the killa

Субин злобно рычит и скидывает со своего рабочего стола ни в чём неповинные бумаги. тут же замирает, нервно озираясь по сторонам. не хватало, чтобы остальные сотрудники сбежались на шум. тогда все определённо подумают, что младший детектив спятил. — я оказался чертовски прав в который раз! они вместе с кофе этиловый спирт мешают? должна же быть причина, почему все настолько ослепли, что не замечают очевидного… они уже несколько месяцев гоняются за неизвестной группировкой, на счету которой, по последним данным, пять крупных грабежей, перестрелка с другой группировкой и сбыт наркотиков. каждый раз одна и та же схема, и каждый раз любая их попытка напасть на чужой след оборачивается абсолютной неудачей. но больше всего в этой ситуации раздражает полное недоверие старших по отношению к новичку. кажется, его взяли в команду, чисто для галочки, подносить кофе и слушать жалобы стариков, пахнущих дешёвыми сигаретами и пылью. а Чхве не ради этого отпахал несколько лет в университете… юношеские мечты рушились с каждым днём, вместе с ними рушилась и вера в справедливость и охрану правопорядка Кореи. похоже стоило послушать родителей и идти на экономиста. Субин правда пытался достучаться до своих коллег, но в ответ получал лишь «ты слишком зелёный, чтобы поучать старших..лучше займись делом и перебери мои карандаши». — слишком зелёный, да… вас в таком случае вообще выкинуть надо. совсем заплесневели в своих кабинетах. естественно, парень так просто это оставить не мог. ещё бы, его первое крупное дело! он каждую ночь засыпал в мечтах о том, как утрёт нос старикам, когда принесёт начальству все материалы на блюдечке. поэтому приходилось работать, зачастую – тайно, рискуя своим задом, положением и рабочим местом, выуживать информацию из каждого свидетеля; ловить каждый кадр на камерах ограбленных банков и тайно лазить по полицейским архивам. иногда риск окупался, получалось нарыть что-то важное. к примеру – на каждом из мест преступлений в качестве случайного свидетеля опрашивается некий Чхве Ёнджун. очевидно – странный пункт, который почему-то намеренно отказываются брать во внимание. мало ли в Сеуле Чхве Ёнджунов. действительно… Субин обречённо вздыхает, опускается на колени и принимается устранять беспорядок, устроенный им же. внезапно из очередной стопки с отчётами выпадает бумажка, помятая, выкрашенная ярко-красным спиртовым маркером, на ней нарочно коряво выведено чёрной ручкой одно единственное слово: «угомонись» — да он, блять, издевается! парень шипит, сминает чью-то неудачную (хотя по такой реакции и не скажешь) попытку вывести из себя и бросает в корзину для мусора. естественно – промахивается, на что тут же корчит измученную гримасу. сегодня явно не его день почему-то именно в такие дни на горизонте несчастий обязательно объявляется он. умудряется напомнить о своём существовании, даже находясь в другом районе, ударить под рёбра лезвием язвительной шутки, задевающей за больное, демонстративно указывая парнишке на его место. чёртов Чхве Даниэль (Субин в какой-то момент начинает ненавидеть собственную фамилию), по стечению очевидно не самых удачных обстоятельств являющийся его коллегой. он старше парня всего на 3 года, однако этого вполне достаточно, чтобы ощутить разницу в отношении к их персонам со стороны окружающих. Даниэль весь из себя такой идеальный, до тошноты. вечно наблюдает за происходящим с лисьим прищуром, чересчур догадливым, вездесущим, читает людей до ужаса легко, словно хирург, рассматривающий сломанную кость на рентгене. быть коллегой такого человека в ситуации Субина – настоящее невезение, но куда большим невезением, как выясняется впоследствии, оказывается судьба быть застуканным таким человеком. Субин – истинный неудачник. вероятно, он часто грешил в прошлой жизни, раз в этой умудрился так проебаться. Даниэль застукал его прямо на месте преступления, роющимся в архивах и бормочущим собственные планы себе под нос. в первую секунду он молился, чтобы старший проявил хотя бы толику жалости, однако спустя время Чхве младший уже жалел, что самостоятельно не пошёл сдаваться. судя по всему, увидев в этой ситуации отличную возможность развлечься, старший заставил рассказать ему всё. с тех пор зад Субина не расслаблялся ни на секунду. он понятия не имел, что вообще сможет выкинуть его сумасшедший коллега, и когда вновь решит поиграться с чужими нервами. эти многочисленные “записки” с требованиями остановиться, сдаться, подчиниться и кучей других не особо приятных синонимов парень находил у себя в кабинете почти каждый день. Субин абсолютно точно ненавидел Даниэля. по крайней мере, на девяноста девять процентов. и всё же от назойливого лиса была польза. в редкие моменты он включал свою рациональную, думающую часть сознания, и тогда у младшего появлялась возможность выговориться, повозмущаться, обсуждая с ним, но в то же время и не замечая его присутствия в своём монологе, план действий, догадки и гипотезы. в такие моменты Даниэль слушал всегда молча, иногда цокал и скептически закатывал глаза, иногда согласно кивал. Субину это помогало. он мог на время отпустить свою тайну и не сойти с ума от распирающей тревоги. стопка бумаг падает на стол, и потрёпанная дверь тут же открывается, противно скрипя. парень морщится, но головы не поднимает, этого просто не требуется. кто-то тихо усмехается, видимо заметив свой красный подарок в корзине среди смятого мусора, щелкает замком и едва слышно приближается. эту лисью походку Субин узнает из тысячи. чужая рука постукивает пальцами по столу, привлекая внимание. ответа не следует, но это вошедшего, кажется, ничуть не смущает. он наклоняется, опаляя горячим дыханием ухо парнишки, оглаживает плечо, хищно скалясь, шепчет… — я скучал… Субин вздрагивает, пытается отодвинуться, но его тут же притягивают обратно. — ты всегда так забавно напрягаешься… признайся, ты ведь сам этого хочешь. просто скажи, и мы вновь повторим ту ночь. Субин ненавидит Даниэля ровно на девяноста девять процентов. кто бы мог подумать, что один единственный процент симпатии и извращённого желания будет ему мешать жить настолько сильно… Даниэль красив кошмарно. его рыжие волосы напоминают пожар в поле, атомный взрыв. его руки отлично бы смотрелись на чьей-нибудь талии - к примеру, на талии Субина. его пухлых губ хочется касаться. он пользуется вишнёвой гигиеничкой. Субин обожает вишню. на губах рыжеволосого она определённо показалась бы вкуснее. до чего ужасные мысли… каждый раз возвращают его в ту ночь, когда была совершена фатальная ошибка. и хотя Субин после этого провёл четкую границу между ними, Даниэль ежедневно обрушивал на него всю свою артиллерию всевозможных вербальных и невербальных подкатов, от которых иногда краснели даже кончики волос. и Субин ровно на девяноста девять процентов ненавидел себя за то, что ему такое внимание безумно льстило. парень вновь вырывается. смотрит холодно. этим взглядом, при желании, можно резать бумагу. такое лишь забавляет. он умилённо смеётся, но всё же отходит, освобождая чужое личное пространство, встаёт напротив, облокотившись на край стола, и выжидающе мычит, требуя новостей. Субин тушуется, трёт уставшие от компьютерного света глаза и откидывается на спинку стула. ему и сказать то особо нечего. операция сорвана, преступник скрылся. у полиции ни улик ни предположений. дело определённо катится по наклонной прямо в адский котёл с бурлящими отходами, в котором, он надеется, будут вариться все обросшие грибами, с которыми он общается только ради создания видимости присутствия, а иначе ради чего он вообще так страдает. в общем и целом – ничего глобально нового, чего Даниэль не слышал. — я не понимаю одного… как он настолько легко просчитывает все наши ходы? у меня иногда возникает ощущение, что он за нами следит, видит каждый шаг… на минуту в кабинете наступает тишина. глаза парнишки с каждой секундой всё сильнее озаряются лучами осознания. до него наконец-то доходит. — только если… он бросает беглый взгляд на Даниэля, тот отчего-то бледнеет, на лице отпечатывается смятение и неуверенность. сомневается? или, быть может, уже догадался, кто стоит за всем этим беспорядком? Чхве пытается продолжить начатую фразу, но его тут же прерывают. — тебе нужно отказаться от этого дела – Даниэль говорит чересчур серьёзно, это пугает, — просто попроси дать тебе что-нибудь попроще. — что ты такое говоришь? предлагаешь мне бросить всё, ради чего я так долго рисковал? Даниэль подрывается с места. он внезапно становится похож на разъярённого зверя. перед Субином сейчас совсем другой человек. жутко, интересно и непонятно. что, чёрт возьми, вообще произошло? — оставь это, слышишь? оставь это, по-хорошему. – нарочно выделяет последнюю фразу, удаляется, хлопнув дверью, оставляет младшего в полнейшем шоке. — нет, он, блять реально издевается… часы противно тикают, нагнетая и без того напряженную атмосферу. эта ночь кажется Субину бесконечной. как бы не пытался, он не может отпустить роем пчел скребущиеся в голове мысли. поэтому вскакивает с кровати каждые пять минут, записывает что-то в дневнике, вешает на доску распечатанные фото сотрудников, проводит к ним алые нити. за окном шумит моторами машин и мотоциклов, смехом и пьяной руганью ночной город. холодильник непривычно громко гудит. капилляры в глазах лопаются, вызывая отвратительный зуд. невыносимо. Субин крепит последнюю фотографию на доску и на него накатывает облегчение. совесть чиста, теперь он сделал достаточно на сегодня. часы тикают всё так же громко, но уже не так противно, превращаясь в вялую усыпляющую симфонию. они показывают ровно 4:55. парень не помнит, как засыпает… и как просыпается лёжа на кровати, накрытый пледом тоже не помнит. но на теле горят иллюзорные следы чьих-то тёплых рук. что ему снилось? впрочем, сейчас важно далеко не это. сегодня он снова рискнёт, ради становления собственной гипотезы истиной…

***

Чхве с трудом удаётся продержаться до конца рабочего дня и не сгореть от любопытства, но он терпеливо выжидает, чтобы наконец выйти на разведку. свет в офисе выключен. здесь пусто и тихо, ни души. разве что охранник, но он никогда не поднимается. никто не придёт. верно же? парень с невероятной скоростью набирает пароль от чужого компьютера. наблюдать за работой стариков не так уж и бесполезно, особенно – когда у тебя отличная память. он открывает базу данных и пролистывает всех сотрудников, работающих и работавших в его отделе. должно же быть хотя бы что-то. где-то к середине списка буквы начинают расплываться прямо на экране, но среди этой трясины взгляд внезапно цепляется за знакомое имя. — так-так, статус, звание… - он усмехается, нажимает на анкету лиса забавы ради, ему нужно отвлечься. — о! он никогда не говорил, что у него два имени. Чхве Ёнджун идёт ему, пожалуй, больше. стоп… — где-то я это имя уже видел… осознание приходит резко, как сосулька, упавшая с крыши и пронзившая голову насквозь. сердце на секунду замирает, дышать становится сложнее. Субин отказывается верить в увиденное. это ведь может быть простым совпадением, верно..? …но всё объясняется слишком хорошо, чтобы быть таковым… — ты снова здесь? – нет, только не его парень хочет сейчас увидеть. Субин реагирует настолько быстро, насколько может, закрывая окно с анкетой. он бросает, смазанную фразу о том, что уже уходит. в глаза не смотрит – знает, что его, скорее всего, раскрыли, и едва сдерживается, чтобы не сорваться на бег. его спину прожигает острый взгляд. он попался попался, как трусливый кролик, загнанный хищником в ловушку. дом всегда служил ему нерушимой крепостью. нужно закрыть дверь на ключ сразу, как только зайдёт внутрь, а затем проверить все окна, спрятать ножи и достать пистолет. он ведь успел, верно? как наивно… парень идёт по коридору медленно, подозрительно озирается по сторонам, прислушивается – что-то не так… назойливые часы больше не тикают. из темноты чья-то крепкая рука хватает его за горло. в нос ударяет дурманящий аромат, и глаза слипаются, не желая следовать тщетным попыткам юноши остаться в сознании. он – добыча, которая попалась. Субин просыпается от холодного воздуха, струящегося по тёмному покрывалу кровати – это значит, что окно открыто, он в этой комнате не один. а ещё его руки связаны самым варварским способом, запрокинуты вверх. зачем он купил кровать с такой спинкой…. острота зрения постепенно возвращается, и в полумраке он видит силуэт, чьи волосы под светом уличных огней мерцают тлеющей свечой. Даниэль (или теперь будет правильнее сказать Ёнджун..?) курит. сейчас он похож на дракона, готовящегося извергнуть пламя с минуты на минуту. как забавно думать об этом в такой ситуации. — твоя схема оказалась верна практически полностью, но в середину стоило поместить меня. парень докуривает сигарету и тушит её в банке недопитого энергетика. тихо приближается, потирая костяшки пальцев, пока Субин отчаянно представляет, каким образом ему предстоит встретить собственную смерть. кровать издаёт короткий скрип, когда матрас прогибается от веса второго тела. — я ведь предупреждал, Субин. тебе не следовало лезть. — теперь ясно, почему мы не могли никого поймать... – младший горько вздыхает, дёргая затекшей рукой, — я же сам лично сливал тебе все подробности, идиот. — поверь, не только ты. или думаешь, твои старшие коллеги действительно такие глупцы? он успевает издать лишь удивлённый вздох, когда Ёнджун нависает над ним, с нежностью коллекционера оглаживает чужие ключицы, выглядывающие из-под предварительно расстегнутой рубашки, и жадно улыбается, когда слышит сбитое дыхание. ему так нравится доводить жертву до безумия, особенно, когда жертве это нравится тоже, пусть та и не осознаёт этого. пока что… — и? что ты теперь собираешься делать? убьёшь меня? — Субин, знаешь, в чём твоя главная проблема сейчас? рыжеволосый огненным смерчем проходит по коже, забираясь руками под рубашку, царапает рёбра, с упоением слушая недовольное мычание вместо ответа — твоя главная проблема заключается в том, что я от тебя без ума. и в этом виноват ты сам. Ёнджун припадает губами к бледной шее, почти вгрызается, оставляя дорожку из бардовых цветов, распускающихся на коже… ведёт по ним языком, выбивая из младшего хриплые вздохи. солоноватый вкус кожи действует, как наркотик, перерезая любые тормоза. хищник, ощутивший хотя бы раз вкус добычи, больше никогда ни за что её более не отпустит. Субин чувствует себя странно. ему совсем не страшно, ему не противно. он чувствует лишь неутолимый интерес и жажду продолжить. он чувствует, что готов подчиниться, это задевает его гордость. но ему ничего не остаётся, кроме того, чтобы сдаться. — ты… просто чертов зверь – голос прерывается от искрящихся ощущений, а руки требуют свободы, им тоже хочется касаться. — в таком случае, приручи меня Ёнджун перерезает верёвку на чужих руках. он знает, что от него уже никуда не денутся, ещё до того момента, как эти руки обвивают его шею и тянут ближе. они целуются прочти отчаянно, задыхаясь от нехватки воздуха и от собственных желаний, внезапно вышедших наружу, словно оголённые провода. они отдаются собственной страсти, наполняя холодную комнату горячими искрами и плавящими поцелуями.