Весна в ми-бемоле

***

Падавший с серого неба мокрый снег впечатывался в окно и съезжал вниз, оставляя после себя неровные разводы. Двор изобиловал мусором, прошлогодней пылью с дорог, жестяными банками из под пива и утопичным пейзажем в серых тонах. Весна прекрасна, не так ли? Высокий мужчина выудил из кармана выглаженных брюк стальную зажигалку. Она была местами проржавевшая с червленной гравировкой по краям. Антикварная. Брюнет ловко открыл крышку-хлопушку и проехался пальцем по колесику несколько раз, чтобы добыть желанный маленький огонек. Кончик подставленной сигареты вспыхнул алым и тут же поблек в первой струйке дыма. Мужчина манерно зажал сигарету меж двух пальцев и подставил фильтр к обветренным губам. Глубокий вдох и следом выдох. В голове наконец-то пусто. Приторный сладко-горький дым глубоко оседал в лёгких и голове, наглухо перекрывая паршивые эмоции накопившееся за день. Мужчина постучал концом сигареты о хрустальную пепельницу, сбрасывая пепел. Из какой-то квартиры на первом этаже послышалась скрипка. Напряженная мелодия отражалась от больнично-выбеленных бетонных стен и деформировалась во что-то необычное, причудливое. Пальцы неосознанно начали сами по себе плавно покачиваться в воздухе над подоконником, под переливы и резкие бабахающие аккорды. Мужчина выкуривал уже вторую сигарету, но большая часть лишь осыпалась пеплом, а дым так и не заполнял лёгкие. Заслушался. Мелодия прекратилась и послышался щелчок дверной хлопушки. Удивительно, что ими еще кто-то пользовался. Казалось, что это уже ушедшая эпоха.       — Фу, ну и накурено же! Вы что себе позволяете?! — Из открывшейся двери ураганом вылетел парень с растрепанной косой и громкими осуждениями. Весь в домашнем. Бесформенная серая футболка и разношенные полосатые штаны и пыльные шлепки. Белобрысый метнулся на лестницу и встретился взглядом с нарушителем.       — Я скоро закончу и открою окно. Не наводите суету, — темноволосый вновь отвернулся к окну, смакуя губами почти дотлевшую сигарету и стараясь игнорировать сверлящий взгляд в спину.       — Ладно, шучу, — блондин улыбнулся и поднялся по лестнице к незнакомцу. Оперся спиной об стенку, выставив одну ногу вперёд. — У вас случаем не будет лишней сигеретки? Забыл купить новую пачку, когда шёл с репетиции. Темноволосый мужчина без энтузиазма залез в пачку и нащупал сигарету. Последняя. Он протянул её блондину и дал прикурить. Огненный всполох отразился в разноцветных глазах, перед тем как парень прикрыл веке и выдохнул в блаженстве.       — Боже, спасибо вам большое. А то с ума уже схожу от постоянных репетиций, — блондин облакачивается о подоконник пообок от незнакомца и выдыхает дым. Флегматичному мужчине не нужно складывать в уме два плюса два, чтобы понять, что рядом с ним стоит музыкант. Причём весьма измотанный и одичавший в своей квартире от постоянных повторов произведений, которые не получаются.       — Вы где-то выступаете? — Темноволосый старался прилипить взгляд хоть к чему-то. Выбор не густ: обшарпанная стенка, говняный пейзаж за окном или же профиль белобрысого жильца.       — Да! Завтра в главной городской филармонии! — Блондин постучал кончиком сигареты о край пепельницы и грубо обхватил фильтр зубами, гордо лыбясь. Чем-то он сейчас напоминал того самого моряка из старого мультика, который обожал есть шпинат. — Приглашаю! Мне дали халявный билет, как лучшей скрипке оркестра!       — Какая интересная номинация. Впервые слышу о такой, — решает подпилить темноволосый, чтобы парень не раздувался от гордости. Однако сходить на вечер классической музыки идея весьма не дурная. Давно не дышал запахом тканевой обивки обтянутых раскладных кресел и динатуратными женскими духами. Но прям так спонтанно? Завтра?       — Ну это образно. На самом деле мне дали его за честно натертые мозоли, — блондин наглядно продемонстрировал ладони, где меж пальцев виднелась добротная ороговевшая кожа, — и это, чего-то я пропустил момент преставления. В общем я Гоголь Николай Васильевич. А вас как? — Блондин уже протянул руку для крепкого рукопожатия.       — Фёдор. Фёдор Михайлович Достоевский. Чудной сосед сказать нечего. Пришлось отдать последнюю сигарету, но зато взамен в другой руке уже красовался пожульканый вспученный билет.

Искусство по цене одной сигареты Интересная сделка.

***

До того пыльная погода сменилась первыми дождями. Фёдор точно не прогадал, что взял с собой зонт и вызвал такси прямо к зданию филармонии. Хоть какой-то плюс в том, когда ты сам у себя начальник. Не стоит отпрашиваться с работы пораньше. Да и чтобы зла никто не держал, он принял решение отпустить подчинённых. К тому же вечер пятницы. Чем не повод? Фёдор прошёл в гардероб, снял пальто, под которым была водолазка с чёрным пиджаком и брюками. Лакированные туфли придавали большего лоска всему образу. Это можно было понять по лицам женщин, которые то и дело задерживали глаза дольше положенного. Достав всë важное из карманов верхней одежды, он направился в зал, чтобы занять указанное место на билете.

6 ряд, 13 место.

Разместившись поудобней в кресле и дождавшись тройного звонка, Достоевский устремил взор на сцену. Место, на котором сконцетрировался весь свет прожекторов, а зал утонул в предвкушающем полумраке. Музыканты вышли из-за кулис и заняли свои места. Подготовили инструменты, открыли партитуры. Пара разноцветных глаз без особого труда отыскала в черноте зала званного гостя. Лишь за пару секунд до взмаха рук дирижёра, Достоевский успел найти скрипача взглядом. Тот еле сдерживал сияющую улыбку. Радовался, что пришёл и не опоздал. В зале прозвучали бабахающие аккорды труб и барабанов, заставляя каждого сидящего вздрогнуть.

Концерт начался.

Чудесная мелодия разливалась по всему залу. Она была то нежной и согревающей, как топлёное молоко в пробуждающем утреннем чае, то колкой и тревожной, словно в тебя вонзали множество ледяных игл и выворачивали всю твою суть наружу против воли. Фёдор вскинул руку и посмотрел на циферблат наручных часов. Концерт почти подходил к концу. И вот, после очередной композиции все заопладировали и приготовились слушать дальше. Женщина, ведущая вечера, вышла на сцену и объявила уже знакомое имя и название произведения, завершающего вечер.       — В завершение этого прекрасного вечера прозвучит последняя композиция. «Таинственный сад». Соло скрипка, исполняет Николай Васильевич Гоголь. К парню устремилась сотни пар глаз, но лишь украдкой он поглядывал только в одни, пока пробирался к центру, через сидящих коллег с инструментами. Дирижёр кивнул и пианист начал неспешно перебирать пальцами по клавишам, параллельно удерживая педаль, для более погружающего звучания. Николай приставил смычок к струнам и приготовился вступить. Прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Фёдор не заметил сам для себя, как тоже начал контролировать дыхание и почти перестал моргать. Казалось… что эта мелодия как хрупкое стекло, которое вот вот разобьётся вдребезги. Попробуешь собрать, порежишься. Николай самозабвенно жестикулировал кистями рук, пальцами. Последние дрожали от напряжения, когда блондин зажимал ту или иную струну. Было заметно, насколько юноша спокоен, серьёзен, собран и вместе с тем он плавился изнутри от эмоций, приображавшихся в чувственную мелодию, трогавшую за другие струны…

Сердечные.

***

Достоевский ещё около месяца назад поразился талантами этого юноши, когда тот согласился сыграть ему на своей скрипке. В тех же простецких домашних штанах и футболке. Сигарета дотлевала в пепельнице на небольшом чайном столике в маленькой гостинной в свете тусклой лампочки, пока Николай погруженно шпарил Паганини, словно сумасшедший. Сейчас всë было почти тоже самое. Поменялась лишь одежда. Не более. Ослепительно-белая рубашка светилась под лампами прожекторов, а официальный чёрный пиджак со штанами подчёркивали его складное тело. Фёдор не заметил как у них появилась небольшая традиция по вечерам, если оба не склеивали ласты после работы. Николай предложил устраивать музыкальные вечера у себя в квартире с обсуждениями того или иного произведения или композитора. Достоевский положительно отреагировал на задумку блондина. По условиям маленького договора, он взял на себя приготовление стола. Ну как сказать стола. Тарелка горячих бутербродов с плавленным сыром, молочной колбасой и с толстым слоем майонеза. Иногда салат из овощей и жестяная банка шпротов. Фёдор в свою очередь приносил дорогой алкоголь, который был не по карману музыканту. Иногда Достоевский решался побалывать творца искусства и заказать что-нибудь из дорогого ресторана на дом. Фёдор прекрасно помнил виртуозную игру Николая... Особенно после лишних бокалов принесенного дорогого джина. В какую-то из их встреч у блондина развязался язык с руками. Он уже не играл на скрипке, а был всецело увлечен другим инструментом, в который старался вложить все свои чувства. Ему хотелось извлечь из самых недр тяжко поднимающейся груди желанный звук. Услышать нужную тональность. Николай и вправду игрался. Провоцировал своим лёгким на первый взгляд характером. Фёдор был не против интрижки на одну ночь. Он привык к мимолетным связям, про которые утром уже никто и не вспомнит. А самое главное, обе стороны останутся довольны. Но было в этом скрипаче что-то тёплое, домашнее. Достоевскому впервые не хотелось превращать эту маленькую грешную прелюдию в очередную интрижку. Не в этот раз. Хотелось, чтобы всë было по другому… Николай кое-как снял с себя одежду и потянул на себя темноволосого за галстук, вовлекая во влажный поцелуй, пока тот спешно снимал лишние слои одежды. Поскрипывание пружин, ритмичные тихие постанывания при каждом лёгком толчке и низкие, гортанные при глубоких. Пылающие красным плечи, кончики ушей и пальцы рук. Николай заполошно нашептывал чужое имя и мольбы, сминая простынь до белеющих костяшек на пальцах. Наслаждался, как Фёдор каждый раз при очередном движении бедер проходился внутри по сладострастной точке. Блондин обернулся через плечо и узрел горящее от напряжения бледное лицо, поддернутое ярким румянцем на щеках. Также его обманчиво слабые руки, сминающие ягодицы до отметин, словно стальной капкан и вместе с тем нежно наглаживающие поясницу с плечами. Фёдор истошно выдохнул и кое-как разлепил веки, перед которыми плясали красные мушки. Любезно помог дойти Николаю до конца парой лёгких движений пальцами по органу, трепетными поцелуями в шею и нежными словами над ухом.

***

Зал заопладировал, возвращая Достоевского в реальный мир. В мир, где Николай до сих пор стоял в шикарном костюме в центре сцены со своей скрипкой и шёл на поклон в третий раз под бурные авации. Фёдор не торопился. Ждал, пока пройдёт толкучка меж рядов и только тогда поднялся со своего места, следуя из зала прямиком к двери, откуда один за другим выходили музыканты. Он поджидал своего скрипача. Скучающе оглядывая окна, за которыми уже было темным темно и провожал взглядом силуэты, выходящих музыкантов с инструментами в габаритных чехлах.       — Ну что? Идём? — Николай резко схватил Фёдора за руку со спины. Расплылся в довольной и одновременно уставшей улыбке. На нём был криво-косо намотан красный шарф и одето бежевое пальто. В руках же красовался футляр со скрипкой.       — Давай понесу. Даже не смей говорить сейчас, что не устал. На лице всё написано, — Фёдор без спора ловко перехватил футляр из рук блондина. Николай украдкой ловил на себе недоумевающие взгляды коллег и слышал смешки в спину, пока они направлялись по каменному залу с высоким потолком прямиком к выходу из филармонии. Дождь закончился и их головы встретило бездонное чёрное небо без единого облака. Лишь кое-где перемигивали звезды.       — Федь, давай прогуляемся? Нам ведь недалеко до дома. Хочется свежим воздухом подышать после той духоты в зале, — Николай сонно зевнул и прислонился к Фёдору, когда был уверен, что покинули с людную площадь.       — Хорошо. Следуй за мной. Фёдор повёл блондина по жилым дворикам, и переулкам меж разгрузочных задников супермаркетов. Оранжевые фонари бликовали на мокром асфальте, где-то далеко слышался собачий лай. В окнах домов можно было поразглядывать обустройство комнат и людей. Кто чем только не был занят. Кто-то готовил на кухне ужин, кто-то смотрел телевизор, а третьи курили на балконе и разглядывали прохожих, таких как они. Вот они завернули за угол какой-то обшарпанной пятиэтажки и Николай остановился, чем вызвал недоумение темноволосого.       — Федь, тебе ведь понравилось моё выступление? А то ты ни слова не сказал… — блондин немного поник и засунул руки в карманы пальто. Достоевский оглянулся по сторонам и подошёл к расклеевшемуся блондину. Не выпуская футляр, одной рукой заправил непослушные пряди за ухо и огладил скулу. Николай вынул согревшуюся руку из кармана и уместил поверх, переплетая пальцы. Фёдор повёл подушечками ниже, задерживаясь на губах, интригующе пальпируя самую кромку. Николай томно выдохнул и Достоевский сделал шаг вперёд, чтобы разделить одно дыхание на двоих под весенним куполом ночи.