Субъект А24: Подкидыш

             - Ничего не бойся, солнце, долго бегать не придется.       Завтра все перевернется, ветер стихнет, дождь пройдёт.       Море, море успокойся - мой корабль поплывет.       Долго плыть нам не придется, и дитя твое найдется.       Дикий волк его найдет...       Хэй, волчонок, осторожней. Кукушонок хочет спать.       Потихоньку, помаленьку лапки ты переставляй.       Зубки крепко не сжимай, не рычи, вдруг он проснется?       Я тебе вверяю солнце, ты не смей его терять.       Через океан и горы, лучик света сохрани       И домой любой ценою ты ребенка доведи.       Море, море взволновалось, по волнам корабль мчит.       Ветер парус шевелит, волосы твои запутал       Заплети же в косу их, доченька, не падай духом       Завтра шторм совсем затихнет, завтра небо уже спит.       Через океан и горы, лучик света сохрани       И домой любой ценою ты ребенка доведи.       Дни идут, бегут секунды, много лет уже прошло.       Море стало океаном, птенчик стался соловьем.       Ветер дует так же сильно, звездочки горят огнем       Кукушонок и волчонок оба выросли давно.       Ветер дует так же сильно, по природе он таков.       Быстр, ловок и хитер, листики кружит он в танце.       Но и волк с рожденья дикий, вырос - кровожадным стался       Кукушонок сомневался, вдруг решился, улетел       От животного подальше...       Через горные цепочки твой ребенок зашагал       Океаны в одиночку смело он пересекал       Только грустно что-то стало, и слезинка потекла       По щеке, где шрам от волка ты навечно сберегла.       Мы остановились недалеко от Правой Руки. Ближе подъезжать было опасно — заметят и прибьют, или мы разнесем вирус. Шелли спала у меня на руках, Ньют, положив голову мне на плечо, тоже дремал. Я тихо напевала им колыбельную. Интересно, сколько раз я еще успею ее спеть, до того как Вспышка сведет меня с ума, превратит в монстра?       Мы с Ньютом выглядели как абсолютно обычные люди — только разве что уставшие, голодные и не спавшие неделю. Но оба до сих пор ощущали вирус в своей крови. Периодические эмоциональные всплески, постоянные боли, дрожащие руки — симптомы никуда не уходили. Я просто надеялась, что иммунитет можно выработать, что мы сможем перебороть болезнь.       Негромкий свист, три быстрых хлопка, два медленных — все как договаривались. Минхо не облажался.       Ребята пришли за нами. Вот они выходят из укрытия где-то в холме и направляются в нашу сторону.       - Эй, Ньют, - стала расталкивать парня я, - Просыпайся.       Он сонно потянулся, не понимая, что происходит. На его лице читалось смятение.       И жуткая, ужасная усталость.       - Хэй, шанки! — заорал азиат, выпрыгивая из-за скалы, - А я-то уж думал, не при…       - Тссс! — оборвала его я, - Разбудишь.       - Кого? — потупился Томас, подходя ближе.       Эрис, Соня, Гарриет, Минхо, Томас, Фрайпан, Бренда и Хорхе вытаращили на нас глаза.       - Шелли, - прошептал британец, беря малышку из моих рук, чтобы я могла встать, - Женщина, которая помогла нам, попросила приглядеть за ней.       Последовала короткая пауза.       - Фух, - с наигранным облегчением вздохнул Минхо, - Так вы не…       - Минхо, не смешно, - резко перебила я, пока он не наговорил лишнего.       Он хотел еще что-то сказать, но увидев мой взгляд, передумал.       Бренда решила сменить тему.       - Так вы заражены? — тихо спросила она, делая шаг назад вместе с Хорхе. Им повезло не подхватить Вспышку, уж не знаю как.       Крупно повезло.       Я кивнула.       - Там в багажнике рюкзаки с вещами, берите и идем. Может, успеем найти укрытие до заката, - сказала я, беря свою небольшую сумку и двигаясь вперед.       Хорхе снова стырил чью-то тачку — умеет же. Загвоздка была в том, что припарковал он ее черт знает где, и идти туда черт знает сколько, а нам с Ньютом было чертовски тяжело выполнять данное действие.       Мы двигались позади группы, подальше от неиммунов. Состояние едва ли позволяло идти шагом, не говоря уже о беге. Дорога, которую выбрал Хорхе была, так скажем, не самого лучшего качества. С одной стороны был обрыв, за обрывом — бездна, от падения в которую нас отделяло по меньшей мере полметра.       - А нельзя было пойти по той дороге, по которой ты тачку угонял? — раздраженно спросила я.       - Можно, если тебе мало хрясков в нашей дружной компании, - улыбнулся Хорхе.       Я фыркнула. Да-да, на правду не обижаются.       Но я все равно обижусь.       Ме.       (это я мысленно язык показала, если что)       Солнце палило как в Жаровне. Ой. Ну, вы поняли. Мы же и так там, точно… Мне кажется у меня жар. Хреново себя чувствую.       - Идти можешь? — спросил Ньют. У него на лице было написано «я — нет».       И да, стоп, я что, сказала это вслух?       - Да, - ответил блондин, поправляя лямку рюкзака, - Ты в порядке?       Я вдохнула побольше воздуха, пытаясь успокоить подступающее чувство паники.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Вы-       В голову резко ударил кислород, все вокруг закружилось, и, если бы не Томми, подхвативший меня под руки, мое бренное тело уже распласталось бы где-то там, на глубине нескольких километров под нами.       - Эй! Нужно остановиться. Тут… - его перебил какой-то непонятный шум.       Шелест.       Шелест листьев. Как же давно я не видела деревья. Вот бы сейчас…       - Осторожно! — проорал кто-то у меня над ухом, приводя обратно в реальность.       Над нами летел вертолет. На крыле гордо горела синим пламенем надпись П.О.Р.О.К.       Нас нашли.              И теперь они точно не отстанут.       ***       Я проснулась в темной комнате. Привязанная к стулу по рукам и ногам, чувствовала холодный металл, впивающийся в кожу. Что-то влажное на запястьях. Кровь. Хотя прохлада и была приятная, притупляющая тупую боль от Вспышки, иногда прокатывающуюся волнами по телу, что-то в глубине сознания говорило о том, что так быть не должно. Это неправильно, потому что обычно люди просыпаются в постели, кресле, на диване, рядом с любимым человеком или даже в одиночестве.       Но не в холодной темной комнате и не на железном стуле.       Ослепительная вспышка света — я все еще ничего не вижу, просто на этот раз черная картинка сменилась на белую, а мозг пронзила резкая боль. Может, я даже вскрикнула.       Шелли, пронеслось у меня в голове, они не должны забрать Шелли.       Руки сами начали дергаться в попытке выбраться из оков, но, как обычно, тщетно. Я опустила голову.       - И что сейчас будет? — тихонько спрашиваю я себе под нос.       - Брианна Руби Митчел, субъект А24, доставлен в экспериментальную комнату, - донесся нечеловеческий голос откуда-то из колонок.       - Какие к черту эксперименты? Не надоело? — вслух поинтересовалась я.       - Субъект А24 в сознании, - сказал тот же голос.       Наконец привыкнув к ослепляющему свету, я смогла рассмотреть комнату. Четыре стены, все из железа. В них были вставлены черные стекла, за которыми наверняка находилась какая-нибудь дичь. Или ученые в масках. Или врачи, как в дорамах, которые наблюдают за операцией…       Резкий вдох.       Меня же не будут сейчас резать?       Паника заставила сердце колотиться с новой силой, но ему не потянуть. Оно билось тяжело, быстро и с трудом, легкие горели от переизбытка кислорода, в глазах помутнело. Я снова дергаюсь, до боли в руках и ногах — останутся синяки. Кандалы металлические. Не сломать.       А еще мое внимание привлекли маленькие круги на наручниках. А еще проводки, присоединенные к стулу.       Я не хотела думать о том, для чего все это было нужно.       Если бы хотели прибить, прибили бы уже давно. Но я же им нужна для чего-то?       А это еще страшнее.       Потому что никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах и даже под угрозой смерти я бы не стала служить этому гребанному Пороку.       Свет моргнул, один раз, второй. Стекло в стене справа от меня вдруг стало прозрачным, выявляя Аву Пейдж.       Чертики-тортики.       Какая рожа страшная.       Я думала ей за пятьдесят, а тут и семьдесят будет маловато.       И вот эта вот бабулька издевается над невинными подростками?       Что, в лото надоело играть?       Я думала, что она начнет свою речь о том, что Порок — это хорошо, и что все это на благо человечества и так далее и тому подобный кланк, но она просто стояла и как-то странно улыбалась. Почти… зловеще. Как будто она — сумасшедший ученый, вымещающий месть на своего сотрудника на маленькой девочке и одновременно с тем воплощающий в реальность все свои научные планы.       А. Ну, так и есть, в принципе.       Стекло слева тоже прояснилось. За ним стоял Дженсен.       И куча компьютеров, кнопок и рычагов, которым я не хотела придавать значения.       Стекло по центру посветлело последним.       За ним стояли Томас, Ньют и Минхо, что-то яростно обсуждая, но завидев меня, тут же смолкли.       В следующую секунду я слышу приглушенный рев Ньюта. Парень начинает долбиться кулаками о стекло, которое, к всеобщему сожалению, прочнее обычного. Звуки оно тоже пропускало плохо — отсюда мне слышны были только крики, слова практически невозможно разобрать.       - Мальчики, если вы сейчас же не успокоитесь, эксперимент закончится, даже не начавшись, - проговорил Крысун, довольный реакцией парней.       В следующую секунду его рука опускается на одну из панелей, и мое левое запястье пронзает боль. Что-то острое воткнулось в руку, миллиметр на миллиметром входя глубже, наконец останавливаясь. Я поморщилась в ожидании, когда игла выйдет из кожи, но ничего не происходило. Я согнулась пополам с тихим стоном. Краем уха слышала, как мальчики снова стали колотить по стеклу. Иголка продвинулась дальше.       Я вскрикнула.       - Хватит! — Пусть остановятся, пусть все закончится. Плевать, что им от меня надо. Просто перестаньте.       Стук прекратился. Секунда, и иголка исчезает.       Я вздыхаю.       - Прекрасно. А теперь, перейдем к делу. Брианна, - начал Дженсон, - Нам доложили, что тебе и твоей матери известно больше, чем…       - Она мне не мать, - огрызнулась я, и тут же застонала.       Что-то резануло по правой лодыжке.       Так вот для чего кандалы. Это средство пытки.       Им нужна информация.       - ...Чем известно всем нам, - как ни в чем не бывало продолжил Крысун, - Мы предлагаем тебе сделку. Сотрудничество, так сказать. Свобода в обмен на информацию.       Я подняла взгляд на парней. Все трое закивали, что-то говорили. По губам Ньюта я смогла прочитать «пожалуйста».       Секунда, две.       Я посмотрела на Дженсона.       - Я лучше сдохну, чем буду с вами сотрудничать, - выплюнула я.       Ученый посмотрел на меня взглядом «уверена?», а затем «ну, я не удивлен».       И снова его грязная рука коснулась чертовой панели.       Я зажмурилась в ожидании боли, но ничего не произошло.       - Вот видите, я же говорил. Она ни за что не сдастся. Поэтому-то вы нам и нужны, - обратился Дженсон к парням, - Уговорите ее рассказать нам все, что ей известно.       - И никто не пострадает, - добавила Ава.       - Знаем мы ваше «никто не пострадает», - наконец услышала я голос Минхо. Видимо, им подключили микрофон.       - Итак, Брианна, - хлопнул в ладоши Дженсен, - Давай попробуем еще раз. Что тебе известно?       - Мне известно, - после долгой паузы ответила я, - Что вы — стебанутый придурок, которому мне сейчас очень сильно хочется разорвать глотку. А, и еще, у вас ширинка расстегнута.       - Ладно, - вздохнул он, усаживаясь в кресло, - Будь по твоему.       Мой крик, наверное, было слышно в Правой Руке.       Казалось, тысячи иголок вонзились в запястья и лодыжки — как раз там, где я была привязана. Хотелось извиваться, биться в истерике, но даже малейшее движение только усиливало боль, разрывало кожу.       Подлокотники были мокрые от крови.       Я не умоляла. Не кричала «хватит» и «перестаньте». Сил не было языком шевелить. Пусть делают что хотят, пусть забьют до смерти — ничего им не скажу. Быть может, это всего лишь глупое упрямство. Может, я просто играю в супер-героиню.       Но если я им расскажу, они снова все испортят. Сделают так, как им выгоднее. Они будут спасать массы. Будущее. Выращивать иммунов в пробирках или еще чего похуже.       Никто не будет спасать Ньюта, Бренду и Хорхе от вспышки. Никто не будет спасать Томаса, Минхо и Фрайпана от шизов.       Некому будет спасать Бри.       Так что я просто кричу. Кричу долго, громко, до боли в горле. Когда пытка закончилась, мне казалось, что голосовые связки у меня отнялись окончательно, и что даже при желании выдать информацию, у меня бы не получилось.       - Бри, пожалуйста, - зазвучал голов Ньюта в микрофон, - Скажи им. Бри, расскажи им, пожалуйста!       - Оно того не стоит, - добавил Минхо, и мне показалось, что я впервые слышу, как он беспокоится.       - Что такого она может знать, чего вы не можете? Она всего лишь девочка, - взбесился Томас.       Ох, если бы ты только знал, Томми.       - Брианна, есть мысли на этот счет? — спросил Дженсен.              Собрав все мужество в кулак, я показываю ему средний палец и ухмыляюсь через боль.       Как же больно, но черт возьми, как приятно видеть его ахуевшее выражение лица.       Что, маленькие девочки не могут вытерпеть пару порезов, да, Дженсен? Не ожидал, что яйца у меня покрепче, чем у тебя?       Вдруг, он отключает громкоговорители и что-то говорит Аве. Они переговариваются, долго. Так долго, что еще чуть-чуть и я выкрикну «Чай, кофе принести?».       Тут они кивают друг другу.       Рука Дженсона ложится на рычаг и он медлит всего лишь секунду, прежде чем резко опустить его вниз.       Мое тело вздрогнуло. На секунду стало очень, очень холодно, как будто на голову вылили ведро ледяной воды — но я была сухая. Потом так же быстро стало жарко, горячо. Все тело обожгло, меня словно заставили проглотить пару палок динамита. Мышцы содрогались, перед глазами летали разноцветные искры, легкие, казалось, вообще не работали. Во рту был привкус холодного металла.       Этот ужас продолжался еще пару секунд, а затем все закончилось.       Звон в ушах, громкий звон, больше напоминавший тишину.       Сердце, бешено колотящееся в груди, груди вздымавшейся с трудом.       Темнота.       Темнота и тишина.       Треск. Треск электричества.       Где-то на задворках сознания мозг начал собирать картинку воедино, но рассмотреть и понять ее никак не удавалось.       Я слышала голоса, много голосов. Или я это придумала?       Это все звон?       Это все ненастоящее?       Вдох.       Вдох...?       Дайте мне дышать!       Что-то ударилось о грудную клетку. Еще и еще, пока наконец легкие не ожили и кислород не обжег внутренности.       Вдох.       Тук.       Тук.       Тук-тук.       Выдох.       Тук.       Тук-тук.       Вдох.       - На крышу, живо! — единственное, что я смогла разобрать, перед тем как провалиться в кромешную тьму.       Историческая справка: Считается, что первая модель электрического стула была изобретена в 1888 году Гарольдом Брауном, работавшим в компании Томаса Эдисона.