Сильнейший Временной Парадокс

Я проснулся от нежного прикосновения утреннего солнца. Лучи пробивались сквозь колонны древнего храма, золотили пыльные плиты пола и играли бликами на гранитах статуи Кнефмтити. Богиня безмятежно взирала вдаль, а рядом, свернувшись клубочком, спала Кнеф. Её шоколадная кожа отливала бронзой в свете зари, а тёмные волосы разметались по каменному постаменту. — Кнеф, пора вставать, — тихо произнёс я и осторожно погладил её по голове. Она поморщилась во сне, прижалась ко мне ближе, словно пытаясь продлить мгновение покоя. Но я знал: времени мало. Аккуратно подняв Кнеф на руки, я вышел из храма. В груди нарастало предвкушение — сегодня всё изменится. Разбежавшись, я подпрыгнул и легко перелетел через стены Нарфаниса. Город раскинулся передо мной, словно живая картина. Утреннее солнце заливало светом дома с терракотовой черепицей, позолоту храмов и статуи древних богов. Люди просыпались, начинали новый день — кто‑то уже трудился, восстанавливая улицы после недавней битвы, кто‑то молча хоронил павших. Приземлившись за пределами городских стен, я направился к порту. Там меня ждали верные друзья: Монту с его суровой мудростью, вечно ироничный Спенсер, неугомонный Ронас и робкая, но отважная Селиасэт. — Я должен попросить вас о помощи, — произнёс я, передавая Кнеф Селиасэт. — И просьба эта не из лёгких. Монту нахмурился: — Что за помощь тебе нужна? Спенсер усмехнулся: — Это касается Высших Богов, я так полагаю? Селиасэт запнулась: — Я… Эм… Помогу, чем смогу… Ронас радостно запрыгал: — И я помогу, дядя! Я глубоко вдохнул: — Мне нужна ваша сила. Я собираюсь бросить вызов одной из Высших Богинь. Друзья без колебаний протянули мне руки. Я ощутил, как их энергия вливается в меня, наполняя каждую клетку тела. 70 % их мощи, включая силу Кнеф, теперь были со мной. — Спасибо, друзья, — прошептал я. — Но прежде чем идти в бой, давайте подарим Нарфанису немного радости. Я улыбнулся самой искренней улыбкой, которую только мог изобразить, и превратил своё оружие в огромный микрофон и колонки. — Концерт? — удивлённо поднял бровь Монту. — Именно! — воскликнул я. — Идём к храму Хэтинтэпа! На главной площади Хэтинтэпа, у подножия статуи Бога‑Фараона, собралась толпа. Жители Нарфаниса с тревогой смотрели на нас — пятерых богов на крыше храма и меня, стоящего у ног статуи в окружении членов То’Ифэтун. Я поднял руку, и воздух наполнился магией. Звуки зазвучали сами собой, а мои губы произнесли слова песни, что жила в сердце: Мы, Тени, в Правительстве, Тайный Союз, Сбросим со света предательства груз. Фиолетовый глаз смотрит прямо в упор, Мы выносим для Мисра свой приговор. Огни зажжены, близок час к отправлению в иные миры, Мы начнём восхождение. Ты видишь лишь маски, не видишь имён, Наш орден — закон для Великих Времён. Голоса золотых масок подхватили мелодию. Салик, старший бог, вышел вперёд: Садик наш старший Бог и Фараон знал, почему этот край обречён. Он запретил нам цветущий Восток, Чтоб правду не вынес случайный поток. Мы пели, и магия сплеталась с музыкой. Жители Нарфаниса забыли о страхе — их лица светлели, а ладони начинали хлопать в такт. Когда последний аккорд растворился в воздухе, площадь взорвалась овациями. Члены братства поклонились, бросили под ноги дымовые шашки и исчезли в облаке дыма. Я превратил инструменты обратно в оружие и телепортировался в другой мир, оставив за спиной восхищённый город. Мир Проппия Из белой вспышки света появился агент Малецки. Он достал голографический проектор и начал сканировать местность. — Катастрофически огромное количество энергии, — пробормотал он. — Такого хватило бы, чтобы запитать весь Синклит на 20 веков… Проектор выдал данные: Объект № 996. Багровый Лорд. Описание: Носит сумку цвета обсидиана и клинок того же оттенка. Чёрный цвет кожи, когти на руках. Одет в форму убийцы с красным орлом на спине. Предположительно бессмертен, способен менять облик.Особо опасен. Особенность: Уничтожает альтернативные ветки реальности, перезаписывая их. Агент связался с Десальт: — Я обнаружил следы объекта 996… и могилу. — Могилу? Кого? — голос Десальт дрогнул. — Джон Дейви Харрисон, — ответил Малецки, стирая пыль с надгробия. Десальт выругалась: — Возвращайся, Малецки. Немедленно. Красная вспышка перенесла меня в тайную лабораторию. Жёлтые стены, мигающие лампы времён СССР, брызги чёрной крови на полу — всё это было мне знакомо. Я натянул резиновые перчатки и приступил к эксперименту. Цель: создать стабильную субстанцию на основе крови могущественных существ и стихийной магии. Материалы: Кристаллы Эфира (со спины Кристальной Ящерицы); Кровь Дракона Белого Пламени (лёд); Кровь Королевы Гарпий (воздух); Сгусток Магмового Слизня (огонь); Электрических Саламандр (молния). Элементы Стихий: огонь, вода, воздух, земля, молния, пустота; Вспомогательные Реагенты: кристаллы Маны, эссенция жизни, пыльца фей, роса Игдрасиля. После множества попыток смесь наконец приобрела золотистый оттенок и начала светиться. Я охладил её, добавил пыльцу фей и росу Игдрасиля, заморозил на 12 часов. Результат: идеально гладкая рубиновая сфера диаметром 3,8 см. Она пульсировала магической энергией, храня в себе силу крови и стихий. Из сферы я создал 20 таблеток для усиления магии и два браслета с рубиновыми жемчужинами. Каждая жемчужина в четыре раза увеличивала силу, а заодно служила хранилищем избыточной магии. Я оттачивал навыки владения парными кинжалами, медитировал, увеличивал объём маны. Убийство Высшей Богини привлечёт слишком много внимания — нужно было место, где можно спрятаться. — Господин! — раздался голос. Маленький демон поставил передо мной чёрный чемоданчик. — Ваш флакон душ готов. Из чемоданчика повалил изумрудный пар. Я достал горячий ромбовидный кристалл. — Эврика! — воскликнул я. — Я знаю, что делать! Убрав кристалл в карман, я исчез в багряной вспышке. Тем временем в мире Поена Келон и Пуговица сидели в тени раскидистого древа, разложив перед собой карту с причудливыми отметками. Они обсуждали заказы на устранение ханзиров — загадочных существ из разных миров. Пуговица, ловко орудуя тонким стилом, делала пометки на пергаменте: — Этот ханзир из мира Игнис‑Три охраняется древними чарами, — задумчиво произнесла она. Потребуется особый подход. Может, использовать дымные зелья, чтобы сбить его с толку? Келон, откинувшись на ствол дерева, поправил широкополую шляпу и улыбнулся: — Зато награда стоит усилий. Представь: месяц отдыха где‑нибудь на побережье, где волны шепчут сказки, а вино льётся рекой. Неподалёку, в квартале воров, у старого вишнёвого дерева, горел уютный костёр. Воры, собравшись вокруг, пели старинные песни о дальних странствиях и затерянных сокровищах. На вертелах аппетитно шипели куски жареной крысы, а рядом на расстеленных коврах лежали трофеи недавних вылазок: золотые монеты с выбитыми гербами, бриллианты, серебряные кубки с изящной гравировкой. Один из воров, с гитарой, инкрустированной перламутром, заиграл плавную мелодию. Остальные подхватили песню — негромко, с душой. Кто‑то разливал вино по кружкам, кто‑то делился историями о самых удачных проделках. В это же время контрабандисты возвращались через мерцающий портал и кричали "Навар". Они несли тяжёлые мешки с диковинным товаром: ржавые шестерни древних механизмов, склянки с мерцающей жидкостью, связки сушёных крыльев неизвестных существ. — Сдадим это мусорщикам, — бодро сказал один из них, поправляя лямку мешка,а потом в «Пузатый Лис». Говорят, сегодня там подают эль с пряностями из Эрессии. Говорят, он дарит сны о далёких краях. У арки перехода стоял маг‑портальщик — седобородый старик с добрыми, но усталыми глазами. Он ворчал, но без злобы, скорее по привычке: — Ну куда же так торопиться? Портал — не дверь в сарай, его силой не откроешь. Терпение, молодые люди, терпение! Он поправил амулет на шее — тот мягко светился, поддерживая связь между мирами, — и добавил с улыбкой: — Магия любит спокойствие. И оплату по тарифу, разумеется. А в золотом городе травников, где улицы были вымощены полированным мрамором, а фонтаны наполняли воздух ароматами лаванды и шалфея, жизнь текла размеренно и неторопливо. Травники в длинных мантиях с вышитыми травами собирались на площади ровно в полдень. Начиналось их традиционное чаепитие — «Очень важное дело», как они шутливо его называли. Они разливали настой из листьев серебристого древа, любовались видами города с его террасами, увитыми плющом, и делились открытиями: кто‑то нашёл новый сорт голубого тимьяна, кто‑то изучил свойства корня, который, по легендам, пробуждает память предков. — Какой прекрасный вид, — вздохнул один травник, поднимая чашку. — Словно сама природа дарит нам этот момент. — Да, — кивнул другой, задумчиво глядя на горизонт. —И всё же где‑то там, за горизонтом, ждут новые травы, новые тайны… Но эти мысли быстро отступали перед ароматом свежего пирога с ягодами и теплом дружеской беседы. Келон (вздыхая): — Да уж, работенки прибавилось… Пуговица (откинувшись на ствол дерева и покручивая в пальцах серебряный кинжал): — И не говори… Может, выпьем сегодня по кружечке? Келон (с лёгкой усмешкой): — Ох, я с радостью, Пуговка. Только если это не закончится, как в прошлый раз... Если ты понимаешь, о чём я. Пуговица без предупреждения кидает в него небольшую палку, что валялась рядом. Та ударяет Келона в плечо. Пуговица (строго): — Дурак! (Пауза. Она откидывается назад, скрещивает руки на груди.) — А кстати… Где твой странный дружок? Келон (почёсывая затылок): — Честно, без понятия. В последний раз мы с ним были в мире эльфиек — на горячих источниках… (Он осекается, понимая, что сказал лишнее.) — А… ой. Пуговица медленно поворачивается к нему, взгляд её становится острым, как клинок. Она в два шага оказывается рядом и защемляет голову Келона локтем, слегка встряхивая. Пуговица (шутливо-грозно): — Так‑так… У каких это вы там эльфиек были, а? Отвечай, костлявая ты рожа! Келон (пытается вывернуться): — Я могу всё объяснить! Пуговица: — У тебя три секунды. Раз… два… Келон (торопливо): — Мы просто отдыхали, клянусь! Ничего не было! Пуговица отпускает его, фыркает и отступает на шаг. Пуговица: — Ладно, живи пока… Келон (поправляя воротник): — Какая ты ревнивая… Пуговица (глядя ему прямо в глаза, но с намёком на улыбку): — Ты моя собственность. И ты принадлежишь только мне одной. В этот момент к ним подходит Мико и садится рядом. В руках у неё аккуратно упакованная коробка, перевязанная красной лентой. Мико: — Привет, мам. Принесла твой обед. Пуговица с волнением принимает коробку. Её движения осторожны, почти трепетны. Она вскрывает упаковку, и в воздухе разливается аромат восточных специй. Внутри — свежеприготовленные блюда: рис, политый соусом терияки, лапша фунчоза, украшенная кунжутными семечками, аппетитные рулетики из яиц и нежные котлетки из мяса. Пуговица (мягко, с теплотой): — Ох, спасибо, дорогая. Ты, как всегда, потрясающая. Мико (слегка краснея): — Спасибо… А ты не видела Влада? Пуговица (вздыхает): — К сожалению, уже давно не слышно о нём. Он словно растворился в воздухе. Мико: — Не возражаешь, если я отправлюсь на его поиски? Пуговица (настороженно): — Если будешь максимально осторожна. Мико (усмехается, встаёт и поправляет плащ): — Ты разговариваешь с принцессой убийц и ядов. Я всегда осторожна. Она уходит горделивой походкой, держа спину прямо, словно готовится к большому приключению. Пуговица (вслед ей, тихо): — Глупая влюблённая девица… Она берёт палочками кусочек рулета, задумчиво жуёт. Вдруг чувствует, как костлявая рука ложится ей на плечо, а затем её обнимают сзади. Келон (тихо, почти шёпотом): — Как и мы были когда‑то… Пуговица (улыбаясь, чуть поворачивает голову): — Да, прекрасное время было. Она нежно чмокает его в челюсть. Пуговица (шутливо строго): — Но не привыкай. Я не всегда такая добрая. *Мир DOOM* Рассэмон: Что ты задумал ? VM: Я хочу собрать много-много душ, чтобы потом создать зерно. Рассэмон: Зерно? Какое зерно? VM: Мира конечно. Хочу создать скрытый мир, в котором меня не найдут Высшие Боги. Рассэмон: Подушка безопасности ? VM: Типа того… Рассэмон: А как же наше измерение сновидений? VM: Мы используем его в качестве основы для нашего мира. *Рассэмон покинул моё тело и встал рядом, положив руку мне на плечо* Рассэмон: Тогда я тоже хочу повеселиться малыш. Тьма сгустилась над Ущельем Скорби, когда мы с Рассэмоном замерли на краю обрыва. Внизу, в глубине пропасти, клубилась орда демонов — их уродливые силуэты извивались в агонии, а рты, полные гнилых клыков, исторгали вопли, похожие на предсмертные хрипы умирающего мира. — Пора, — хрипло бросил Рассэмон, и его глаза вспыхнули алым огнём. Мы прыгнули. Падение длилось вечность. Ветер свистел в ушах, а внизу демоны уже заметили нас — их вой поднялся до небес, смешиваясь с запахом гнили и серы. В тот миг, когда мы коснулись земли, Рассэмон превратился в вихрь стали и ярости. Его когти, покрытые рунами древнего проклятия, рассекали плоть демонов, оставляя за собой следы кипящей чёрной крови. Каждый его прыжок сопровождался вспышками багряного пламени — оно пожирало тела, превращая их в пепел, который тут же подхватывал ветер. Я же действовал иначе. Мои пальцы сложились в сложный жест, и воздух вокруг меня задрожал. Из ладоней вырвались кровавые нити — они извивались, как живые змеи, и мгновенно обвивали шеи ближайших демонов. Хруст позвонков слился с их предсмертными хрипами. Головы откатились в сторону, а я уже направил волю на следующее заклинание. Души павших демонов, мерцающие тусклым фиолетовым светом, потянулись ко мне. Я поймал их в древний хрустальный флакон, инкрустированный костями давно забытых святых. С каждым поглощённым духом сила во мне росла — вены на руках засветились ярко–красным, а воздух вокруг затрещал от статического электричества. Рассэмон тем временем создал теневых клонов — они отделились от его тела, словно капли чернил в воде, и бросились в бой. Каждый клон двигался с той же яростью, что и оригинал, разрывая демонов на части и пожирая их плоть. Но я пошёл дальше. Мой шёпот пробудил мёртвых. Тела, только что павшие на землю, зашевелились. Кости хрустели, плоть срасталась, а в пустых глазницах загорались угольки покорности. Воскрешённые демоны поднялись и бросились на своих бывших собратьев. Теперь битва шла на двух фронтах: живые и мёртвые, объединённые моей волей, рубили, кромсали, пожирали. Магические эффекты вспыхивали повсюду: Кровавые нити рассекали воздух с пронзительным свистом; Тени клонов вытягивались и искажались, поглощая свет; Воскрешённые твари испускали клубы ядовитого тумана; Мои заклинания оставляли на земле выжженные руны, которые пульсировали, как сердца; Рассэмон в кульминации боя взревел — из его груди вырвался столб чёрного пламени, испепеляющий десятки демонов разом. Битва длилась часы, а может, дни — время потеряло смысл в этом аду. Земля пропиталась кровью, воздух стал густым от магии и смерти. Но мы не отступали. И вот, когда последний демон рухнул, его душа тоже попала во флакон. Я поднял сосуд — он светился изнутри, переливаясь всеми оттенками тьмы и агонии. Сто тысяч душ. Сто тысяч осколков силы, собранных ценой безумия и ярости. Рассэмон подошёл ко мне, его тело было покрыто запекшейся кровью, а глаза всё ещё горели. — Неплохо для начала, — прохрипел он.