Наследие: Объятья пламени дракона.

      Осень в этом учебном году выдалась крайне скверной. Сварливость погоды напоминала старуху, которую не устраивало всё: от жесткого матраса до скрипящих досок в полу. Не лучшую пору удалось застать представителям школ Дурмстранга и Шармбатона, хотя болгары могли с уверенностью рассказывать о своих суровых зимах, но ноябрьский дождь не вызывал у них прилив настроения. Кутаясь в свои теплые одеяния, юноши спешили укрыться вблизи камина.       Несмотря на то, что начало года подарило немало сплетен вокруг Турнира Трех Волшебников, которых на деле оказалось четыре, страсти немного спадали, а интерес к предстоящему — возрастал с непомерной силой.       Как и следовало полагать, ученики Дурмстранга не остались без внимания женской половины Хогвартса. По лицам студенток школы чародейства и волшебства всегда было видно, что они, так или иначе, пересекаются с выдающейся частью гостей, посетивших их замок. Девушки вздыхали, кокетливо прищуривали глаза и бесконечно улыбались тем, кто едва ли мог связать два слова на ломаном английском. В конечном счете, осуждать их было трудно, ведь их гости оказались, на редкость, симпатичны и прекрасно сложены, сильны в магии, но имели сдержанный и даже угрюмый вид. Сказывалась жесткая дисциплина. В свою очередь, прелестницы из Шармбатонской академии оказались приветливей и улыбчивей, но в каждом их жесте можно было заметить нотку высокомерия. Свою красоту они возносили до уровня небес, тихонько переговариваясь в своих дружеских кругах о «посредственности» студенток Хогвартса, чью внешность они не ставили вровень с собой.       — Рольф, подотри слюни, пожалуйста, — закатила глаза девушка в примечательной мантии львиного факультета, — Это невозможно.       Белокурый пуффендуец облокотился о каменную стену коридора, убирая в свою сумку учебник по травологии за шестой курс. Запуская руки в волосы, он улыбался одним уголком рта, смотря в темноту коридора, куда удалились три красавицы из Шармбатона.       — Они же мне улыбнулись, — мечтательно протянул юноша, нещадно лохматя светлые волосы.       — Нет, они посмотрели на тебя, как на неопрятного и дурного волшебника, — легкими движениями руки, девушка убирала с рукава его мантии остатки сухоцвета, — Если будешь проводить больше времени в теплице, нежели на солнце, превратишься в растение.       — Брось, Элена, не превращайся в такую зануду, как наша бабушка, — выдернув рукав, шестикурсник перехватил сумку на своём плече, — В конце концов, это все для дела!       — Мне не нравятся твои дела, — упрямо заявила четверокурсница, — Учитывая, что они связаны с близнецами Уизли, то хорошего ждать не приходится.       — Ты к ним предвзята.       — Вовсе нет, — улыбнулась юная девушка, беря брата под руку, — Они мне даже симпатичны, но я не единожды видела жертв их проказ, так что имею право предупредить своего нерадивого братца.       — Как я мог забыть, — рассмеялся Рольф, запрокидывая голову, — Ведь моей сестрице достался мозг.       — А моему братцу — золотые руки, в которых цветет даже сорняк, — миролюбиво закончила Элена, убрав волосы за уши, пока они шли в сторону лестниц.       Потомки выдающегося магозоолога отличались привязанностью друг к другу. Сказались долгие годы путешествий и постоянных переездов из-за работы родителей. Их отец продолжил дело Скамандера старшего, поэтому в их нынешнем доме можно было встретить парочку вымирающих видов редких животных и птиц, а мать прекрасно справлялась в своей зачарованной теплице с редкими растениями. Друзей найти не удалось, но Рольф и Элен прекрасно справлялись и без них. Разница в два года казалось практически неощутимой, поэтому их гармоничные семейные отношения продолжились даже тогда, когда они поступили в Хогвартс.       — Ты решил идти до башни гриффиндора? — внезапно опомнилась девушка, замечая, что они прошли несколько этажей.       — У меня встреча, — подмигнул парень, пропуская сестру вперед, — Иди-иди.       — Только без очередных приключений? Думаю, с тебя хватит отработок, — попросила его сестра, дожидаясь кивка и направляясь в башню гриффиндора.       Дурное предчувствие достигло своего пика в тот момент, когда Элен чуть не снесли с ног две рыжие макушки, вихрем и смехом наполняя коридора. Хором поприветствовав девушку, близнецы поспешили вниз, перепрыгивая через ступеньки. Превозмогая любопытство, гриффиндорка облокотилась о перила, чуть наклонившись вперед, заглядывая в проем между лестницами и видя макушку своего брата, который в компании Уизли поспешил вниз, о чем-то неразборчиво переговариваясь.       Это было ожидаемо. Закатив глаза, волшебница направилась через портретный проем в кипящую жизнью гостиную, отмечая в дальнем углу четвертого участника турнира в компании своей верной подруги, что-то доказывающей ему, то и дело, водя пальцем по строчкам книг. В этом учебном году «золотое трио» постигли перемены, Рональд Уизли, кажется, разругался со своим лучшим другом из-за его участия в турнире. А, если говорить предельно честно, большая часть студентов стала на сторону Рона. Не мог ученик четвертого курса попасть в ряды участников без сторонней помощи, ведь ему не было 17 лет, что являлось первостепенным критерием. Даже близнецам не удалось обойти эту магию, не говоря уж о Поттере, который, по части чар, не являлся лучшим учеником.       Обменявшись короткими приветствиями с друзьями по факультету, Элен скрылась в пустующей спальне. Кровати соседок были пусты, а это значит, что ей удастся побыть немного в тишине. Усталость учебного дня, плохая погода — факторы, нагоняющие внезапную дремоту, заставляющую прикрыть глаза, кажется, на мгновение.       Ей даже ничего не снилось, когда в окно настойчиво постучала сова, а спящий в ногах кот напрягся, выгибая спину и выпуская в ногу девушки парочку острых коготков. Лениво сбросив с себя кота и выслушивая спящее недовольство соседок, Элен впустила лохматую сову брата в комнату, отвязывая от лапки свернутое послание. Не спится же ему!       Прикрывая рот ладонью, девушка зевнула. Опустившись на кровать, гриффиндорка зажгла свечу на прикроватной тумбочке взмахом палочки, нетерпеливо разворачивая маленькое письмо.

«Надень что-то удобное! Жду тебя на четвертом этаже около портрета с бурлящими котлами, за гобеленом с изображением львиной охоты. Поторопись, иначе пропустишь самое интересное. Рольф.»

      Мерлина ради, время было глубоко за полночь, а её братца вновь потянуло на приключения. Нет, у них был опыт ночных прогулок, но каждый раз чувство адреналина балансировало вместе со страхом быть пойманными. Сейчас же Элен искренне надеялась, что это что-то серьезное, в противном случае, она точно нашлет на брата летучий сглаз. В настоящее время охрана колледжа была усиленной, поэтому попасться кому-то на глаза — не составит большого труда. К сожалению, гриффиндорское безрассудство и любопытство брало своё, поэтому, в следующее мгновение, девушка уже натягивала коричневые брюки и черный свитер, сверху накидывая мантию и капюшон.       Опасаясь быть пойманной, приходилось добираться до места встречи в темноте, избегая света люмоса. Спустившись на несколько этажей вниз и прижимаясь к стене под недовольные вздохи портретов, Элен пыталась вспомнить, где находится эта картина, о которой говорил брат. Черт бы его побрал. Она шла практически вслепую, скрываясь в тени редких факелов, пока её не схватили за руку и не затащили за гобелен.       — Тихо, — брат предупреждающе зажал ей рот ладонью. — Это я, — проговорил он над ухом девушки, медленно отпуская её, — Я уж думал не придёшь.       — Я и не собиралась, — тихо отозвалась младшая сестра, встряхнув волосами. — Что произошло и почему это не могло подождать до рассвета?       — Не будь занудой. Идем, — сжав предплечье девушки, Рольф высунулся из их укрытия, оглядываясь и утягивая сестру дальше по пустынному коридору.       — Куда мы? — стараясь поспевать за ним, тихо спросила девушка.       Белокурый юноша с взлохмаченными волосами махнул рукой, не отвечая. Он целенаправленно шел к портрету со спящим графом, тихонько отодвигая его в сторону и проникая в потайной коридор. Ему пришлось зажечь палочку, потому что тут факелов не было. Чрезмерное количество паутины, запах влаги и плесени, а дальше — темнота и узкое пространство неизвестного коридора. Пару раз им доводилось выбираться по потайным коридорам, но все они находились на первом этаже, этот же был совершенно незнакомым и забытым, раз низкий потолок усеивала паутина, а по стенам шли изогнутые линии с плесенью, запах которой, кажется, въедался в одежду.       Если бы она не доверяла брату, то никогда в жизни не пошла бы сюда. Следом за темнотой появился каменный спуск винтовой лестницы без перил, приходилось держаться за скользкую стену, следуя за блондином, который хоть и выдохся, но не сбавлял темпа. Они спускались несколько минут, прежде, чем перед ними появился новый коридор, но более просторный. По ногам прошелся холодок от сквозняка, а в нос ударили нотки свежего дождливого воздуха.       Удерживая палочку перед собой, Рольф довел сестру до маленькой двери. Элен в неё легко могла пройти, а вот брату пришлось пригнуться. Кажется, это был выход для домовиков или гномов, но точно не для людей, ведь все его замки находились на уровне колен гриффиндорки. Выйдя на улицу, они сразу же угодили в лужу, скрытую слоем листвы.       Понадобилось какое-то время, чтобы сориентироваться в пространстве. Вышли они где-то с северной стороны замка, тут не было прогулочных дорожек, только склоны, камни и голые колючие кустарники, через которые им пришлось пробираться.       — Кто тебе рассказал про эти коридоры? — спросила Элена, когда они отошли на приличное расстояние от замка.       — Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, — перепрыгнув через валун, они вышли на склон.       Поджав губы, Элен боком спускалась по скользкой, после дождя, земле. Разумеется, такой тайной могли поделиться с братом только близнецы.       — Интересно, что ты сделал, раз они открыли тебе этот секрет, — подозрение в голосе не удалось скрыть, она и без того чувствовала укор совести, ведь брат систематически поставлял им редкие экземпляры из личных запасов профессор Стебль, честно украденные во время работы над своими проектами. Относясь к ученику с должным уважением за его труд и превосходные оценки по предмету, профессор, видимо, закрывала глаза на пропадающие растения или просто не замечала.       — Скоро ты увидишь такое, от чего у тебя перехватит дыхание, — воодушевленно проговорил пуффендуец, проигнорировав предыдущие слова и обходя лачугу лесничего с левого края, вдоль лесной тропинки.       Накинув на голову капюшон, Элен искренне надеялась, что эта вылазка стоит подобного. Хотя ее не покидало чувство, что Фред и Джордж просто используют её добродушного брата в собственных целях. Об их пакостях знают все, но самой ей не хотелось бы стать жертвой подобного, особенно зная, что родной брат в этом помогает. Мама и без того недовольна тем, что Рольф часто отбывает наказание за рассеянность или ночные прогулки по замку. Потеря нескольких десятков баллов с факультета, кажется, его вовсе не беспокоила.       Брат постоянно смотрел на маленький кусочек пергамента, а потом оглядывался по сторонам. Лишь догнав его, Элен могла различить там схематичную маленькую карту, по которой они и шли. Обойдя черное озеро, обогнув дугу через запретный лес, они вышли на небольшую тропинку, пройдя по которой, через какое-то время, замок совершенно скрылся из виду, а впереди была ночная темнота, туман и лес. Их путь не уходил глубоко в лес, лишь огибал его, но и этого хватило, чтобы в сознании девушки появилась навязчивая мысль «я не помню дороги обратно».       Среди деревьев показались костры, не менее пяти штук, множество факелов и высокие железные ограждения, на которых виднелись блики языков пламени. Пахло пеплом, свежими дровами и, почему-то, серой.       Пробираясь через деревья, они остановились около небольших кустарников, выглядывая из-за них и открывая рот в изумлении.       Драконы.       — С ума сойти, — прошептала Элен, смотря на спящие особи, их тут было четверо, на их лапах и шее виднелось множество цепей, которые удерживали спящих животных. От размеров захватывало дыхание, хоть дед рассказывал им о его странствиях, но в живую, подобное великолепие, дети четы Скамандер, видели впервые.       — Невероятно, — в тон ей прошептал Рольф, медленно продвигаясь с сестрой вдоль загона, стараясь оставаться незамеченными, — Хотел бы я тоже работать с драконами.       — Сам себе противоречишь, — тихо засмеялась Элен, — Кажется, ты говорил, что продолжишь дело матери по выведению редких волшебных растений.       — Это было до того, как я увидел… — пуффендуец сделал глубокий вдох, — Их.       — Да уж, — согласно закивала юная мисс Саламандер, — Это точно того стоило.       Слишком увлеченные, ученики позабыли о безопасности, решая обойти вольер с другой стороны, чтобы разглядеть спящую морду дракона. Их видов они не знали, но могли догадываться о том, насколько опасны эти существа, особенно сейчас, когда вынуждены сменить привычную среду обитания на тесный загон и цепи.       — Кажется, он очень крепко спит, — предположил блондин, тронув прутья загона и смотря на морду, находящуюся от них в сорока дюймах. Огромные ноздри раздувались от его дыхания, вырываясь горячим воздухом в сторону любопытных волшебников.       Стараясь не оступиться и не свалиться в глубокий темный овраг, девушка подошла к брату, рассматривая вытянутую большую морду и стиснутую пасть дракона. Все книжки, которые они читали, — ничто, по сравнению с тем, что им довелось увидеть сейчас. Элен даже коротко подумала о том, что близнецы Уизли — не такая уж и плохая компания, ведь без их участия, потомки известного магозоолога не увидели бы подобного. Их отец придерживался мнения, что знакомить с опасными существами — еще рано, хватит и парочки мелких экземпляров, чтобы воспитать в своих детях любовь к волшебным существам. Тем не менее, Тесеус, сын Ньюта, названный в честь его близкого родственника, обещал своим детям, что возьмет их в экспедицию, как только они повзрослеют. Рольф возмущался больше всех, считая себя достаточно взрослым, а Элен просто ждала, находя и в этом определенные радости, какие свойственны девочке-подростку.       Утопая в мыслях о работе магозоолога, путешествиях и свободе, юная гриффиндорка проглядела тот момент, когда её брат просунул руку между толстых прутьев, стараясь дотянуться до дракона и ощутить его чешую кончиками пальцев. Задуманному не дано было свершиться, потому что всего пару секунд назад магическое существо мирно спало, а уже сейчас распахнуло огромные глаза с узкими зрачками. В испуге отпрыгнув, Рольф споткнулся об корягу и полетел со склона в темный овраг, на каждой кочке тихо охая. Ухватившись за кустарники и царапая свои ладони о колючки, Элен устояла на ногах, обращая свой взор в темноту оврага:       — Ты цел? — крикнула она, перехватывая руками ещё одну ветку кустарника и морщась от боли.       — Да… — эхом донеслось откуда-то снизу.       Не успела она что-то ещё ему ответить, как послышались голоса бегущих волшебников и громкий звон цепей.       — Не высовывайся, — попросила она тише, надеясь, что брат её услышит. Но Рольф сейчас был в большей безопасности нежели она.       Рассвирепевшее животное вырывало крепление вместе с цепями из земли, разбудив остальных драконов, выходящих из магического сна. Рев стоял такой, что заглушал крики волшебников и неистово давил на уши, вынуждая морщиться. Ноги скользили по влажной листве, а ботинки начинали месить вязкую грязь под ногами.       Ей нужно было остановиться, замереть, не издавать звуков, но желаемое не стало действительностью, ведь дракон уже увидел её через прутья, почувствовал запах её крови на этом небольшом расстоянии. В голове было только две мысли: прыгнуть в овраг, молясь о мягком приземлении и отсутствии валунов, или остаться на месте и надеяться, что животное остановят раньше, чем оно успеет вырваться на свободу и разорвать ту, кто посмел потревожить драконий покой.       Ужас прошелся по спине мурашками и липким потом, когда Элен увила раскрывающуюся пасть и зарождающийся в ней огненный шар. Плюнув на всё и поддавшись своему страху, она отпустила кустарник, позволяя своему телу падать назад, в неизвестность.       Её сбили с ног. Обхватили тело в крепкие тиски.       Лица коснулось что-то мягкое и теплое.       Элен не сразу поняла происходящее, лишь через время почувствовала, что на ней кто-то лежит и уже в следующую секунду в паре дюймов проносится столб огня, уничтожающий стоящие по близости деревья, сразу же выгорающие дотла.       Тяжелая мантия человека укрывала их подобно куполу, но не сгорала, хотя под ней становилось жарко. Казалось, даже земля нагревалась и дрожала от действий разгневанного дракона. Спустя короткое мгновение Элен смогла различить ругательства где-то над своей макушкой, повторяющиеся раз за разом, после рыка магического существа и криков драконологов, пытающихся усмирить разгневанную особь.       В душе Скамандер молилась только об одном: только бы её брата не заметили, ему и без того хватает проблем. На этот раз директор точно вызовет их отца, а гнев главы семейства бывает страшен. Рольф, конечно, не боялся отца, но его неодобрение или потеря уважения — вот, что ранило бы парня.       — …чтоб вас! — вновь раздалось уже откуда-то сбоку.       Мантия была сброшена, а сильные мужские руки вздернули волшебницу настолько быстро, что она едва ли устояла на ногах, пошатнувшись и чувствуя крепкую хватку на руке чуть ниже плеча. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы разглядеть человека, который бесцеремонно тащил её дальше от оврага, пока она усиленно подавала знаки рукой за своей спиной, чтобы брат не показывался. Ей хотелось верить, что он это увидит. Так продолжалось до тех пор, пока они не скрылись за темной палаткой штаба драконологов.

***

      Та палатка около лагеря снаружи казалась меньше, нежели внутри. В центре располагалась походная печь, от которой распространялось тепло по всему пространству, недалеко расположился просторный стол с десятком стульев и табуретов, какие-то кружки, парящий в воздухе чайник. В самом конце ещё столы с кипой пергаментов и три больших ящика с зачарованными замками.       Бесцеремонно толкнув Элен на один из стульев, драконолог скинул с себя переливающуюся чешуйками мантию, оставив на спинке одного из сидений. Высокий рост и крупное телосложение волшебника в темном одеянии создавали контраст с густыми рыжими волосами, собранными в хвост, из которого выбивались редкие кудри, не схваченные тугой черной резинкой.       Воздух пропах тлеющими дровами, травяным чаем и чем-то похожим на порох. Так обычно пахло от близнецов Уизли, когда те придумывали очередные пакости. Обстановка не навевала уюта, лишь отражала структурированный беспорядок. С одной стороны — куча всяких бумаг, но в небрежных стопках, кружки на столе в центре, но в них остатки чая и линии на краях металлической посуды, сидения, но из разного дерева и разной формы.       — Ты меня слышишь? — обратился к ней мужчина, кажется, в четвертый раз.       Элен была сосредоточена на оценке обстановки, лишь от этого не сразу поняла то, что он ей говорит. Неловко кивнув, она вновь посмотрела на молодого рыжеволосого мужчину с отросшей щетиной, который облокотился о стол сжатыми кулаками. Мышцы на его лице были напряжены, а между густых бровей залегла морщинка.       — Ты откуда? Из школы сбежала? — он задавал те вопросы, на которые, кажется, знал ответ. — Ты одна?       — Да, — едва слышно проговорила гриффиндорка, сжав руками собственную мантию и напряженно постукивая пяткой ботинка. Её ответ относился ко всем его вопросам.       В голове уже рисовалась картина, как сюда войдет директор, у гриффиндора отнимут баллы, а их отцу напишут гневное письмо о младшей дочери, которая безрассудно сбежала ночью из школы и чуть не попрощалась с жизнью в пламени дракона.       — Тебя разве не учили на уроках ухода за магическими существами, что подходить к дракону опасно, не зная определенной техники? Твоё… — он кашлянул, словно пытаясь подобрать нужное слово, — Поведение могло повлечь за собой непреднамеренные жертвы. Пострадала бы не только ты, но и те, кто отвечает за этих существ.       Предчувствие душило, она понимала, что эти разговоры — лишь отсрочка времени, пока сюда направляется администрация школы: директор, деканы и, возможно, вездесущий завхоз с шваброй наперевес. В этой ситуации она надеялась, что брат успеет скрыться в школе до того времени, пока не обнаружат ещё и его пропажу.       — Я — лунатик.       «Мерлина ради, Элен, — вскрикнул внутренний голосок, будь у которого воля, то стукнул бы её по макушке, — Более бредового оправдания ты не могла придумать!»       Повисла тишина, нарушаемая только треском огня и разговорами снаружи. Кажется, ей удалось расслышать голоса, произносящие усыпляющие заклинания. Через пару мгновений раздался смех. Бархатный, глубокий. Он разносился по всей палатке, привлекая внимание. Вдоволь отсмеявшись, мужчина взялся рукой за спинку стула и поставил его рядом с девушкой, опустившись на сидение и соприкасаясь с гриффиндоркой коленями.       — Да, безусловно, — улыбка ещё виднелась на его губах, а пронзительные голубые глаза с широкими от темноты зрачками, уже не выглядели настолько пугающими, — Только лунатик мог выбраться из школы и найти лагерь драконологов, укрытый среди запретного леса. Ночью.       Багровый румянец стыда прошелся по бледному лицу до ушей, но Элен ничего не ответила.       — Твоё лицо кажется мне знакомым, — задумчиво пройдясь зубами по нижней губе, волшебник сжал свои колени, — Может, хоть представишься? — вновь молчит, — Меня зовут Чарли. Чарли Уизли.       Вот тут удивление удалось скрыть с трудом. Рыжие волосы, фамилия, драконолог — всё сошлось, как пазл в голове. Это не было связано с его братьями и сестрой, которые обучались в Хогвартсе. О Чарли Уизли девушка слышала из уст собственного отца, который, как специалист по особо опасным существам, не единожды встречался с представителями заповедника в Румынии.       — По лицу вижу, что ты обо мне слышала. Может, представишься? — ему приходилось угадывать, ведь гриффиндорка оказалась немногословна. Факты о девушке драконолог собирал из мелочей: нашивка факультета на мантии, строптивая сдержанность, безрассудная храбрость, чтобы сбежать из школы ночью, осанка, скрывающая внутренний испуг от того, что оказалась застуканной. Чарли читал её по поведению и мелкому тремору ног, словно ещё один из видов редких существ в дикой природе.       — Элен, — и подавив сдавленный хрип, добавила, — Скамандер.       Настала очередь Чарли удивляться, он даже откинулся на спинку стула, вздернув брови. Конечно, она была ему знакома: газеты и журналы, где можно было увидеть фото и статьи от её всемирно известного предка и, не менее известного, отца. Их семья была не на последнем счету у министерства. Можно сказать, настоящая династия магозоологов. Ещё мальчишкой он зачитывался книгами деда их семейства, а затем книгами её отца, которому с младенчества пророчили, что он станет не менее гениальным, нежели его отец. Безусловно, при всей странности Ньюта Скамандера, которого Чарли видел не больше пары раз, он был гениален, местами безумен и откровенно влюблен в своё дело, несмотря на преклонный возраст.       Та, что сидела напротив него, уже не казалось той маленькой девочкой, которую он видел в газете. Помнится, на колдографии Элен крепко цеплялась за руку отца и брата, прячась от назойливых журналистов за мантией родных.       — В таком случае, ты точно должна была знать о риске, на который пошла, — в голосе заскользи иные нотки, присущие строгим учителям. В стрессовой ситуации это вернуло её к реальности, заставив вздернуть нос и с вызовом посмотреть на Уизли, — А твоя глупость могла подвергнуть риску несколько жизней волшебников.       Вспоминая этот вечер спустя много лет, Элен готова была поклясться, что это защитная реакция. Но на данный момент, ей казалось, что, тем самым, она поставит драконолога на место и не позволит ударить по её гордости. Если уж и принимать наказание, то точно не от него.       — А вы всех девушек считаете глупыми, мистер Уизли? — подняв руки, она показательно сложила их на груди, — Поверьте, я знаю не меньше вашего о драконах и магических существах. Моя фамилия Скамандер и это должно о многом говорить. Я своей вины не отрицаю, но, поверьте, и без вашего участия осталась бы цела. Так что не надо тут геройствовать и рассуждать о моем уме. Я справедливо приму наказание от директора и декана, так что отставьте свои высокопарные изречения на дальнюю полку и не тяните время.       Едва подавив новый приступ удивления, Чарли похрустел пальцами. Та тихоня, больше походившая на новорожденного оками, оказалась настоящей хвосторогой, оскалившей свои зубы в, как казалось ей, угрожающей ситуации. Хотя задело его больше то, с каким высокомерием она отозвалась о своей фамилии, подобное присуще зазнавшимся чистокровным семьям, нежели безрассудным гриффиндорками.       Посмотрев на него, Элен поняла, что сморозила глупость, но отступать было некуда, раз уж начала наступать. Единственная защита — это нападение, но в её голову больше не шли безрассудные мысли.       — То, что ты — внучка известного и уважаемого Ньюта Скамандера, вовсе не дает тебе право делать то, что заблагорассудится! — голос Чарли Уизли разрезал пространство, заставляя Элен съежиться под его осуждающим взглядом. — Что молчишь?       — У вас глаза красивые. Очень.       «Элен, дорогая, сегодня ты бьешь все рекорды по глупости своих изречений. Продолжай в том же духе, детка, и ты точно окажешься в самой зад… — гриффиндорка тряхнула головой, отгоняя от себя противные мысли.»       Она и без того понимала, что сморозила чушь, но это первое, что пришло ей в голову, пока она смотрела на Чарли. С другой стороны, это могло оказаться неплохим способом, чтобы обескуражить, так называемого, противника и вывести его из равновесия мыслей.       — Прекрасно, ты ещё и полоумная, — с нервным смешком произнес Уизли, поднимаясь на ноги и проходясь по палатке.       Кажется, она действительно его обескуражила своими словами, прикусывая свой язык, чтобы не выкинуть ещё что-то. На сегодняшний день с неё точно хватит.       Краем глаза Элен видела, как он ходит от одного стола до другого, периодически посмеиваясь и потирая подбородок. Несколько раз он всё же посмотрел на неё, но столкнувшись с её взглядом, вновь отвернулся. Лишь через пару минут, явно довольный собой и уже не такой суровый, Чарли опустился на стул рядом.       — Что ж, мисс Скамандер, в таком случае, я вам поясню то, что я вовсе не сообщал директору школы о незваных гостях. Как видишь, другие драконологи тоже, — эмоции на лице девушки трудно было прочитать, но Чарли заметил, что её плечи заметно расслабились. Всем видом он пытался показать, что не враг ей, улыбался и вел себя, в сущности, даже очаровательно. Хотя общаться с юными девушками не привык.       — Тогда, — она облизнула губы, — Почему я здесь? Разве мы никого не ждем?       Голос оказался каким-то удивленным и тонким, словно с неё сошла вся спесь.       — Почему же? Я жду, когда нагреется чайник, — он кивнул на медный предмет, парящий над печкой, — А так же утро, чтобы ты без проблем вернулась в школу.       Определенно, этот волшебник продолжал её удивлять, выбивая из колеи обороны. Сейчас Элен казалась растерянной, не на свой возраст, юной и даже немного испуганной, словно не знала, что от него ожидать дальше.       — Зачем вам это? Разве… — дыхание было сбито от волнения, а пальцы нещадно цеплялись за собственную мантию, — Разве вы не хотите меня наказать за то, что я разбудила дракона?       — Элен, — на его губах появилась улыбка и глубокий взгляд проникал в её глаза, пока рука Уизли осторожно опустилась на её сжатую руку, чтобы она отпустила свою мантию, в которой скоро появится дырка, — Я тоже был учеником школы и, поверь мне, проказничал гораздо больше твоего. Нет, я не собираюсь обрекать тебя на гнев профессоров. Просто, на будущее, больше так не делай. И, ради Мерлина, успокойся. Ты совсем бледная…       Холодные пальцы дрогнули в его горячей ладони, привлекая внимание Чарли. Отпустив девушку, он вновь усмехнулся и убрал руку, призывая несколько чашек и какие-то хлебные снеки. Взмахнув своей палочкой, над их чашками начал парить чайник и разливать по, более или менее, чистым кружкам чай.       — Пей, ты замерзла, — отозвался он, придвинув к себе одну кружку и наблюдая за волшебницей.       Тонкие девичьи пальцы обхватили массивную кружку, притягивая к себе и чуть сутулясь над ней. Губы коснулись края и волшебница поморщилась. Горячо. Очень. Подув на травяной чай, она посмотрела на Чарли. Он с легкостью пил горячий напиток, который, кажется, совершенно не доставлял ему дискомфорта.       — Горячо? — поинтересовался он, посмотрев на то, что девушка не пьет, а только греет руки.       Вновь взмахнув палочкой, он остудил её напиток на десяток градусов, позволяя ей с наслаждением осушить одну треть кружки и заглушить легкий голод в желудке.       — Я привык пить горячее, — внезапно признался он, — Мы много путешествуем, иногда в очень холодных точках, поэтому горячая еда и чай всегда являются верным спутником. У нас мало времени, чтобы согреться. Но, с другой стороны, — Чарли вновь усмехнулся, — От дракона жара гораздо больше, нежели от камина или огня в костре.       — То есть, вы уже не чувствуете жар? — вновь сделав глоток, гриффиндорка выпрямилась.       — От чего же, чувствую, но это не доставляет мне дискофорта. Кожа уже привыкла, — закатав рукава своей черной кофты до локтя, Уизли обнажил кожу, покрытую шрамами и ожогами, а так же продемонстрировал розовато-бежевые ладони, — Потрогай.       Нерешительно вздернув руку, она провела двумя пальцами по его ладоням. Кожа казалась очень грубой, даже твердой, горячей. У оснований пальцев виднелись старые мозоли. Трудно было сказать, что удивляло её больше.       — Жесткие, — констатировала Элена, задумавшись, — У отца тоже много шрамов.       — Пугают?       — Нет, — просто проговорила гриффиндорка, — Мама всегда говорила, что лучше шрамы на теле, чем на сердце.       Чарли по-доброму рассмеялся, чувствуя её мягкие подушечки пальцев, покидающие его горячую кожу. Разглядев царапины на её руках, он заботливо предложил ей исцеляющее зелье, от которого волшебница не посмела отказаться, самостоятельно нанеся на свои раны под пристальным взглядом Чарли.       — Ты, наверное, больше похожа на маму, — отозвался Чарли, осматривая светлые волосы и бледную кожу.       — Наверное. Хотя родители говорят, что характер мне достался от бабушки.       — Порпентина Скамандер, конечно, — согласился он, опуская рукава, — Мне довелось видеться с ней лишь однажды. Незадолго до её смерти. Она с виду казалась очень суровой женщиной, но мне известно о её милосердии, несмотря на большой опыт в качестве мракоборца. Да, они с твоим дедом были удивительной парой, — в голосе скользила нотка грусти, — Как он сейчас?       — Продолжает работать над книгами, но зрение подводит его. Отец часто его навещает, но дед отказывается от сиделки или какой-то помощи. Не хочет казаться слабым. Хотя мы понимаем, что смерть бабушки очень его подкосила. Он перестал давать интервью и держится от общества отстраненно.       — Думаю, она была любовью всей его жизни, — пожал плечами Чарли, пройдясь пальцами по столешнице, — Такое редко встретишь. Такие разные, но гармоничные и любящие. Им очень повезло.       — Рассуждаете, как бывалый романтик, — тихо рассмеялась Элен, чем привлекла внимание Чарли. Улыбка ей шла больше, чем гордый вид — так он отметил про себя, но внешне только покачал головой.       — Нет, меня трудно назвать романтиком, — подлив себе в кружку ещё чай, он подвинул к девушке снеки, чтобы она не стеснялась и что-то поела, — Моя любовь и страсть — это драконы, больше ничего для счастья не нужно. А вокруг тебя, наверное, много мальчиков крутится?       Покраснев от смущения, а не от тепла чая, Элен покачала головой.       — С чего вы взяли?       — Я, конечно, не специалист, но ты красивая девочка. Наверняка есть тот, кто тайно или не очень, но мечтает о тебе.       Почувствовав лишь большую неловкость, Элен не стремилась рассказывать о том, что единственный мальчик, с кем она может общаться сутками — это её родной брат, поэтому поспешила сменить тему, спрашивая о тех драконах, которые сейчас находились в загоне.       В этот момент Скамандер поняла, почему Чарли назвал своих драконов «страстью и любовью», он говорил о них с присущим только драконологу удовольствием. Прерывался лишь несколько раз, когда заходили его коллеги, говоря о том, что вздремнут пару часов. Рассказывал о тайной миссии того, что они находятся тут для предстоящего задания на Турнире Трех Волшебников, которое будет проходить со дня на день.       Страх пропал, как и беспокойство о брате, Элен слушала его, спокойно наслаждаясь чаем и снеками до самого утра. В тот момент, когда весь лагерь проснулся, девушке всё же пришлось покинуть драконолога, выходя на улицу и видя первые лучи солнца, касающегося влажной земли.       — Что ж, Элена Скамандер, наследница великого магозоолога. Спасибо за разговор и ночь. Надеюсь, больше ты не будешь делать что-то безрассудное, — Чарли поправил на её плечах съехавшую мантию, замечая легкую улыбку.       — Спасибо, что не рассказали об этом директору. Обещаю, что в следующий раз… — и улыбнулась, но игриво, как девчонка, которая что-то задумала, — Буду осмотрительнее, чтобы не попасться на горяченьком. До встречи, Чарли Уизли!       И, взмахнув светлыми волосами, быстро поспешила покинуть лагерь, направляясь к просыпающейся школе и обходя вольеры, чтобы вновь не нарваться на гнев драконов.       Облокотившись о массивный ствол старого дерева, Чарли, чуть прищурившись, смотрел ей в след, покусывая пухлую нижнюю губу, треснувшую в нескольких местах.       — Вижу, у кого-то была веселая ночка, — зевнув, темноволосый драконолог обошел своего друга, чуть потягиваясь, — А улыбка, как у саламандры в брачный период.       — Саламандры скалятся, — с усмешкой поправил его друг и товарищ по работе, — Гляжу, ты не выспался, Фрэнк?       — С вами выспишься, как же, — отозвался мужчина, — Полночи гонялись за каким-то подростком по лесу. Крутился вокруг лагеря.       — Подростком? — на смену улыбке пришла былая серьезность, — Разве тут ещё кто-то был?       — Я еще не настолько стар и на зрение не жалуюсь, — Френк поправил свою волшебную палочку в чехле, — Так что нужно быть осторожнее. Любопытные дети — хуже хвосторог во время охоты. Пойду кормить драконов. А ты давай, подтягивайся. Рук не хватает.       — Хорошо, приятель, — кивнул волшебник, вновь посмотрев на тропинку, по которой убежала девушка, — Вот же врушка.       Махнув рукой, волшебник оттолкнулся от дерева и поспешил вглубь лагеря. Работа ждать не любит, а драконы — тем более. Их голод может быть чреват тем, что кто-то из них захочет полакомиться зеваками на трибуне или самим участником испытания.       Кажется, сегодня драконов ждет настоящий пир в виде тройной порции сырой говядины.