— Возбуждение - штука серьëзная.

***

Это было бы в целом прекрасно. Да и с самого начала так оно и было, эти двое проводили вместе вечера, позже частично съехались, делили порой странные поступки Ранпо, порой меланхолическое настроение Эдгара, порой вредного Карла, но что-то пошло не так. — Ну Ранпо-кун… — в очередной раз тяжело дыша, попросил на ухо Аллан. Эдогава сидел уже с замученным лицом. Он абсолютно точно не знает, сколько они уже так сидят, но скорее всего долго, ибо это так ему казалось. Лишь одно известно, его товарищ по совместительству ещё и любовник, сейчас нежно ёрзает, делая приятные вздохи. Детектив злится и смущается в одно и тоже время, когда его партнёр хочет его взять и развлечься. О’кей, спасибо хотя бы на том, что он силой не пытается это сделать. Но тот факт, что он сейчас трëтся своим вставшим достоинством о спину японца, намекая на переход к анальному отверстию — как-то резко. — Не-а, я не готов к этому. — утвердительно снова замечает Ранпо. — Это будет приятно… — американец снова приятно простонал, легко прихватил за запястья. Легко целует в щëку, позже переходя на мочку уха, не сильно кусая, дабы было не больно. После этого, руки перемещаются под рубашку детектива. — Эй! Нет-нет, не хочу, хватит! — запротестовал Эдогава мучительно и долго простонал. Ладно, в этот раз Эдгар отпустил Ранпо, хоть и с трудом, ведь очень хотелось узнать, каков его любовник в постели. После этого инцидента, эти двое вроде бы успокоились, сейчас сидят и читают детектив, написанный Артуром Конан Дойлом. Эдогава все это время пытался унизить великого сыщика Англии, на что Аллан несильно смеялся. — Да боже, как можно расследовать настолько лёгкое дело около недели! — кипишился Эдогава, постоянно вставляя свои пять копеек — это же очевидно! — Не спорю, ты бы решил эту загадку минут за десять. — поддержал По, приближаясь ближе. — Да какой за десять! За две минуты, ибо ещё меньше! — японец почувствовал поцелуй в щëку, переходящий на шею. — эй, что ты там удумал.? Эдгар ещё раз поцеловал в шею, задëрнув край футболки своего друга, проходя по оголённому телу. Ранпо звучно издал свой голос, который вырвался из-за холодных рук писателя. Вообще, японец и сейчас был не готов к этому, но стоит надеяться, что американец одумается и перестанет. Сейчас Эдгар проводит рукой по боку, по грудной клетке, нежно переходя на сосок, начинает мять. Холод, как плеть, ударяет по частичкам тела, которых касается руки писательского дела. Японец несмело стонет, хотя едко относясь к этим действиям, но никак не может перечить своим принципам тела. — Эдди, ну хватит! — подал звонко свой голос председатель монголоидной расы, стараясь оттолкнуть своего возлюбленного. — Прости, не могу сдержаться… — туманно нашептал американец, укладывая свою прелесть на кровать, откладывая книгу в сторону. Тут Эдогава как-то даже испугался, но вид не стал показывать, это было бы неправильно. Когда руки писателя перестали скользить по телу, из кармана брюк на кровать повалились: презерватив, смазка и верёвка. Стоп, верёвка?! Что Аллан хочет с этим делать — никто не знает. — Я знаю, ты не хочешь этого, придётся тебе связать запястья. — По говорил это нежно и плавно. В Ранпо запускают сразу два пальца, ну хотя бы хорошо смазанные смазкой. Эдогава на это болезненно стонет, даже шипит от боли. По не пытается усмирить эту надоедливую боль, покалывающие оттенки, он просто двигает своими длинными пальцами. Японец проливает несколько слëз, подавая свой напуганный голос. Детектив больше не чувствует физической боли, только моральную. Он бы и дальше страдал, если бы его товарищ не надавил на простату, заставляя выдать более нежный стон. Эдди ради некой человечности двигает под этим градусом чаще, дабы хотя бы убедить своего друга, что то, чем они хотят заняться — это приятно. Но Эдогава просто не может смириться с тем, что его друг делает это с ним, эх, вот бы он передумал и пожалел, но, похоже не судьба. Младший почувствовал внутри себя не пальцы, а кое-что крупнее, явно крупнее. Этот большой размер надавливает на горячие стенки, доставляя боль и дискомфорт. Аллан тяжело выдохнул, ему-то более приятно, чем его товарищу. Эдогава уже не сдерживает своих слëз, просто затаившись смотрит на дальнейшие действия своего бывшего друга. По двигает назад и резко вперёд и в таком темпе начинает развлекаться. Ранпо вздрагивает и хнычет, даже вскрикивает, от боли не может отойти. Он не может придумать план, мозгу мешает думать та боль, которая засела глубоко внутри. И этот быстрый темп не даст размыслить, отлично, есть и что-то хорошее — попадание по простате. Это заставляет издавать стоны нежнее. Американец и без этого уже был подвозбуждён, так что начинает просто вдалбливать в это хрупкое тело. Детектив не может понять, какие чувства испытывает, то ли грусть, то ли боль, то ли наслаждение, то ли ненависть, то ли всё сразу. Эти резкие толчки по простате сносят крышу, которая свойственна любому телу. Поддавшись ещё одной человеческой особенности, Ранпо бурно кончил, задавая своë тело и тело По. Старший из них делает последние резки толчки и кончает внутрь этого тела. Позже ложится рядом, поглаживая грудную клетку своего друга, когда сам сладкоежка отходит от оргазма со вкусом горечи.