Пропавший ангел.

             ***               - Саш, ну ты чего, мне просто нравится. Ты заставишь меня бросить своё дело? Тем более, я узнаю большее, я понимаю эту жизнь. Благодаря им, мне хочется дышать. Ты против? Тебе не нравится? Просто скажи, - Лёша вернулся домой поздно ночью с очередной сессии, как его уже поджидал Парадеев. Это не сессии, это секта, сколько бы Лёша не говорил обратного Саша понимал, что там совсем не то, что говорил ему парень. Ему промывают мозги этим Богом, да ангелами с ритуалами. Сегодня Деревяшкин вообще ушёл рано утром, когда он спал и не предупредил. Он ему тысячу раз позвонил, но тот не брал. А почему? Потому что на этих "сессиях" запрещён телефон и он его выключает. Мог бы даже банальную записку оставить! Но Лёша как всегда его обнимал и целовал с порога, поэтому ему ничего не оставалось кроме как принять новое "хобби" парня.        - Я... Нет, не против. Ладно, на чём ты там остановился? - Лёша погладил его по щеке, чмокнул и продолжил свой рассказ про сегодняшний поход в церковь. Саша был против. Ему не нравилась эта тема, но раз Лёше нравится, то не может же он запретить? Деревяшкин каждый раз светится от счастья, рассказывая об этом новом увлечении. Как ангел, про которых он твердит. Об ангелах... Там ещё труднее.        - Они мне всё рассказывают, а на практике я уже сам всё вижу. Там в церкви... Другой вайб, понимаешь? Особенно на заброшенных. Ты ставишь свечку за эти души, а взамен, они показывают тебе себя. Там правда пыльно, но это стоит того. Эти ангелы превосходны... Они тебя слепят, ты смотришь на них, но не можешь посмотреть на лицо и оторвать взгляд от них одновременно, потому что они ангелы, ты погружаешься в отдельный мир, где только ты и ангелы. А потом они поднимаются и ты смотришь за ними, пока они не растворятся в воздухе. Потом ты как будто просыпаешься, а вокруг тебя понимающие люди, которые тоже видели такое и вы делитесь опытом. От этого хочется жить, дышать и снова и снова видеть их. Саш, ты для меня тоже как ангел. Ангелы красивее, но пойми, я могу тебе показать, и ты всё поймёшь... - ангелы красивее? Что? Лёша всегда до этого говорил, что это Саша красивее, чем ангелы, но эта фраза прямо зацепилась в голове. И неприятно как-то. Они вроде не просто общаются, а встречаются, так ещё и продолжительное время.        - Ты любишь ангелов больше, чем меня? - Деревяшкин прервал свой рассказ и посмотрел, наверное, даже виновато. Ему промыли мозги? Это уже конечная? Он же ещё сможет ему помочь?        - Саш... Да блин, ну ты... Ты неправильно задал вопрос и неправильно понял меня. Я люблю тебя, я не брошу тебя, зачем мне это? Давай лучше не об этом, давай полежим, успокоимся? Как ты любишь, - Парадеев любил лежать и говорить с Лёшей о всяком, пока у него не появилась эта "религия". На банальные вопросы о вечном он начал впихивать Бога, ангелов и их подобных. На любой вопрос. Поэтому они просто лежали и молча втыкали в потолок под какие-нибудь звуки дождя. Хоть что-то оставалось привычным. Саша лишь хотел говорить с ним как раньше, когда Лёша был живой и не сдерживался. Теперь он не пил, не курил и не матерился. Ладно, если бы это было его решение, но ему опять впихнули это в голову и сказали что это "его" решение, по факту запретив то, что самим не нравилось в нём. - Сашенька, пошли. Ты, видимо, перенервничал из-за моего резкого ухода, прости, я больше не буду так уходить и буду всегда тебя предупреждать. Саш?        - Ты раньше меня Санечкой называл.        - Мне... Мне нельзя, это кличка, а это уже не правильно. Сашенька - ласкательная форма, но почти не отличается. Понимаешь, Саш? - сам уже не поможет. Может, пока не поздно пора к психологу его записать, да запретить в ту секту ходить? Ладно, сейчас он расслабится. Хоть их втыкания в потолок не как раньше, но всё ещё были в душе, от них всё ещё приятно. Лёша лёг на кровать, а Парадеев устроился у него под боком, приобнимая. Пальцы зарылись в белые кудри и массирующими движениями успокаивали. Саша ему обязательно поможет. Саша вернёт прошлого Лёшу. Лёша вновь будет живым, а не искусственным. Лёша бросит эту секту. Они...              ***               Проснулся Саша один, в комнате всё ещё играла десятичасовая версия с различными успокаивающими звуками, а за окном рассвет. Он пошёл умываться, как заметил записку. Хотя бы в этот раз оставил и предупредил.        " Я ушёл со своими в лес, где кладбище, там есть заброшенная церковь. Это чтобы не переживал. Вернусь ближе к обеду. Я тебя люблю, прости, целую. "        Очень интересно. У него были планы на сегодняшний день. Думал, что они погуляют вместе, ведь так давно не проводили время вместе так долго. Опять придётся перенести. Ладно, завтра погуляют. Но с его сектой точно надо что-то решить. Как только Лёша придёт, то он сразу всё об этом скажет, они поговорят и если тот откажется, придётся уже решать с психологом. Главное, чтобы ему сегодня окончательно мозги не вынесли.              ***               Саша переживал. Ладно эта секта, срать он на неё хотел с их самой высокой церкви. Но Лёша не объявился ни к обеду, ни к вечеру, ни даже к утру. Когда уже пошёл второй день, он вызвал ментов. Те приехали к нему и сейчас опрашивали. Парадеев сразу же передал записку Деревяшкина и они поехали осматривать ту церковь. Но никого так и не нашли, а Лёшу объявили в розыск.        Это не могло случится именно с ним. Это выглядело и звучало полным абсурдом. Розыск, пропажа, религия. Он хотел обсудить вред той секты, когда Лёша вернётся, а он теперь пропал. Пропал. Просто исчез. Полиция теперь с мигалками объезжала весь район. Каждый раз, слыша этот вой сирен, была надежда, что Деревяшкина привезут к нему. Живого. А вдруг уже мёртв? А вдруг больше не увидит? Но он даже... Не попрощался что-ли. К такому, конечно, нельзя подготовится, но он ушёл, когда Саша спал, не попрощался, даже в записке. Парадеев мог бы его отговорить. Лёша бы вернулся в постель. Они бы жили, как раньше.               Нет, нет, нет!               Телефон зазвонил, передали, что Лёша теперь официально в розыске по всему городу и Московской области. Что нашли пару волонтёров, которые займутся оповещением о пропаде, а от него требуется только фотография и подробное и чёткое описание его черт.        С ними не могло такое случится. В церкви не нашли, в городе тоже, а где он тогда!? Но Парадеев согласился с их условиями и сбросил трубку. Им нужна фотография. Саша зашёл в галерею, где была отдельная папка с их общими фотографиями. Окинул их взглядом. Нет, живой. Живой! На этих картинках с экрана на него смотрел Лёша. Живой, живой, живой! Он не мог его так покинуть!        Парадеев пролистнул в самое начало, где Деревяшкин был живой не только телом, но и взглядом. Лёша потихоньку умирал чувствами и мыслями, а теперь и полностью исчез. Это ёбанное разрушение! Нет, не мог! Чем свежее становились фото, тем более бездушным становился Деревяшкин. Тем страннее был взгляд человека, смотрящего по ту сторону экрана. Это уже не он, это уже мёртвый человек.               Саша найдёт его. Живым.               Не нашла полиция, найдёт он. Саша ещё раз сходит в ту церковь, только без этих бесполезных мигалок. Сейчас уже поздно, поэтому утром закажет туда такси и доедет.        Парадеев не мог дождаться, поэтому лёг спать сразу же. Если это можно назвать сном. Он уже отложил одно дело до утра, а теперь нет Лёши. Ещё и ещё накручивал себя, а когда организм сдавался, засыпал, но не надолго. Беспокойные сны: сломанность, отчаяние, паника, брошенность, смерть. Он вскакивал и оглядывал постель, надеясь, что рядом будет спать Лёша, как всегда. Но просыпался один, его даже успокоить никто не мог, он один в квартире.        Совершенно один в этом мире.              ***               Едва дотянув до утра, Саша тут же начал собираться, поел, оделся, телефон зарядил. В целом, всё? Он вылетел из квартиры и сел в такси. Вёл таксиста лишь на словах, но в итоге дорога стала настолько плохой, что Саша, заплатив, вышел из машины и пришлось самому дойти пешком. Было много деревьев и прочей растительности, которая совершенно не привлекала своей красотой. Плевать он хотел на это, ведь вскоре уже даже такое сказочное место гнило. Чем глубже заходил, тем страшнее становилось это место. Уже и деревья сухие и трава почти не росла, оставляя голую земл. Как Лёша мог видеть "ангелов", когда тут даже расслабится нельзя?        В далеке был виден сожжёный чёрный крест, верхушка храма. Видимо, уже подходит. Парадеев был всё ближе, ближе, но вопросов становилось больше. До этого было понятно, что из себя представляет заброшенная церковь, но это, еле державшееся, сооружение мало чем походило на церковь, кроме креста и кладбища на территории. Какая-то его часть сгорела, наверно, поэтому и забросили. Забора не было, а деревянные двери открыты на распашку. Уже у входа был виден зал: с чёрными сгоревшими иконами, с алтарём, с сгорешими скамейками из дерева, проходящие до конца помещения, на которых сидели... Люди? Они были неподвижны, а всё их тело было закрыто белыми одеяниями. Если это, конечно, можно ещё назвать белым цветом, скорее грязным. Если это можно было назвать одеяниями, а не тканью, как у мумий.        Не став медлить, Сала зашёл и направился к этим "мумиям", которые даже не подавали признаков жизни. Он наклонился к одной из них, но всё ещё не мог рассмотреть хоть что-то, они с головы до ног покрыты тканью, а у некоторых она даже валялась по полу. Вблизи становилось тошно, а эти существа заставляли неуютно чувствовать даже собственные кости. Словно эта мерзость пробиралась сквозь кожу и мышцы своим видом, запахом и страхом.        - Здравствуйте? - ответа не было. Постояв минуту, Саша всё же решился стянуть это полотно, от чего отпрыгнул. Это... Разлагающийся человек? По гнилому телу, в некоторых местах даже полностью чёрному и ужасно пахнущему, полхали личинки или любая другая живность, которую Парадеев не хотел разгоядывать. Это выглядело мерзко, это пахло тошнотворно, так, что выворачивало кости от такого, они ныли, буквально крича о побеге. Не став мучать себя дальше, Саша вышел назад на улицу, почти выбегая. Тут воздух, он успокаивает. Вдох, выдох. Не успокаивает. Не как раньше. Ветер дул в лицо, но не отгонял тошноту, а наоборот доводил собственные мысли до абсурда. Кто убил этих людей? Или выкапывал из того кладбища? Кто оставил их гнить? А вдруг это делал Деревяшкин? А вдруг одна из мумий Лёша?        Парадеев назад забежал в помещение, с отвращением обходил каждую скамейку, где находились эти мумии. Едва дотрагивался до ткани, срывая с каждой, боясь увидеть знакомые черты лица. Даже если у многих виднелся череп, а не что-то, что могло намекать на внешний вид ранее жившего человека. Каждый гнил больше другого, на каждом ползала живность, которую боялся Саша, у всех были тёмно-фиолетовые или чёрные лица и конечности, где-то лежали яйца насекомых. Оно размножались, жило по-своему, ползало, шевелилось, пожирало плоть и снова размножалось. Сотни яиц, сотни личинок, которые вползали под самую кожу, двигаясь внутри тела и оставляя за собой углубления. Саша не мог смотреть, у него даже начали слезиться глаза, а рот прикрывал, с каждым разом находя более мерзкие и жуткие трупы. Каждый развращён по-разному, у кого-то открыт рот, где кто-то поселился, у кого-то что-то ползло из самого уха, желая добраться и коснуться Парадеева. Он одёргивал руку, пока сам был в обморочном состоянии, зная, что если упадёт, то на полу будет ешё хуже. Что они достанут. Страшно, что сковывало всё тело, перед тем, как сорвать очередную мантию. Ему приходилось хотя бы взглянуть, чтобы убедиться, что за тканью не Деревяшкин. Что он не увидит лицо любимого под тканью. Что тот не обзавёлся тем, кто живёт вместо него, делая это по-убожески, так, как точно не должно быть.        Это точно секта, он не ошибся. Как Деревяшкин вообще сюда попал?! Как он вообще не замечал этого, приходил домой, рассказывая про ангелов, а про это даже и слова не заикнул? Это совсем не как в его рассказах. Совсем даже не близко. Ничего святого и приятного. Только грязь, пустота и черви. Сорвав последнее полотно и убедившись, что никто из них не Лёша, прошёл к алтарю, не оглядываясь на них. Там лежала книга, довольно новая и, наверное, с молитвами. Полистал и убедился, что это она и есть. Только язык другой. Рядом Парадеев заметил ещё дверь, может чёрный выход или комната с атрибутикой. Но проверить стоит.        Саша уже просто хочет найти Лёшу, хочет живым. Не в качестве мумии, живым, хотя бы не с смертельными травмами, чтобы они могли вернуться домой. Чтобы всё вернулось в норму. Ему не нравилось место, а ещё больше не нравилось причастие этого места к пропаже Лёши. Особенно после увиденного.        Дверь открыта. Он зашёл, а там ещё помещение. Окна заколочены, а свет был только от свечей. Свечи горели. Тут кто-то есть или был совсем недавно. Или Деревяшкин или... Зазвонили колокола, били громче и громче, просто уже хотелось заткнуть уши, нос и глаза, а после уйти, но ещё больше хотелось уйти с Лёшей. Закрыл дверь от шума подальше. На полу валялись кресты, на которых был разлит воск, иконы и снова свечи. Они точно свежие. Парадеев включил фонарик на телефоне и посветил в каждый угол. В одном были иконы с изображением Иисуса, которые гласили, что мы обязательно встретимся, статуи с ангелами посреди комнаты, везде пыль и паутина, настенные кресты повсюду и очередная дверь. Она явно отличалась от всего помещения, самая яркая дверь, а туда вёл красный след. Осталось надеяться, что этот красный не чья-то кровь. Хотя бы не Деревяшкина.        Запел хор, вроде для церкви это нормально, но точно не для заброшенной, точно не для той, где лежат трупы людей, не для той, где сейчас находится Саша, где совсем недавно он был один. Он выйдет и точно позвонит в полицию. В церквях молитвы обычно отличались, сейчас они казались, словно их записали на что-то и включили в обратной перемотке. Но это не отменяло того факта, что он точно теперь не один. В дверь начали ломиться, колокола ещё били, а этот хор был каким-то ломаным. Идти теперь некуда, ведь назад уже не позволял собственный страх. Только прямо, только в ту дверь, куда вёл ебучий след, но делать нечего. Саша приоткрыл её и тут же оказался на кладбище. На земле ещё был кровавый след, теперь он точно уверен в этом. Уже был готов кричать на Лёшу, которого не было рядом. Кричать, что ему страшно, что он довёл всё до этого, что теперь в опасности они оба. Парадеев даже банально не знал, жив ли тот ещё!        На улице пасмурно, но не настолько, чтобы нужен был фонарик. Раз он на кладбище, то спокойно может выйти, перелезть через забор или просто найти выход? Саша шёл вдоль церкви под колокола. Они так и не прекратились, давя на голову, но так он надеялся найти выход, хоть кроме сотен могилок не видел совершенно ничего. Вскоре здание оборвалось, а на смену него пришли статуи из ангелов, которые плотно закрывали выход, и не перелезть же, выше трёх метров даже. Тупик. Он развернулся в другую сторону, снова тупик, в другую, тупик, в другую, тупик, в другую, дверь, из которой он зашёл сюда. Получается, круг обошёл? Или быть точнее квадрат. Но территория кладбища и правда гигантская, до этого он видел лишь малую часть. Везде были ангелы, которые стояли вплотную друг к другу, между которыми мелкие щели, за которые даже не возможно обхватиться, чтобы попытаться перелезть их. Они наблюдали за всеми его движениями, как живые.        Ладно, он уже не может игнорировать кровь на траве, явно ведущая куда-то. Выбраться не может. Но и никаким сектанты он в руки не дастся, значит, хотя бы разберётся. Может и выход найдёт.        На тускло-зелёной траве так мерзко смотрелась кровь. Саша не может принять, ни тех мумии, ни этот шум, ни эту кровь, ни саму пропажу Лёши. И те люди... Они же ломились к нему? Как долго будет держаться дверь? Может они её уже выбили и ищут его на территории кладбища?        Парадеев глубже и глубже заходил в эти заросли, следы не прекращались, а трава царапала ткань одежды и голые ладони. На могилах были одни кресты, ни имён, ни дат, ни фотографий. Они все были измазаны в тёмно-красной жидкости. Естественно, это была кровь, но Саша снова игнорировал, смотря только на след, только вниз, главное не на этот пиздец.        Колокола перестали звучать. Или он так далеко ушёл, что их тут не слышно, или они и правда закончили. Интересно, те люди тоже ушли?        - Ты не сможешь сбежать от нас, выполняй волю божью, да не смей перечить ему, - хор из монашек снова начали петь, а Парадеев даже не понимал откуда исходил звук, он оглянулся. Голос был совсем рядом, пение совсем рядом, но никого не видно. Только сейчас Саша заметил туман, спускающийся ниже, подыгрывающий этим больным людям. Снова статуя ангела, но ни одна из них, ничего не загораживает. Он спрятался за ней, надеясь, что пение утихнет и они уйдут, так и не найдя его. Лицо у этого ангела было чёрное, в пепле, но он был полностью из камня. Из каменных глаз полилась чёрная жидкость. Опять что-то не чисто, да тут ничто не чисто!        На корточках Парадеев всё же вышел из-за ангела и ползком продолжил идти по следу. Его не найдут. Саша найдёт Лёшу живым. Они уйдут отсюда. Он слепо верит этоиу. Эти молитвы проходили сквозь него, такой чистый голос. Нет, он даже вслушиваться не будет.               Господи, помилуй! Господи, прости!        Помоги мне, Боже, крест свой донести!               Вся одежда была в грязи от мокрой травы, земли и крови, он же еле двигался, он больше не мог идти, он полз, ещё надеясь, что всё прекратится.               Ты прошёл с любовью Свой тернистый путь,        Ты нёс Крест безмолвно, надрывая грудь.        И, за нас распятый, много Ты терпел,        За людей молился, за врагов скорбел.               Он не мог просто так сдаться. Нет, нет, нет! Это не правда! Но к нему подходили силуэты, тёмные, в тёмной одежде. Но голова не поднималась посмотреть на их лица. Был лишь пьянящий страх и резкая усталость, от которой било прямо по вискам.               Я же слаб душою, телом так же слаб,        И страстей греховных я преступный раб.        Я – великий грешник на земном пути,        Я ропщу, я плачусь… Господи! Прости!               Силуэты просто стояли по бокам, они не делали ничего плохого, просто позволяли Саше самому доползти до своей смерти, сдаться прямо в руки. Он смотрел вниз и теперь ныл, не в силах сдерживать свой страх и боль. Слёзы падали прямо на этот след, по которому Парадеев всё ещё полз. Хватался рукой за землю, подтягивался и снова, снова, снова, руки были в земле, под ногтями была земля, одежда была в земле, но он полз. Смысла в этом уже не было, но Саша надеялся в лучшее до конца. Это не правда, это сон, Лёша его сейчас разбудит, он проснётся в одной кровати со своим парнем, расскажет этот сон, а Деревяшкин скажет, что и никогда не был в сектах и ближайшие полгода ему приснились. От этого ещё больше наворачивались слёзы, а если это правда? А если Лёша среди них? А если мёртв?? А если прямо сейчас он проигрывает их жизнь на двоих больным уёбкам? Это несправедливо.               Помоги мне, Боже! Дай мне крепость сил,        Чтоб свои я страсти в сердце погасил…        Помоги мне, Боже! щедрою рукой,        Ниспошли терпенье, радость и покой.               След оборвался. Собрав все силы, в том числе свою силу воли, поднял голову. Он закричал, а его тут же под руки взяли люди в чёрном одеянии. Глаза их были закрыты чёрными повязками, но это не главное, что он увидел. След обрывается на кресту, где был распят Лёша. Его Лёша, его парень, замечательный парень, любимый! Руки и ноги были приколоты к кресту, а живот вспорот. Саша кричал, смотря на его лицо. Оно было целым, не капельки крови, но ниже... Кричал, пытался вырваться, мотал головой из стороны в сторону, но его несли к такому же кресту напротив. От этого страшнее. Он кричал, кричал, кричал, пока эти мрази продолжали свой хор. Ему страшно, страшно, страшно, он не мог так умереть! Саша уже планировал вызвать полицию как выйдет на улицу, но не успел. Не успел, так же как и предупредить Деревяшкина! Почему жизнь такая короткая? У него куча планов, нет, нет, нет!        - Пожалуйста, не надо! Я не расскажу! Я стану частью вас, отпустите, пожалуйста! Я могу быть всегда с вами, вы будете видеть, что я никому не скажу, отпустите! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Отпустите! Вы же слышите меня! Пожалуйста, нет! - его руки и ноги начали закреплять на кресту, а в стороне он заметил длинноволосого парня в чистейшей белой одежде, под цвет его светлой коже и волосам. Его лицо не было прикрыто, но оно было смазано, как будто в видео замазывают нежелательную информацию, но это было наяву. Он подходил всё ближе, а за ним шло двое парней, похожие на тех, кто его держит. У одного в руках был молоток и гвозди, а у другого нож. - Нет, пожалуйста! Я правда не хотел сюда лезть! Мы может договориться? Пожалуйста! - светлый парень подошёл ближе. Ему протянули молоток, а гвоздь уже неприятно впивался в кожу руки. - Мы же можем договориться..?        - Я, Гавриил, именем своим божественным и святым, прошу простить нас, да помиловать. Господи, помилуй, - удар, Саша закричал, больно, его наживую приколачивают к кресту, из руки тут же полилась кровь. - Господи, прости, - удар по второй руке. Оба гвоздя проходили сквозь руку. Эта невыносимая боль, Парадеев задыхался от неё, он понимал, что сейчас умрёт, умрёт так же жестоко, как его парень, который уже навсегда уснул. Боже, прости!               Грешник я великий на земном пути…        Господи, помилуй! Господи, прости!               Голос Саша сорвал, ноги уже были заколочены, а изо рта на последнем вдохе слышались хрипы. Он уже не мог думать, ни о чём. Просто хотелось, чтобы это закончилось. Чтобы боль прекратилась, чтобы уже наконец умер. И это слишком больно признавать. Тяжело терпеть это боль, тяжело принять это. Тяжело держать голову прямо, смотря на Деревяшкина. Перестал сопротивляться, да и смысла нет, голову опустил вниз, а глаза закрыл, пока с них ещё стекали горячие слёзы. По лицу ударили, но он уже не чувствовал, снова удар, всё же приоткрыл глаза. На него смотрел этот Гавриил. Теперь лицо не было мутным. Это лицо и тень на нём... Жутко. Александр отвернулся от него, смотрел на небо, пускай уже добьёт. По животу ударили, он откашлялся кровью. Наверное, нормально, учитывая положение. Пасмурная погода ушла, он видел свет. Свет в конце туннеля? Скорее всего да, иначе бы он не видел ангела. Как Лёша и описывал.        "Эти ангелы превосходны.. Они тебя слепят, ты смотришь на них, но не можешь посмотреть на лицо и оторвать взгляд от них одновременно, потому что они ангелы, ты погружаешься в отдельный мир, где только ты и ангелы. А потом они поднимаются и ты смотришь за ними, пока они не растворятся в воздухе."        Ещё не так давно говорил его парень. Оно и правда превосходное, может, и правда красивее Саши. Ты смотришь, тебе больно от этого, но продолжаешь смотреть. Сейчас в этом мире только он и этот ангел. Он спустился совсем близко к нему.        - Хочешь парня увидеть? - слёзы особенно жгуче полились по щекам, а на лице появилась улыбка и он засмеялся. Защитная реакция, но что поделать. Смех в итоге перешёл в захлёбывания и рыдания.        - Хочу, - голос. Его голос с ним. Он умер.        "А потом они поднимаются и ты смотришь за ними, пока они не растворятся в воздухе."        Нет, Парадеев не просто смотрел как оно исчезало, он исчез вместе с ними.              ***               "Пропал Александр Парадеев, вслед за своим другом, Алексеем Деревяшкиным. Дело набирает обороты, за него взялся не один патруль. Если вы найдёте кого-то из них или любую информацию, сразу же обратитесь в полицию."        Теперь рядом с фотографией лица Деревяшкина в розыске висело и лицо Парадеева. Никто ещё не знал, что они так же рядом были убиты в итоге проведения ритуала, распятыми на крестах.