Я тебе не позволю

Всего у Мегуми было два варианта развития событий. Первый и, пожалуй, самый благоприятный для него — он идет по дороге, по которой они бежали от копов, и находит свой школьный пропуск одиноко лежащим где-то на асфальте и ожидавшим, когда кто-нибудь его подберет. Как же Фушигуро надеялся, что именно он будет тем, кто первым его найдет. И пусть Мегуми уже убедился за эту чертову неделю бесчисленное количество раз, что ему не особо везет по жизни, он все же не смел отметать такой исход. Второй и самый пиздецовый вариант — Фушигуро возвращается по той же дороге, но пропуск не находит, потому что полицейские заприметили его первыми, когда бежали следом за ним, и уже в понедельник к нему в школу или домой нанесут визит правоохранительные органы. Мегуми уже решил, что в таком случае будет отдуваться за свой проеб сам, не втягивая в это никого из своих друзей. Это его ответственность, и поэтому именно он понесет справедливое наказание за свой необдуманный поступок. Фушигуро было страшно даже думать о том, что с ним будет. Конечно же, он несовершеннолетний и в тюрьму его точно не посадят, но вот влепить административку — запросто. Но самое страшное, что пугало Мегуми просто до трясучки — это отстранение от занятий. У них в школе все строго с дисциплиной: кураторы каждый день следят за тем, чтобы все ученики приходили на уроки вовремя, в аккуратно выглаженной школьной форме и не делали глупостей. За неоднократное нарушение хотя бы какого-то из этих правил человека могли отстранить от занятий на месяц, а то и больше, и Мегуми никак не мог такого допустить. Его рейтинг и статус, которые он буквально выгрызал все эти годы, были слишком важны для него. И если ученика могли отстранить от занятий лишь за то, что он пришел несколько раз без формы, то какое наказание понесет Мегуми за побег от органов полиции? Ему вообще позволят продолжить обучение в этом заведении? Фушигуро был напуган, и все эти тревожные мысли, пока он стоял один посреди пустой улицы, роем облетели его голову. Одно было ясно точно — ему в любом случае придется возвращаться, чтобы проверить, валялся ли где-то на тротуаре его пропуск или же его уже нашли копы, а это тоже был своего рода риск. Потому что копы могли все еще быть там и увидеть его. Мегуми на секунду прикрыл глаза, потер переносицу, чуть подняв голову к темному небу, на котором не было ни звездочки, и быстрым, но тихим и аккуратным шагом направился обратно к дому Дзюнпея. Он решил попробовать, потому что шанс того, что копы, торопясь, не заметили, как из его кармана вывалился пропуск, все еще был велик. Пока Фушигуро возвращался по пути их побега, он успел уже миллион раз обматерить себя, что оказался таким безалаберным, и даже опыт прошедшей недели наглядно продемонстрировал, каким на самом деле невнимательным и неаккуратным был Мегуми. На улице было темно, поэтому он решил включить фонарик на телефоне, который уже практически сел, и Мегуми бы по-хорошему вызвать такси до дома, пока он окончательно не потерял такую возможность, ведь заказать машину с выключенным телефоном просто невозможно, но паника и надвигающаяся истерика от осознания, какой пиздец его ожидает, если он хотя бы не попытается что-то предпринять, отчаянно давили на черепную коробку и посылали тревожные сигналы в его бедный мозг. Почему он так безответственно относится к собственным вещам? Если бы Мегуми не забил на то, чтобы потратить пять секунд своего времени и положить ебаный пропуск обратно в картхолдер, ничего бы этого не случилось. Но сейчас уже поздно себя уничтожать — документ, идентифицирующий личность Фушигуро, был утерян, и Мегуми понятия не имел, сможет ли найти его самостоятельно. Как эта хуйня вообще могла выпасть? У Мегуми ведь довольно глубокие карманы, и если попробовать рассуждать логически, то единственное, что могло выбить пропуск из его штанов, это если бы его с огромной силой отбросило назад во время столкновения с чем-то. Или кем-то. Ладно. Теперь у Мегуми три варианта. Пропуск мог выпасть, когда он врезался в того татуированного придурка, которого видит уже второй раз в своей жизни по чистой случайности, и этот вариант пугал Мегуми намного больше, чем тот, где его карту находят копы. Пусть его лучше отстранят от занятий на два месяца, пять или вообще исключат — абсолютно поебать, если есть вероятность, что Норитоши пострадает из-за его оплошности. Потому что парень с татуировками на лице слишком много о них знает. И если он рассекретит имя Мегуми и аббревиатуру школы, в которой он учится, ему не составит никакого труда установить личность Камо. Фушигуро представлялся такой вариант слишком сложным и неправдоподобным — чересчур много мороки, да и зачем ему это делать? — но уже не мог прогнать эти поганые мысли из своей головы. Оказавшись в темном переулке, через который они пробегали с Юджи и Ютой не так давно, Фушигуро посветил фонариком в сторону кустов, как вдруг резко обернулся из-за того, что услышал мужской низкий голос позади себя: — Что-то потерял? Мегуми встретился глазами с лукавым взглядом, по-хищнически облизавшим его фигуру с ног до головы, и интуитивно посмотрел на его забитые многочисленными татуировками руки, перебиравшими небольшую пластмассовую карточку между длинных пальцев. По крайней мере, пропуск он нашел. Значит, вариант с копами можно отбросить, и Мегуми немного выдохнул. Волнение сменилось раздражением. Этот человек смотрел на него точно так же как и тогда, на вечеринке у Нобары. Как будто он добыча, которую весело преследовать, пока она не оказалась у тебя на тарелке. И Мегуми стало мерзко. — Видимо, уже нашел, — Фушигуро кивнул в сторону пропуска в руке татуированного и уже хотел было подойти, чтобы забрать его, но тут же был прерван резко поднятой парнем рукой, чуть согнутой в локте. Он держал перед собой карту с видом «попробуй сначала отбери» и стрелял хитрыми глазами то на пропуск, то на Мегуми. Он с ним играл. — В хорошую школу ты ходишь. Говорят, она лучшая в вашем городе, — Мегуми смерил его раздраженным взглядом, на что татуированный усмехнулся, а после сделал максимально серьезное лицо, но по его тону было слышно — он забавляется. — Твой друг тоже там учится? Прости, не смог разглядеть его лица в прошлый раз. Он был так увлечен. У Мегуми перехватило дыхание. Вот уебок. — Понятия не имею, о каком друге и прошлом разе идет речь. Я вообще впервые тебя вижу. «Если не можешь ответить честно, отрицай» — правило, которому Тоджи научил его ещё в раннем детстве, когда Мегуми разбил любимую мамину тушь. Фушигуро никогда не нравилось это правило, он старался прибегать к нему лишь в крайних случаях, потому что прежде всего ценил в людях честность и считал, что тогда и сам должен отвечать той же монетой, но в данный момент, увы, он был вынужден говорить неправду, чтобы не закапывать себя и Норитоши еще глубже. Мегуми здесь с самого начала — мышь, угодившая в ловушку. Охотник — парень напротив, с лица которого резко пропала мерзкая ухмылочка, и он обаятельно, понимающе улыбнулся. И если бы он улыбался так всегда, возможно Мегуми бы считал его не настолько омерзительным и даже, в какой-то степени, красивым, но складывалось впечатление, что маска зазнавшегося и высокомерного клоуна практически никогда не снималась с его лица и была обязательным атрибутом личности татуированного каждый ебаный день. — У тебя хорошо получается строить из себя дурачка. Мне нравится. Мегуми старался выглядеть и вести себя спокойно, несмотря на то, что был на грани. Он ходил по очень тонкому льду, который в любой момент мог треснуть, замуровывая Фушигуро в ледяной воде. — Ты прости, что он немного грязный. Пришлось наступить на него, чтобы копы пробежали мимо и не заметили. Мегуми искренне недоумевал, каким образом этому парню удавалось извиняться за свои действия и при этом заставлять человека перед ним чувствовать себя ещё более ущербным. Возможно, все дело в самодовольном тоне. — Верни, пожалуйста, мой пропуск. Фушигуро ещё может легко отделаться и мирно разрешить ситуацию. Нужно всего лишь вежливо попросить и, получив свою вещь обратно, как можно скорее покинуть этот темный переулок, чтобы никогда не вспоминать об этом ужасе. Он протянул руку ладонью вверх, но парень с татуировками резко отошел на полшага назад. — Не хочу. Ладно. Решить все мирно не получится. Что тогда делать? Полететь на него с кулаками? Мегуми не уверен, что выйдет из этой схватки победителем, потому что он явно проигрывает ему в росте и мышечной массе, хоть это и не является ключевым критерием — победить можно и оппонента, вдвое больше тебя, — но Фушигуро очень устал после побега от полиции, его мышцы напряжены, и прямо сейчас, адекватно оценивая собственные силы, он осознает, что это очень плохая идея. Мегуми глубоко выдыхает, понимая, что контролировать свои эмоции больше не представляется ему возможным. — Ты считаешь это забавным? Серьезно, они что, дети? Сколько лет этому чуваку? Он кажется старше, чем Мегуми. — Лично я считаю забавным, что мы уже второй раз встречаемся при весьма странных обстоятельствах. Тебе так не кажется, Фушигуро Мегуми? Ну конечно. Конечно же, он знает его имя. Мегуми уверен, что это первое, на что посмотрел этот парень, когда поднял его школьный пропуск. Фушигуро был буквально обезоружен. Он не выдерживает, срывается с места, подходит вплотную к татуированному, выхватывая пропуск из его рук, немного охуевая, что не встретил должного сопротивления, и зло рычит ему в лицо: — Понятия не имею, почему ты за мной сталкеришь, но уверяю — если ты продолжишь в том же духе, я тебе так уебу, что ты забудешь собственное имя. Эти слова вырвались у него из глотки так просто, что на секунду он почувствовал дикое облегчение, будто на его шее висел пятитонный валун, не дававший ему спокойно жить, и он наконец-то смог избавиться от него. Но облегчение было мгновенным, потому что затем Мегуми увидел, как татуированный вскидывает голову вверх и начинает хрипло смеяться. Видимо, слова Фушигуро для него, как верблюду солнце, — вообще однохуйственно. И либо он больной, либо Мегуми действительно не выглядит сейчас так устрашающе, как он о себе думает. Фушигуро проследил, как во время смеха дергается его кадык на жилистой загорелой шее, и при других обстоятельствах это, возможно, показалось бы ему довольно горячим, но сейчас явно не те обстоятельства. Отсмеявшись, парень ответил: — Свое-то возможно и забуду, но вот твое — никогда. Мегуми зло хмурится и сжимает кулаки. Сдерживается, чтобы не въебать. Они ведь, в конце концов, живут в цивилизованном обществе, где все можно решить словами через рот. — И ты абсолютно прав, я сталкер, — он наклоняет голову чуть вбок, не отрывая взгляда от Мегуми, и кладет руки в карманы штанов, — я ведь всегда преследую своих жертв в спортивном костюме, наушниках и с плеером в кармане. Мегуми немного теряется и отводит от него взгляд на асфальт. Ладно, возможно это действительно случайность. В конце концов, Мегуми видел, каким ошарашенным был этот парень, когда он влетел в него с неебической скоростью так, что аж наушники выпали, и это точно не актерская игра. Но татуированный по-прежнему кажется ему омерзительным, и Фушигуро сомневается, что в будущем что-то сможет поменять о нем мнение. Он отходит на несколько шагов назад, потому что они и так стоят практически вплотную друг к другу. — Сейчас, возможно, это и случайность, — Мегуми кладет пропуск в карман, — но тогда, неделю назад ты точно специально за нами следил, я уверен в этом. — Погоди, неделю назад? — татуированный вытаскивает руку из кармана и прижимает указательный палец к щеке, делая вид, что вспоминает. — Так ты все же меня знаешь? После этого вопроса на его лице вновь образуется лукавая ухмылка. Черт. Сколько раз за этот вечер Мегуми уже проебался? — Да, я вспомнил, что ты ебаный пидор, который каким-то волшебным образом всегда оказывается рядом в неподходящее время. — Аккуратнее, Мегуми, — его голос такой же маняще игривый, но взгляд становится тверже, — это не мне здесь на вечеринках отсасывают симпатичные мальчики, так что я бы на твоем месте ещё подумал, кто из нас пидор. Фушигуро давится воздухом. Откровенный парень. Он думал, что они так и будут говорить загадками, обходя точные формулировки того, чем оба занимались неделю назад в винном погребе, но видимо Мегуми как обычно ошибся. — Мне абсолютно плевать, кем ты меня там считаешь. Тебе бы башку свою сначала вылечить, раз ты аж в штаны кончаешь, когда при тебе кто-то сексом занимается, куколд. Раз уж они решили говорить откровенно, то Мегуми выскажет этому уебку все. Татуированный снова начинает смеяться, в очередной раз найдя в словах Фушигуро что-то забавное, и Мегуми уже в тысячный раз передергивает от его голоса. — Знаешь, почему ты себя так ведешь? Он неожиданно перешел на серьезный тон, и такая резкая смена интонации поразила Фушигуро. — Веду как? Отвечаю на твои нападки? — Ты боишься, Мегуми. Тебе страшно, что я о тебе знаю уже очень много. Твое имя. Школу, в которую ты ходишь. О том, что тебе нравятся мальчики. Я почти уверен, что здесь есть какая-то тайна, поэтому ты так нервничаешь, но расслабься — на данный момент мне это не интересно. Его прочитали как открытую книгу. Будто это не первый их разговор, а уже тысячный. Как такое возможно? — А ты обо мне не знаешь ничего, поэтому огрызаешься. Хотя на твоем месте, я бы не разговаривал так с человеком, благодаря которому копы в душе не ебут, кто ты такой. Татуированный медленно, кошачьей походкой подошел чуть ближе. Мегуми из чувства собственной гордости не позволил себе отойти, стойко сохраняя на лице высший уровень раздражения. Парень перед ним был выше на несколько сантиметров, но за счет наклоненной вправо головы они казались почти одного роста. Мегуми почувствовал на лице чужое дыхание — вот настолько близко они стояли. — Но может быть, ты хочешь меня как-нибудь отблагодарить за это? — полушепотом выдохнул парень прямо ему в губы, и в этот момент Фушигуро понял, что больше не сможет выдержать такой близкий контакт. Он начал мелкими шажками отходить назад, но татуированный, на удивление, пошел следом за ним, не отрывая от Мегуми взгляда. Когда Мегуми почувствовал, что уперся спиной во что-то холодное, похожее на металлическую дверь гаража, которая от силы, с которой в нее вжался Фушигуро, издала неприятный громкий звук, парень напротив усмехнулся и выставил руку вперед, облокотив её на гараж прямо возле головы Мегуми. — Например, поцеловать меня. Я был бы не против. Мегуми фыркнул. Боже, на что ты надеешься? — Ага, мечтай. — Не хочу мечтать. Я хочу ощущать. — Ты говоришь такое всем парням, которых видишь второй раз в жизни? Парень усмехнулся, чуть щуря глаза. — Нет. Только тем, чье красивое кончающее личико не может выйти у меня из головы. И тут Мегуми не выдерживает, хмурит брови и со всей силы отталкивает от себя этого конченого извращенца. Тот отшатывается, продолжает весело улыбаться, но в итоге все равно отходит на максимально комфортное для Мегуми расстояние. Если бы взглядом можно было уничтожать, от этого ублюдка не осталось бы и пепла. — Пошел ты. — Я так не думаю. — Если отправишься за мной следом, я точно тебе врежу, понял? — Ну что ты, как я могу. Фушигуро так устал смотреть на это самодовольное татуированное лицо, что у него затряслись руки и по лицу заходили желваки. Он быстрым шагом обошел парня и, не смея удерживать на нем взгляд хотя бы ещё секунду, поспешил покинуть переулок. Несколько раз Мегуми оборачивался, но за ним, слава богам, никто не шел. Лишь только тогда, когда Мегуми соизволил повернуться в последний раз, он увидел, как татуированный резво машет ему рукой и, чуть повысив голос, чтобы было слышно, говорит: — Мы очень скоро увидимся! Спокойной ночи, Фушигуро Мегуми. — Надеюсь, мы никогда больше не увидимся. Мегуми показывает ему средний палец сразу на обеих своих руках и, под громкий хохот, поворачивает за угол. Раздражение лилось через край, и Фушигуро понимал, что, если срочно его куда-то не денет, его просто разорвет. Все, чего ему хотелось, это как можно скорее вернуться домой, желательно не натыкаясь при этом на Тоджи, лечь в кровать и проспать как минимум трое суток. Вот настолько его изнасиловал этот день. Вот настолько его доебал этот самодовольный засранец, который действительно знает про него слишком много, и от этого кажется ещё отвратительнее. Мегуми нажал на кнопку телефона, чтобы разблокировать его и вызвать себе такси, но в ответ получил лишь темный экран. Ясно, домой он сегодня вернется пешком и очень не скоро. — Сука. Может, ему лучше вообще не стоит выходить из дома?