Субъект А24: Подкидыш

[The Giver - Rosemary's Piano Theme]       Шел дождь. Я ехала в автобусе. Уже не помню куда, да и не важно. Мне очень нравился дождь: мощные, серые тучи, закрывавшие все небо и не оставлявшие ни единого просвета для солнечных лучиков; капельки дождя, стекавшие по стеклу наперегонки; особенно мне нравился ветер, который дул в лицо и так приятно гладил кожу, так аккуратно расчесывал волосы и небрежно тормошил одежду. Ветер, увлекавший те теплые капельки за собой, и вдруг лицо орошало долгожданной дождевой водой, одежда, волосы — все мокло, но прохлада стоила того. Ощущение свободы — свободы и жизни — вот что мне дарил ветер, ветер и дождь.       А еще было спокойно. Очень спокойно — так, что не нашлось бы ни одного человека, способного нарушить это состояние.       Ну, кроме мамы.       Я вышла на две остановки раньше, чем нужно было, и побежала. Те два квартала с двух сторон были обрамлены оврагами, и у меня была прекрасная возможность насмотреться на небо. Зданий вокруг практически не было, деревьев тоже. Только дорога, я и небо. И я бегу: мокрые волосы липнут на лицо, влажная одежда пристала к коже, кроссовки хлюпали, полные воды. Прохожие словно сговорились — на моем пути не было видно ни души, так что я позволила себе одну маленькую глупость: закрыть глаза, раскинуть руки и бежать.       Философия моя продлилась не долго, судьба решила, что хватит с меня спорта на сегодня и подкинула мне под ноги сучок, об который я благополучно споткнулась, ну и по закону жанра грохнулась в самую большую на районе лужу. Хотя, я и так уже была мокрая, так что терять мне было особо нечего.       А потом произошло что-то из ряда вон. Во время дождя мир как будто становится черно-белым — общепринятый романтиками факт. Но сейчас мир буквально стал черно-белым, матерью клянусь. Дважды. Картинка практически постарела, как в кино. Я бы пошутила и сыграла Чарли Чаплина, если бы не было так не по себе. Деревья почернели. Все красное, синее, зеленое стало черным. Небо и кожа побелели.       И вот я снова бегу, но уже не от радости, а в страхе. Я тогда подумала, что сошла с ума. Знаете, то чувство, когда тебе вдруг стало плохо, тебя везут на скорой и не знаешь, что тебе скажут врачи. Ты серьезно больна? Ты умираешь? Ты сошла с ума? Слезы наворачивались на глаза и скоро уже свободно капали из глаз, смешиваясь с каплями дождя на щеках. От всхлипов становилось труднее дышать, мышцы ног горели, бежать я уже почти не могла.       Рука потянулась вытереть слезы. Глаза на секунду закрылись, потеряв связь с внешним миром.       А потом я открыла глаза.       Город лежал в руинах. Все так же бесцветный, разруха была повсюду: многоэтажки накренились, отдельно стоящие дома горели, деревья иссохли, а дороги были усыпаны мусором. Из окон выглядывали люди, напуганные, потерянные, сумасшедшие. Кто-то шел по улице, хотя ходьбой это было сложно назвать. Они прихрамывали, шатались, падали и тут же вскакивали на ноги. У кого-то конечности были вывернуты под абсурдно неправильным углом, у кого-то вообще отсутствовали.       Сзади кто-то застонал, и я с криком обернулась.       Не то человек, не то монстр шел на меня. Плоть местами оторвана по рукам и ногам, один глаз выпал и одиноко болтался. Кровь, смешанная с грязью, покрывала тело с ног до головы. Это нечто не могло быть живым, но и мертвым его вряд ли назовешь.       Оно протянуло руки ко мне и уже почти схватило меня за глотку, но чужая рука дернула меня в сторону.       БИИИП! Проревела машина.       - Смотри куда идешь, девчонка! - крикнул разъяренный водитель. Водитель в красной футболке.       Мир вновь обрел краски. Монстры исчезли.       Я обернулась на своего спасителя.       - Аня! У тебя голова на плечах есть или что? - зло воскликнула мама.       Последние пару лет у нас с ней натянутые отношения. Она ругается, я злюсь, она кричит и я кричу в ответ. Я хлопаю дверью, она тут же врывается, и мне чудом удается выгнать ее. В телефоне при ней сидеть нельзя. Либо отберет, либо прочитает все сообщения по предлогом того, что она имеет право знать, что в жизни у меня происходит, да и вообще она за меня беспокоится. В контактах она была забита у меня как «Змея», и я ничуть этого не скрывала. Змея, потому что жалит. Потому что слова ядовитые. Потому что душит.       Но тут я постоять за себя не могла. Галлюцинации совершенно отбили у меня способность думать.       - Я-я не подумала… не заметила… - промямлила я.       - Не заметила она! Не слепая же, ну, - дернула меня за руку и потащила в сторону дома, - Глупости. Не маленькая уже, знаешь, что по сторонам смотреть надо. А, точно. Ты наверное была занята. Замечталась. Конечно, дурацкие фантазии важнее собственной жизни… - и еще пару слов, но я уже не слушала.       Мне хотелось закричать: «Лучше уж в мечтах, чем в реальности и с тобой!», но я не могла. Глаза защипало от обиды. Она ведь не была такой. Нет, мама была хорошей. Она меня любила. И я ее тоже. Даже когда мы хлопали дверьми, она меня любила. Я это точно знаю. Она не могла не любить.       Мы зашли в лифт.       - Позорище, - пробормотала мама, - досталась же мне такая.       Такая.       Женщина, стоявшая со мной в лифте, нажала на кнопку.       Я проглотила слезы. Больше она их не увидит.       Пока лифт поднимался на тринадцатый этаж, я успела успокоиться. Глаза высохли. Сердце сначала хотело разорваться, закровоточить и сделаться пустышкой, чтобы не чувствовать. Потом оно словно передумало и окаменело. Так тоже можно. Так даже лучше.       «Змея» в листе контактов превратилась в простое «Мама».       Двери больше не хлопали.       Голоса больше не кричали.       И не звучали. Совсем.       Я проснулась от холода. Наверное, Ньют забыл закрыть форточку.       А форточки то и не было. И Ньюта тоже. Только стены лабиринта.       Ночь, лианы тихонько раскачивались на ветру и небрежно шелестели. Звезд на небе не было.       Как я здесь оказалась? Ворота закрылись еще до ужина. Не могли же создатели меня выкрасть и бросить здесь вот так? Или все таки могли? Может, они узнали мой секрет, и теперь меня нужно убрать, чтобы не рушить эксперимент?       Вдруг металлический скрежет глухо отразился от стен.       Гривер.       Я с трудом поднялась, и пошла, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Ноги сами несли меня в каком-то непонятном направлении. Я постоянно сворачивала то направо, то налево. Дышать было невозможно, легкие как будто склеивались и тело горело.       Ноги вдруг резко решили, что больше мне не нужны, и я начала падать. Кажется, первый поцелуй у меня случится с грязным полом Самого Лабиринта (мм, какая честь). Но не тут то было. Гривер решил, что он будет моим кавалером сегодня ночью, и в момент нарисовался прямо передо мной. Я упала в его зубчатые клешни. Тело содрогнулось. Кровь брызнула. И я вырвалась. [Billie Eilish - Happier Then Ever]       Я резко села в кровати. Что-то стекало по лицу, то ли холодный пот, то ли слезы. Ну, или слюни.       Я посмотрела на себя: крови нет. Я в порядке. Я в безопасности. Все хорошо.       Все хорошо.       За окном как обычно разгуливают Глэйдеры, делая свою работу.       Я переоделась, умылась, заправила постель и направилась на кухню.       Статус: настроение унылое.       Парни сидели за столом и что-то негромко обсуждали. Было рано, Минхо еще не в Лабиринте.       Вспомнив про сон, я запнулась о собственную ногу, больно ударившись плечом о стену.       Парни обернулись.       - Бри?       - И вам доброе утро, - мой голос как наждачная бумага. На душе скребут кошки, или как там говорят.       Не скребут, а пилят. Мозги.       И вот эти их взгляды ну совсем настроение не поднимали. Жалось там, или сочувствие, без разницы. Я в порядке. Не надо на меня так смотреть.       Бесите, Шанки.       - Эм, Ньют, - язык у меня тоже заплетался, - Д… Дай мне работу.       Удивление отразилось на его лице. Минхо тоже не понял.       - Слушай, - начал британец, - вчерашний день был полнейшим кланком, так что, Алби разрешил тебе сегодня не работать. И завтра, тоже, если нужно, - добавил он.       - Я хочу поработать, - сказала я.       Минхо жевал свой завтрак, переглядываясь между нами.       - Бри… - попытался Ньют, но я перебила.       - Дай мне работу. Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Завалите меня работой. Мне нужно отвлечься, - я начала отчаиваться, а в голове промелькивали то события вчерашнего вечера, то кошмары, и все это подпитывалось тревожными мыслями, - Я-я просто не могу думать ни про что, мне нужно отвлечься. Пожалуйста.       Ньют, кажется, понял, что я находилась на грани, поэтому назначил меня к Строителям.       Я выдохнула.       - Спасибо.       Повернувшись уходить, я вспомнила про кое-что.       - Я… Я побегу в Лабиринт. Позже, - аккуратно доложила я, - Я правда хочу, я хочу помочь, но… - голос оборвался.       - Тебе нужно время, - закончил за меня Минхо, - Понимаю. Удачи тебе со Строителями. Но, поверь мне на слово, с ними не так весело, как с бегунами, - он игриво подмигнул, и все-таки заставил меня слабо улыбнуться.       - Верю, - ответила я и побрела к месту работы.       Добрела я до Галли, который и довел меня до Строителей.       Ни малейшего понятия у меня не было на счет того, чем они там занимались. Все что я знала, моя задача — рубить полена. На костер или чего. Не знаю. Не шарю.       Никто из парней особого внимания мне не уделял, за что я была безмерно благодарна.       - Эй, Шнурок, - позвал Галли, рубивший полена побольше недалеко от меня, - Ты, это, в порядке?       Я похлопала глазами. Оу.       Вау.       - Я? Да, да. Все отлично, - промямлила я и вернулась к своей работе.       Парень кивнул.       - Ясно, - а затем продолжил, - Те Шанки вчера — это не Строители, если что.       Мы оба замолчали.       - Ясно, - сказала я.       Мы продолжили рубить деревяшки.       - Алби вчера проводил собрание, - снова заговорил Строитель, - Тех парней бросили в Кутузку на пару дней, небось здравый смысл найдут в Яме. А так тебе никто тут больше не тронет, - заверил меня он, - ну, или ему прямая дорога в лабиринт. Правила есть правила, вредить Глэйдерам нельзя, и ты, Чайник, не исключение.       Ох, ну слава богу.       Вслух я, конечно же, облегчение свое не выразила.       - Че это Чайник да Шнурок? У меня имя вообще-то есть, - заявила я.       - Брианна, знаю я, - сказал Галли, чем меня сильно удивил. Запомнил? Хотя, тут сложно будет меня с кем-то спутать, - но ты все равно Зеленая, и Чайник, и Шнурок. По традиции, - он ухмыльнулся.       Ну зашибись.       Ох сосновая иголочка мне в нелакированные ботиночки. Занесло же меня сюда.       Хах, Шнурок.       Я улыбнулась в ответ. Похоже, он все таки нормальный, просто… другой.       Мы работали до обеда, периодически перебрасываясь словами и подшучивая над парнями. По-доброму, естественно. Черный юмор только у меня в головушке пока присутствует.       Затем пошли кушать. Пахло чем-то солененьким, и слюнки у меня потекли при виде мяска и жареной картошечки на тарелочке, да еще и помидорка, ммм…       После обеда Ньют забрал меня к себе. На грядки. Сорняки дергать. Вообще, с ним обстановка была явно более разряженной, чем со Строителями. Они все какие-то отбитые, что-ли. А Копачи поспокойнее. Мозги себе не выбили молотками, потому что молотков у них и нет, а есть тапки. И нервы не пилят, потому что пилы у них нет, а есть…       Ладно, я замолкаю. Простите.       (нет)       Мне понравилось работать. Под конец дня я так вымотолась, мышцы устали, так что спать я завалилась моментально.       Ньют, кстати, все еще спал на полу в спальном мешке. После обеда на грядках мы об этом немного поговорили. Мне было немного неудобно занимать его комнату. Все таки личное пространство — это важно, я прекрасно понимаю. Но парень заверил меня, что все окей, да и Строители уже колотят новую кровать, так что скоро он перестанет мучиться на полу.       Вообще, все стало не так плохо. Парни ко мне не лезут, но и не шарахаются, как от прокаженной. Ну, почти. Замечание Алби все таки приструнило их слегонца.       Прошел месяц с моего появления в Глэйде. Малькишки уже принимали меня как за свою. Моими близкими друзьями, по классике жанра, стали Минхо, Ньют и Галли. Алби тоже был другом, но он лидер, так что особенно часто болтать нам не приходилось. А когда всё-таки приходилось, то разговор получался довольной душевный. Минхо бесконечно шутил свои шуточки и просто был королевой всего Глэйда (хотя это звание присвоили мне еще в первый день). Ньют просто был понимающим и добрым и смешным и классным и... ну да, вы поняли. Галли - тот еще гриб, но тоже ничего. Я неплохо общалась еще с парочкой парней, правда имена постоянно путала, эх.       А вот Клинт и Джефф - это канон. Факт.       Так что, скучать мне особенно не приходилось.       Я всё-таки выбежала в Лабиринт. Гриверы почти не встречались, а даже если и встречались, то мы с Минхо успевали их оббежать. С другими бегунами я идти не решалась. Бен, конечно, тоже мой друг, да и довольно ответственный, все дела. но страшновато что-то было. Тем более его должны ужалить рано или поздно. А на его месте не хотелось бы оказаться.       В Лабиринте мы ничего, естественно, не находили. Делать вид, что я голову ломаю над его тайной, не было сложно. Потому что в те моменты я ломала голову над тем, как бы добежать вовремя до Глэйда и не описаться.       Сегодня у меня был выходной, и день обещал быть ну просто замечательным. Спать до обеда, а то и дольше, ничего не делать и есть — красотища.       Однако нашелся умник, чтобы нарушить мою идиллию. Голос Фрайпана прогремел за дверью:       - Хэй, Шнурок-который-сегодня-перестанет-быть-Шнурком, подъем! Весь день проспишь.       - И что? - сонно протянула я.       - А то, что суп сегодня получился очень вкусный. Вставай, пока не съели.       Ну, еда — это святое, как говорится.       Так что я по-быстренькому собралась и галопом поскакала кушать. Не успела я добежать до кухни, как заверещала сирена.       Шнурка везут.       Парни потихоньку потянулись к Ящику со всего Глэйда.       Эта тварь орала где-то около получаса, и нервишки мне покоробило. Ну кто ж спросонья так по ушам барабанит, блин! Наконец, сирена замолчала, оставив после себя еще более оглушительную тишину.       Ньют и Галли потянулись к ручкам дверей.       Ну мать, погнали.       Внутри было столько коробок, что новоприбывший не сразу попался на глаза. У парня были кудрявые волосы, и только он поднял на нас глаза, сердце у меня охладело.       Это был Чак. Маленький Чакки, который совсем скоро умрет.       Значит, остался всего лишь месяц. Месяц до того, как мы все выберемся от сюда, месяц более-менее спокойной и уравновешенной жизни. Я понятия не имела, как спасать свою задницу и задницы других, не рассказывая им все, что знаю.       Должна ли я спасать Чака? С одной стороны, через Жаровню он вряд ли пройдет. С другой стороны, не могу же я позволить ему вот прочто так погибнуть, зная, как и когда эоо произойдет? И как о реагируют ребята, когда узнают? Поймет ли Порок? Убьют ли они и меня за это?       Мысли вновь вернулись к моей старой жизни, до того как я прибыла сюда. Все "зачем" и "почему" хаотично метались в голове словно птицы в клетке, но птицы эти сошли с ума и насмерть разбивались о стенки, покрывая их алым месивом и застилая зрение.       На секунду я словно забыла как дышать. Перед глазами пелена.       Пока парни вытаскивали Чака из Ящика, выгружали коробки, я пробралась сквозь толпу на поляну, а оттуда перебежала в лес, спрятавшись за деревом.       Сердце стучало как барабан, голова слегка кружилась, а легкие не хотели принимать воздух. Руки дрожали. Через пару минут паника отступила. Дыхание вернулось в норму, и я двинулась в направлении Хомстеда.       Нужно что-то приудмать. И бояться нельзя.       Порок и так меня убьет, рано или поздно. Если не они, то хряски или Гриверы или другие безумцы, которых в этом мире огромное количество.       Бессонная ночь ознаменвалась утомляющим мозгошутрмом и попытками придумать способ всех спасти.       Я обладаю таким оружием, которого нет ни у кого. Мои знания могут спасти жизни. Да и собственный зад скачать не вариант - одна я тут долго не продержусь. Соберись, Анна.