хенджун припадает к выступающим позвоночника, проходясь губами, где лопатки. А вместе с этим осторожно скользит пальцем внутри Сынмина. Не торопясь проталкивает его сначала до средней фаланги, а потом и вовсе полностью. Внутри слишком узко и горячо, от чего не только сам Сынмин, но и Хан тяжело начинают дышать.       Хенджун ведь только читал, как это происходит, ему не знакомо это ощущение, так же, как и его любимому человеку. Впрочем фантазии или черти в глазах поджигают лишь сильнее желание хотеть друг друга.       О сжимает руки, упираясь сильнее ими в плитку и тихо стонет от новых ощущений, накрывающих его с головы до ног приятнейших чувств и тепла. Его парень словно уже знает самые чувствительные места, хотя сам Сынмин уже стал одним большим чувствительным нервом. Ему хочется прижаться ближе к Хенджуну и закинуть голову на плечо, дразняще выстонав на ухо, вместе с тем некое стеснение заставляет только уткнуться носом в руку и еле слышно прохныкать.       — Тебе нравится? — обжигает вновь своим севшим голосом Хан. Он делает растяжку впервые, и ему, естественно, хочется узнать всё ли в порядке. Ему продолжать? Или перестать?       А старшему чертовски хорошо и горячо, и всё же сказать это вслух он совсем не в силах, поэтому у него вырывается стон, который раздается эхом по шумной от душа ванной. И все же голову Сынмин откидывает на плечо, тяжело вдыхая жаркий воздух.       — Да, Джуни, да! Мне нравится! — выдыхает О, ранее набранный горячий воздух вместе со звучным стоном во втором «да».       Происходящее принуждает Хенджуна лишь ускориться, и заменяя один палец уже на несколько. Плавно раздвигать стенки на манере ножниц, и плавными движениями входить в Сынмина практически до костяшек. Хан обжигает поцелуем. Скользит рукой через талию, грудь и шею, прижимая подбородок крепче к себе. Ноги Сынмина начинают дрожать, да и сам Хан ощущает кончиками пальцем небольшое уплотнение, задев который его любимый практически обмякает в руках.       Из уст напротив вырывается долгий соблазнительный стон, тонущий в поцелуе. Руки О пытаются схватиться за любимого и тело дрожит в сладкой неге, только лишь от пальцев. Представление что же тогда будет дальше только будоражат девственные тело и разум.       Пальцы внутри Сынмина начинают двигаться свободнее. Хенджун облизывает чужие, тем не менее такие любимые губы. И лишь теряет окончательно голос, разрывая поцелуй лишь похрипывает:       — Малыш, я хочу тебя! Больше не могу держаться. Хочу видеть твои глаза…       Пальцы скользят наружу и Хенджун легко поворачивает на себя Сынмина, обжигая вновь его губы, стягивая иногда нижнюю губу зубами. Руки скользят по мокрому телу, он выходит из душа, утягивая за собой О и легко подхватывая под бедра, усаживает на стиральную машинку.       Сынмин тяжело выдыхает, цепляясь пальцами за плечи и придвигается уже сам ближе, ему не хватает тех ощущений внутри себя. Хочется почувствовать больше. Касание друг друга возбуждением лишь больше заводит, и Хенджун осторожно пятится назад, попутно прикрывая воду. Им повезло, что ванная комната у них не такая маленькая как Гониля. Можно не теснится и полностью насладиться друг другом.       Хенджун не отрываясь от губ Сынмина, похлопывает по стиральной машинке, если честно они, когда-то планировали что-то такое только в кровати. Однако двоих несёт от прилива страсти и похоти.       Сынмин смущен всем происходящим, но одновременно ему чертовски хорошо. Жар приятно обжигает его снаружи и внутри, а ноги он набирается смелости закинуть на своего любимого парня, крепко цепляясь ими. Сейчас он словно коала цепляющаяся за эвкалипт.       Хенджун осторожно приобнимает за ягодицы Сынмина, ведь он только доставил дискомфорт любимому, бережливо усаживая его на стиральную машинку. Попутно хихикнул, и снял с салфетки несколько флаконов каких-то средств.       О быстро и непонятливо моргает, пытаясь понять веселье своего парня и звук каких-то вещей, которые оказались убраны.       — Ч-что? Что это? — старший кажется хотел обернуться, посмотреть, только быстро передумал, укладывая голову на плечо Хана. Мягкие и нежные движения рук на собственных ягодицах заставляли, снова рвано вздыхать.       — Делаю комфортное местечко для нас, — улыбается Хенджун и притягивает Сынмина за подбородок на себя, смотря пристально в глаза.       О приближается ближе, целуя в губы и хватаясь своими пальцами уже более цепко за плечи напротив.       — Я люблю тебя… — с новым выдохом горячего воздуха из покалывающихся лёгких, тихо говорит Сынмин. Ему хочется бесконечно долго целовать своего возлюбленного, отдаваться ему когда тот желает. Старший отрывается от любимых губ и смотрит в глаза, одна рука медленно и гладя, поднимается по шее к щеке, поглаживая подушечками пальцев кожу.       И даже это «грубое», приземление спины об стену, лишь начинают сводить с ума. О тихо шипит, все-таки целуя снова в уголок губ словно говорит, что это не причинило ему вред, не сделало больно и он не чувствует никакого дискомфорта.       — Черт! Погоди! — Хенджуна несёт и эта дымка такая очаровательная для него. Он осматривается по сторонам, направляя руку в сторону. Прихватывая оставленные ранее вещи. Ему и стыдно и в тот же момент плевать на все. Разве можно не желать Сынмина?       — Хенджун… — О еле выдыхает, срывающееся с уст имя любимого парня и прикрывает на мгновение глаза, пока голова становится тяжелее с жаром, который кутает её и тело. — Ты такой красивый…       Сынмин очень сильно любит Хана всего и полностью. Его парень самый красивый и волшебный.       — Черт! Сынмин-и, — рука оглаживает свое собственное возбуждение, утыкаясь головкой между бедер. Хенджун, если честно, не опытный, вот только ощутить под собой вялое тело Сынмина... да он самый первый в очереди. И ему на это точно ответят.       — Хенджун-и… — О обвивает руками шею, придвигаясь ближе, прижимаясь телом теснее и укладывая подбородок на плечо, рвано выдыхает в ухо любимому.       Хенджун пытается уложить Сынмина удобнее, вместе с этим прихватывает с собой контрацепцию. Это, если честно, страшно и боязно… вместе с тем разве Хенджун пойдет на попятную? Старший жмурится, чувствуя себя сейчас полностью открытым и беззащитным перед Ханом, впрочем совсем не беспокоясь об этом, скорее наоборот… это заставляет чувствовать себя по особенному ново со своим парнем.       Ощущения бьют в голову, между ребер и обрывают себя в пятках. Руки слегка дрожат, и все же больше от этого чувства, чем от паники. Влечение. Хенджун смотрит на Сынмина, словно сохраняя эту картинку у себя в голове. Обнаженный Сынмин на стиральной машине. Их первый раз…       О громко выдыхает, ему нравится быть таким беззащитным и искренним перед Ханом. Перед любимым человеком в их первый раз. Он плавится в его руках, готовый отдаться, а расслабленное тело только выгибается в спине, стараясь прижаться поближе. Сынмин терпеливо ждёт, когда он почувствует настоящее объединение их вместе физически.       В руках шуршит пакетик, и Сынмин немного подвисает с картины перед собой. Обнаженный Хенджун, с мокрыми прядями на лице, слегка сутулый, тем не менее это вызывает такое трепетное чувство. Сынмин кладет на его рельефный живот ладонь. Это правда выглядит очень очаровательно. А от вида как Хенджун раскатывает резинку по члену, вызывает у Сынмина ещё большую дрожь. Он наконец-то почувствует в себе Хенджуна. От одном только представление, что будет дальше, тело обмякает и валится на стенку.       Сынмин откидывает голову немного назад, прикрывая глаза и внезапно громко выдыхая накопившийся воздух, придвигаясь ближе бедрами. Любимые руки ласково проходятся по бедрам, разглаживая мягкую кожу и заставляя дрожать под ними.       — Ты весь дрожишь, пойдем на кровать? — шепчет Хенджун, притягивая на себя любимого.       Сынмин лишь головой кивает в знак согласия, обвивая совсем слабо руками шею Хана и наваливаясь обмякшим телом, прикрывает глаза, попутно рвано вздыхая так, что видно как грудь вздымается.       И вот они оба на кровати, как и планировали всегда. Спонтанность и первая в жизни растяжка Сынмина, сбила все планы. Хенджун прикрывает собою любимого, поглаживая мокрые виски.       — Продолжим или остановимся? — обеспокоенно спрашивает Хан. О только крепче обнимает и даже неожиданно тихо хнычет на ухо.       — Продолжим… пожалуйста… Хенджун-и, хочу тебя… — старший жмурит смущённо глаза, однако не расцепляет цепкую хватку.       — Скажи, если будет неприятно… — Хенджун сильнее наваливается сверху, словно укрыть Сынмина от дискомфорта и дрожи. Рука тянется вниз, осторожно поглаживая влажность между бедер. Пытаясь войти в Сынмина, крепко сжимая свой член в латексе. О сжимает пальцы на ногах и тихо стонет, цепляясь руками за плечи, оставляя лёгкие отпечатки своих пальцев и прогибаясь в пояснице.       Лёгкий дискомфорт вначале заставляет даже немного проскулить, но сменяющееся на удовольствие небольшая волна тут же накрывает его.       — Д-двигайся… можешь двигаться… — просит Сынмин, тяжело выдыхая. Хенджун лишь цепляется руками в любимого и начинает быстрее двигаться.       Возбуждённый Сынмин это — красиво!       Под Ханом парень весь плавится, когда тот задевает комочек нервов. Это заставляет громко проскулить. Тело хоть и дорожало, впрочем теперь это дрожь совсем другая. Она запускает в животе бабочек. Сынмин не понимает это взмахи крыльев или металла. Вот только от этих ощущений хочется кричать и целовать Хенджуна. О стонет под своим парнем, чувствует как его тело покрывается большим жаром, как появляется испарина на лбу. Он ощущает природные запахи тела обоих, которые смешиваются в одно целое и это только больше погружает Сынмина в какую-то пучину удовольствия.       Хенджун от таких стонов лишь ещё больше ускоряется, и когда любовь всей его жизни всхлипывает и замирает словно на мгновение, смотря ему в глаза. Почему они раньше этим не занимались?       О сжимает пальцы на ногах сильнее, по щекам текут слезы, и все же не от боли, а наоборот. Просто тело Сынмина, как и он сам слишком чувствительны для всего и в особенности для такого важного шага в отношениях с любимым. Он впивается в плечи Хана крепче и жмурит глаза, а из красных от поцелуев уст вырывается протяжный стон. Старшего смущает только то, что их могли услышать соседи. Вместе с тем так сейчас плевать, если честно.       В глазах Сынмина бесконечная галактика, красивый блеск, так и хочется утонуть в нем. Хан тяжело дышит, он ощущает как не только у него приближается оргазм, тем не менее и от резкой узости, и сам Сынмин готов кончить. Хенджуну требуется всего лишь несколько резких и глубоких толчков, как теперь и его самого бросает в дрожь. А Сынмин издает вновь громкий стон, тепло что оказалось в нем, заставило его словить искры в глазах. Прекрасней ощущения он никогда не испытывал. Теперь он понимает почему люди так бывают помешаны на сексе.       О обнимает своего возлюбленного, не позволяя ему выходить из себя и прикрывая глаза, только тихо шепчет на ухо:       — Давай так полежим немного… мне так понравилось…       — …это было слишком хорошо. — Хенджун утыкается носом в шею, пытаясь отдышаться. Сынмин прижимает его только ближе, выдыхая уже расслабленно и сглатывая, целует в висок, спускаясь ласковыми поцелуями к скулам, а затем взяв в руки любимое лицо и повернув на себя целует в губы. Хочется без слов показать насколько все было волшебно для него.       — Это было потрясающе… — вздыхает в губы О, отстраняясь от лица.       Хенджун кивает немотой. Голову кружит от прилива оргазма, от чувств и ощущения. Приятно быть влюбленным. Сынмин улыбается смущённо и довольно, одной рукой стирая влажные дорожки с румяных щёк. Когда Хан покидает его тело, то он лишь тихо выдыхает от того, как его тело помнит все и проживает это все ещё где-то в прошлом, кажется вместе и с головой.       Хенджун довольно быстро возвращается, успев лишь пару секунд дать побыть Сынмину в одиночестве. В руках у него салфетки, со всем трепетом и заботой он протирает любимого парня. Это неловко, однако к этому надо привыкать все-таки. Использованный презерватив летит вместе с салфетками в мусорку. Сынмин не знает как себя вести, что говорить или делать. Он просто молча берет салфетки и помогает Хенджуну протереть себя. В глаза смотреть неловко, только картина перед глазами ещё больше смущает. Сынмин ощущает себя подростком.       Он аккуратно проходит прохладными от влажности салфетками по коже возлюбленного и все же поднимает немного глаза, смотря на Хана из-подо лба. В голове вертится много мыслей и появляется только одно воспоминание.       — Черт! — громко выдыхает Сынмин и смотрит уже большими глазами на Хенджуна. — Мы же Джуену обещали… спортом вместе заняться!       — Сам виноват. Проспал. Не наши проблемы. — улыбается Хенджун и оставляет на губах Сынмина лёгкий отпечаток.       — Ты прав, наверное. — хихикает смущённо О, заканчивая вытирать своего парня. — Тогда может… ещё поспим?       На самом деле сначала Сынмин был бы не против снова принять душ и действительно лечь спать. Тело чувствует небольшую усталость после такого неожиданного бурного шторма. Хотя он соврет, если на секунду не подумал повторить случившееся.       — Вспомни «солнышко»… вот и оно… — в дверь раздается стук и Хенджун укрывает Сынмина, а сам спешит открыть дверь. Джуен похоже прям вовремя проснулся.       — Ты хоть халат на себя накинь, Хенджун-и! — в спину громко напоминает О, хихикая и в мыслях снова думая, что его парень самый красивый в этом мире для него, а сам укутывается в одеяло только сильнее.       Хенджун накидывает на себя синий хлопчатобумажный халат, заботливо подаренный на прошлый новый год Чонсу. И прикрывая дверь спальни, идёт открывать дверь Джуёну.       — Вы чего меня не разбудили? — зевает Ли, потирая пальцами глаза. Хенджун ухмыляется, какой же Джуен неряшливый младший, весь растрёпанный и лохматый, в какой-то помятой футболке и коротких шортах.       — Мы уже позанимались, так что иди досыпай! — Хенджун тыльной поверхности ладони стирает со лба пот.       Джуену сначала вроде бы хочется обидеться на то, что они позанимались и без него, но с другой стороны он вдруг понимает, что это возможность поспать ещё. Поэтому просто кивает, сдерживая усмешку и уходит, не заставляя даже долго ждать.       — Ну ладно. Тогда приятного вам утра! — на прощание только успевает добавить Ли, исчезая с глаз Хана очень быстро.       Сынмин в спальне ждёт, чтобы спросить, что же ему сказал Джуен и не обиделся ли он.       «В общем иногда не так страшно проспать» — все-таки думает Хенджун и мысленно благодарить Ли за его вредную привычку.