Empire of Excitement

— Addio! — кинул на прощание Энджел, и Хаск остался один. Во всех смыслах.       Он хотел броситься вслед за ним, но живо осëкся, обессиленно падая на кровать.       Хаскер сам начал этот разговор. Сам оттолкнул Даста, при этом чувствуя его боль и рыдания. Ему в момент стало тошно от самого себя, но гемблер больше не желал быть пленником собственных чувств. Сегодняшняя игра показала, насколько сильно паук изменил всë. Чары этого обворожительного грешника перестали быть чем-то чужеродным и отвратным, а живо поселились в голове, отравляя идеально построенный образ мышления. Он и кричал всë это время внутри Оверлорда, требуя избавиться от паразита. «Дело сделано. Даста здесь больше не будет, и мы сможем снова заниматься нашим любимым делом. Никаких лишних эмоций, незапланированных действий и сорванных игр. Разве не идеально?»       Он не знал ответа. И не пытался узнать.       Хаск лежал на помятой постели, в тысячный раз за загробную жизнь проклиная свой адский образ, ведь кошачий нос так чëтко ухватывал нотки сладких духов Даста, что, казалось, что он всë ещё рядом.       Но это сродни издевательству. Актёр ушëл и никогда не вернëтся.       Демон закрыл лицо руками. Под веки словно пришили картины сегодняшнего вечера. Он видел, как Энджел сидел у него на коленях этим вечером. Хаск управлял игрой, а Энджел управлял Хаском, даже не осознавая того, насколько сильно его развязность пленила сосредоточенный разум Оверлорда. Видел, как Даст оседлал его, поражая своим видом настолько, что он уже хотел не начинать неприятный разговор. Его розовые глаза завораживали вместе с нежностью постоянных касаний. Продолжи Хаск и дальше не включать мозг, не сдержался бы и ответил на поцелуй, в полной мере вкушая яд паука не без желания захлебнуться в нëм.       Это помутнение. Чëртов наркотик, не дававший мыслям отступить от желания получить ещё дозу. Ещё Энджела. Ещё один взгляд. Одно прикосновение. Хоть что-нибудь. Но так нельзя.       Картёжник потянулся за бутылкой, оставленной возле кровати. Почти залпом опустошив еë, он упал лицом в подушку. Тот почувствовал сильное головокружение и сонливость.       Больше он не думал о Дасте. Как минимум, до утра.

***

      Разум торжествовал от возврата старого образа жизни. Теперь он мог спокойно выигрывать, пристраивать на работу новые души и посылать нахуй всех чужаков. То есть, делать то, что ему так нравилось делать. То, что доставляет ему истинное удовольствие и заставляет чувствовать себя уверенно. Хаск точно знал, что произойдёт завтра, и точно знал как на это реагировать. Нет никаких надежд на то, что кто-то вновь помешает ему так размеренно жить.       Ничего необычного. Всë до абсурда очевидно и совершенно неинтересно. Он не хотел этого признавать, но сейчас ему было невероятно скучно.       Лучом света в его серой и непроглядной пелене бренного существования раньше был Энджел, но сейчас его нет, а на замену ему пришëл старый добрый алкоголь. Конечно, он не может сравниться с Дастом, но если тот вызывал бурю эмоций, то алкоголь эти эмоции блокировал вслед за мыслями. Разум становился пустым, и гемблер больше не чувствовал себя виноватым, опустошённым и одиноким. Перед глазами не мелькали озорная улыбка Энджи и блеск его, подобных розовому кварцу, глаз. Была лишь пустота. Ничего лишнего. «Но ведь всë теперь хорошо. Энджел не будет получать сверх привычного из-за тебя, а ты не будешь поддаваться низменным эмоциям, мешающим вести бизнес. Разве не так? Всë же именно так. Всë правильно, и не стоит по паучку убиваться».       Хаскер не хотел слушать голос рассудка, потому что всегда считал его правдивым. Забыв о нëм на время, он вляпался в такое дерьмо, из которого в одиночку не выплыть. Это будет ему наказанием за опрометчивость. Не только со своей жизнью, но и с жизнью Даста.       Несколько дней Оверлорд толком не выходил из своей комнаты. Не было сил что-то делать. Реджи несколько раз заходил, пытаясь поднять Хаска для каких-то управленческих дел, но тот даже не дослушивал управляющего и просто отправлял его за очередной бутылкой. Ему было лень вставать с кровати и терпеть на себе ненавидящий взгляд Дороти. Очевидно, Энджел рассказал ей о произошедшем, и теперь девушка считает Хаска мудаком наравне с Дастом. Наравне с самим Оверлордом.       Последний большой глоток опалил горло, и демон с громким стуком поставил бутылку на стол. Оверлорд чувствовал себя ужасно не только морально, но и физически: он почти не ел и очень плохо спал, отчего чувствовал постоянную сонливость и голод, которые он заглушал очередной порцией виски. Во время редких попыток уснуть, он просыпался от кошмаров, которые Хаск не запоминал, а после Оверлорд обнаруживал мокрые следы на подушке. Вероятно, из-за этого у него так сильно болели глаза.       Кот положил руки на стол и спрятал в них лицо, прикрывая глаза. Алкоголь приелся за, казалось бы, такой короткий промежуток времени и больше не действовал на сознание подобно транквилизатору. Даже сквозь головокружение тот мог думать об Энджеле, и это ему не нравилось. Надежда на то, что это всë будет длиться недолго и спустя какое-то время он всë-таки забудет Даста, возвратившись к привычному образу жизни, становилась всë призрачнее.       В очередной раз задумавшись о пауке, Хаскер резко поднял голову и чуть не упал со стула. Оглядев комнату и не обнаружив ни одной целой бутылки, гемблер выругался. «Похоже, всë же придётся спуститься».       Хаск нацепил брюки и какую-то помятую рубашку. Отражение в экране телефона заставило его порадоваться, что у него в этой комнате не было зеркала.       Пока он шëл к бару, работники Казино одаривали начальника странными взглядами, а также кидали рассеянное: "Доброе утро, босс". «Уже утро?»       Единственный член персонала, который с ним не поздоровался, а только лениво подняла взгляд - это Дороти. Она стояла за барной стойкой, опершись на неë локтями, а в руках держала телефон. Все эти дни она его игнорировала, что было совсем не в стиле девушки, но Хаску хватало переживаний, чтобы думать об еë обиде. — Доброе утро, дай бутылку виски, — тихо сказал Хаск, удивляясь хрипоте собственного голоса.       Но барменша не сдвинулась с места. Она продолжала с кем-то переписываться, полностью игнорируя своего босса. — Дороти? — позвал Оверлорд, начиная терять терпение.       У него сейчас и без того слишком шаткая нервная система, и игнорирование подчинëнной ебашило по ней как надо. Девушка молчала, лишь мельком бросив на него презрительный взгляд.       В какой-то момент Хаск не выдержал и выдернул у Дороти телефон из рук. — Эй, отдайте! — тотчас взвизгнула девушка, но гемблер отвëл руку с телефоном в сторону. — Не игнорируй начальство, Дороти, а-то придётся принять меры, — с угрозой в голосе процедил он. — И что вы сделаете? — нахально складывая руки на груди, усмехнулась Дороти. — Уволите? Отпустите? — Конечно, нет, — улыбаясь, ответил Хаск. — Переведу в бухгалтерию на цокольном этаже. Ты же любишь работать в таких помещениях, так ведь?       Дреды-колючки Дороти встали дыбом от злости, хотя Оверлорд смог заметить в еë выражении лица некую нервозность, напоминающую страх. Он знал про триггер девушки, но никогда им не пользовался, а сейчас просто разозлился. Вероятнее всего, он потом будет испытывать чувство вины за такую манипуляцию, но сейчас он просто хотел выпить. — Виски? Конечно, босс, — всë же сказала она, а потом ушла, тихо матерясь.       Хаскер вновь прильнул к барной стойке, кладя на неë отобранный телефон. В какой-то момент он завибрировал, и Оверлорд заметил, что экран телефона не успел погаснуть и сейчас на нём отображалось новое сообщение от контакта "Энджик". Хаск раздумывал всего секунду, прежде чем любопытство заставило его заглянуть в это сообщение. «Так это ещë не всë. После выступления наверняка будет аукцион на мою задницу. Вал никогда не упускает возможности подложить меня под кого-нибудь за деньги, а потом за это же называет шлюхой. Самое прекрасное в этом то, что эти гандоны часто пиздят ему какую-то хуйню про меня потом, за что пиздят потом меня. Оверлорды и друзья Валентино ужасны».       Демон почувствовал лëгкую вину за то, что это правда. Его коллеги и он действительно ужасны. По крайней мере, по отношению к Дасту.       Хаск дëрнулся от звука стука бутылки о стойку, а после телефон быстро выхватила его владелица. — Босс, читать чужие переписки это как минимум неприлично! — возмутилась Дороти, пряча телефон. — А когда у Энджела выступление? — вдруг спросил владелец Казино, игнорируя девушку. — Если так интересно, можете у него спросить. Я вам не почтальон. — Дороти, — процедил Хаск, — у меня нет настроения упрашивать тебя исполнять свои обязанности. — Да пожалуйста, не упрашивайте, — обиженно проговорила девушка, но потом продолжила. — Послезавтра он выступает. И что вам даëт эта информация? — Ничего. — Вот именно. Сидите и дальше в своей комнате, убиваясь по Энджелу. Просто знайте, что если у вас есть проблема, то вы не найдëте еë решение на дне бутылки. — Я и не пытаюсь. — Ну так замечательно, — сказала работница, после чего забрала бутылку виски. — Тогда это вам не пригодится. — Эй, — возмутился Хаск, — ладно мне хамишь, но свою работу бармена исполняй нормально! — Я не собираюсь больше участвовать в поддержке вашего алкоголизма. Мне и на прошлой работе не нравилось поощрять зависимости, — сказала Дороти, пряча бутылку куда-то назад.       Гемблер был раздражëн поведением подчинённой. Лишь сильная усталость и плохое самочувствие останавливали его перед тем, чтобы пренебречь своими принципами и дать волю гневу. Вместо этого он тяжело вздохнул и провëл рукой по лицу. — Мы в Аду, какая тебе разница? — на выдохе сказал тот, не в силах спорить. — Вот именно, что мы в Аду. Жизнь тут и так тяжëлая, и утяжелять еë ещë больше - невероятно тупо, — ответила Дороти, после чего пробежалась взглядом по Хаску. — Босс, вам ведь плохо без Энджела. Вы скучаете по нему и заливаете это алкоголем. Разве это не повод извиниться и вернуть всë на свои места? — Я и вернул всë на свои места, — горько сказал Хаскер, не в силах закрыть рот правдолюбивой сотруднице. — Нет, босс. Вы просто испугались перемен, — мягко проговорила барменша. В еë голосе больше не слышались злые нотки, поэтому сейчас она походила на ту девушку, к которой Оверлорд так привык. — Послушайте, каждый совершает ошибки, и ваша ссора с Энджелом - одна из них. Это было максимально необоснованно и на эмоциях, а так дела не делаются. Вы страдаете от такого решения, и Даст, поверьте, тоже. Вы были счастливы, когда Энджел был рядом, я это видела. Все это видели. А сейчас вы всë разрушили. «Нет, это он всë разрушил! А ты теперь будешь пытаться воссоздать всë, ведь...»       Котообразный заглушил голос разума, понимая, что Дороти может оказаться правой. Это всë не временно, и алкоголь его не спасëт. Даже если боль утихнет, жизнь прежней не станет, ведь в ней не будет хватать одной взрывной нотки - Энджела. — Всë не так просто, Дороти, — мотая головой, сказал Хаск. — Нет, это вы всë усложняете, — ответила работница, после чего оперлась на барную стойку руками, устанавливая с начальником зрительный контакт. — Вы поступили ужасно по отношению к Энджелу, и это мне не нравится, но... Вы же мой босс. Я не могу спокойно смотреть, как вы себя уничтожаете. Алкоголь не заменит вам общение с Энджелом и не заглушит боль от его ухода. Своим нежеланием послушать сердце вы вредите не только себе, но и Энджелу. Даже если на себя вам плевать, то на Даста тоже?       Нет. Вообще нет. Ему не наплевать на него. И он не может избавиться от чувства нужды в нëм. Этот чëртов наркотик вмешался в гормональную систему и заменил эндорфин. Без него демон чисто физически не сможет больше почувствовать ничего, кроме отвращения и пустоты. Хаск просто не понимал, как жил без Энджела Даста раньше.       Оверлорд ничего не ответил, а просто встал и ушëл к себе в кабинет, проклиная проницательную Дороти. Она изучила всех в этом Казино, ведь такова еë работа - выслушивать пьяное, но правдивое нытьё окружающих. Хаск, кажись, тоже не раз подсаживался к ней на уши, оттого она видела его насквозь наравне с остальными.       Хаскер зашëл в тëмный кабинет. Он не был здесь с самого ухода Энджела. Отчего-то здесь было прохладно и совсем неуютно, словно кабинет был не первый год заброшен. Кошачьи глаза хорошо видели в темноте, из-за чего тот сразу заприметил бутылку на столе. Оверлорд помнил о том, что ему сказала Дороти, но зависимость от того и зависимость - в борьбе с ней понимания губительности мало.       Картёжник подошëл к столу, положил на него свой телефон и взял бутылку, начиная еë открывать, но потом его глаза застыли на столе. Оверлорд неожиданно и совсем не к месту вспомнил, как паук постоянно на нëм сидел, несмотря на возмущения Хаска. Он вспомнил ту сцену, когда Энджи рассматривал след от ангельской пули, пока Оверлорд пытался не поддаться искушению и не поцеловать Даста прямо в тот момент.       Голову полностью захватили эти сцены, и ушастый стоял, словно статуя, глядя на этот стол. Холод кабинета пробирал до костей, как-будто указывая на величайший проëб Оверлорда. С актером ведь он чувствовал только жар. Губительный, но такой приятный.       Так прошли несколько минут, пока бутылка не выскользнула из рук и не упала на пол, наполняя кабинет звоном битого стекла. Хаск выругался, понимая, что больше нигде бутылку этим вечером он не найдëт. Оверлорд наклонился, чтобы прибрать осколки и привести мысли в порядок.       Тишина звукоизолированного кабинета умиротворяла, отчего звук сообщения ощутился как выстрел у самого уха. Хаскер резко поднял голову, сразу же ударяясь об стол. Руки рефлекторно упёрлись в пол, встречаясь с десятком острых осколков. — Блять! — выругался гемблер, вставая с пола.       Рука начала кровоточить, и пара алых капель крови тут же упала на пол. Оверлорд что-то прошипел, а потом полез в ящики стола, ища там бинт, но наткнулся на вещь поинтереснее.       На самом верху, в первом ящике стола, лежала та самая записка с номером Энджела. Рядом с размашистой подписью виднелся тот самый бледно-розовый след от помады Даста.       В груди всë сжалось, а воздух на секунду перестал посещать лëгкие Хаскера. Тот достал записку и сел на пол рядом с осколками. Оверлорд просто смотрел на неë, игнорируя капающую с ладони кровь. Несколько штук попало на записку, дополняя акт милого действия Даста алым акцентом. Очень символично, учитывая внутреннее состояние Хаска.       Запах виски витал вокруг Оверлорда, но сознание было забито другим ароматом. Более сладким и приятным. Так пах Энджел.       Хаск рвано вдохнул воздух, после чего сжал записку в кровоточащей руке. Боль пронзила ладонь, но он надеялся на такой эффект. Внезапно, кот почувствовал пощипывание в носу и глаза наполнились влагой. Состояние ужасное, но знакомое. Он прибывал в нëм последние несколько дней, но не помнил из-за спиртного, а сейчас как-будто вмиг протрезвел. «С чего это Оверлорд плачет? Совсем Энджел тебя распустил, тряпка. Хорошо, что он ушëл».       Хаск не хотел больше этого слушать. Он больше не верил голосу прежнего себя, ведь всë изменилось.       Оверлорд помог незнакомцу, а потом поставил себе цель разгадать его, совсем не понимая, что таким образом пытается развеять непреодолимую скуку. Ему, как азартному игроку, просто стало тленно существовать в просчитанном на несколько шагов вперëд мире. Вот он и неосознанно вцепился в непредсказуемого и интересного Энджела. Хаск считал это игрой по разгадке Даста, но, получив желаемое, он не охладел к нему. Совсем нет. Он начал к нему чувствовать что-то, не поддающееся разуму, оттого такое чужеродное. Интерес конфликтовал с отточенным до блеска планом поведением, но гемблер боролся с ним, каждый раз ставя в приоритет Энджела.       Та игра стала точкой кипения и сигналом, что непредсказуемость Даста может выйти боком для Хаска. Тогда он вовремя это осознал и осëкся, но именно в тот вечер демон мог здорово оступиться, ведь обожал большие до абсурда ставки. Хаск и представить не мог, что будет, если когда-нибудь проиграет.       Прогнав актера, он словно лишился какой-то искры, зажигающей в нëм жизнь. Посиделки с Энджи, их взаимные подколы и поддержка были лучом света в серой рутине Хаска, и только лишившись всего этого, он понял, каким необходимым это стало.       Разум снова что-то кричал, но с него хватило этой логичной чепухи. Кровь полностью пропитала бумажку с номером, и она упала на пол, напоминая собой помятый лепесток алой розы. Хаскер взял телефон и мутными от слëз глазами пробежался по тексту какого-то приглашения. «Приглашение на празднование Дня Святого Валентино... » — прочитал только Хаск, а после выключил телефон.       То самое мероприятие, на котором должен выступать Даст. То самое, на которое он собирался не идти.       Сейчас эта мысль казалась вполне логичной и, главное, правильной. Хаскер больше не будет терзать себя и окружающих из-за мнимого понятия идеала, а просто будет делать то, что считает нужным.       А именно попытается вернуть Энджела.

***

— Ай, блять, ты мне сейчас глаз выколешь! — возмутился Даст, когда кисточка в очередной раз занырнула ему под веки. — Не ной, — сухо кинула Вельветт, продолжая наносить макияж.       Энджел раздражëнно вздохнул, понимая, что как минимум ещё полчаса он должен просидеть в компании этой суки. День Святого Валентина - день всех влюблённых на Земле, а в Аду день пика тщеславия Вала. Он не имел никакого отношения к смыслу этого праздника, но каждый год устраивал в честь этого вечеринки. Паук выступал на каждой, но ни одна не запомнилась, ведь вообще ничем не отличалась от сотни других мероприятий, устраиваемых "Ви".       С самого утра его собирали, чтобы тот не ударил в грязь лицом, и сейчас старания визажистов и преимущественно Вельветт были особенно заметны. Красный корсет с алой и чëрной вышивкой в виде сердец сдавливал грудь Энджела, казалось, до хруста, но он молчал. Красивый макияж, выполненный в красных оттенках, отлично дополнял образ. Но, даже учитывая всю богемность и красоту его внешнего вида, настроение было на нуле.       Всю неделю грешник прорыдал в подушку, жалуясь Черри на жизнь. Он чувствовал себя опустошëнным и брошенным, словно сердце вырвали со всеми прилегающими сосудами. Хаск воспользовался им как и остальные, а потом кинул, стоило Дасту начать осознавать свои чувства. Проведëнное вместе с ним время отпечаталось в памяти как одна большая ложь, и все приятные моменты превратились в пыль. Ему нравилось проводить с гемблером время, болтать и чувствовать защиту, но раз Хаск между ним и бизнесом выбрал второе, то так тому и быть. Оверлорд расставил всë на свои места, когда отверг нуждающегося в нëм Даста, и он попытается забыть его, но... Этого совсем не получалось. Хаскер оказался мудаком, но самым заботливым и нежным мудаком в жизни Энджела. Просто вычеркнуть из памяти все прикосновения, взгляды, слова и действия по щелчку пальцев не получится. Каждый раз, когда он вспоминал тот самый последний вечер, на него нападал жар, но актер быстро глушил воспоминанием того, что было после. И так почти с каждым приятным жестом Оверлорда.       А нужно было наконец убрать его из мыслей и продолжить существовать в недоверии ко всему и дальше. Но это было больно для Энджела, ведь он даже не мог выбросить то самое перо, которое выдернул из крыла Хаска. Оно до сих пор находилось в его пушке на груди, и иногда Даст доставал его и крутил в руке, тут же убирая, когда чувствовал слëзы.       Светловолосый засунул руку в пух и достал оттуда перо, вновь рассматривая этот красный и острый объект. Внезапно Вельветт выдернула его из рук Даста. — Эй, отдай! — возмутился Энджи, но Вельветт даже не обратила на него внимание. — Заткнись.       Вельветт оглядела тонкое красное перо, после чего сунула его в волосы Дасту, к другим перьям. Оно выделялось своим размером и оттенком, но, к сожалению, отлично подходило этому аксессуару, отчего Вельветт одобрительно кивнула, а потом закрепила всë лаком для волос.       Спорить со стилисткой бесполезно. Не то чтобы она была хороша в конфликтах, но перспектива получить по лицу каким-нибудь тяжëлым чемоданом с косметикой его не радовала. — А кто будет на мероприятии? — спросил Энджел, но тут же об этом пожалел, когда поймал на себе высокомерный взгляд Вельветт. — Тебе какая разница? — Спросить уже нельзя?       Вельветт так и не ответила на вопрос, что вполне ожидаемо. И она, и Вокс не особо любили Энджела. Преимущественно из-за постоянных срывов Валентино, случавшихся по его его вине.       Мероприятие по своему внешнему виду было довольно приличным. Всë потому, что Валентино понимал, что не все Оверлорды ловят кайф от того же, что и он. Даже Энджела он приказал нарядить не как классическую шлюху, а как артистку бурлеск-шоу, что совсем не успокаивало. Паукообразный даже в более-менее приличном наряде всë также остаëтся дорогой давалкой, но это проявится только после выступления. — Он готов? — послышался голос Валентино, только что вошедшего в гримëрку. — Почти, — ответила Вельветт, осматривая лицо актера в зеркале. — Синяки под глазами замазывать пришлось долго. Предупреди свою шлюху, чтобы нормально спал перед мероприятиями. — Конечно, Вельветт.       Они говорили об Энджеле в третьем лице, словно его тут вообще не было. Он привык к этому, поэтому просто сверлил стилистику ненавидящим взглядом. — Энджел, — позвал Вал, — как настрой? — Прекрасно, — ответил Даст, чувствуя руки Валентино на своей спине. Они спустились к концу шнуровки, а после затянули корсет ещë туже. Энджел на секунду лишился воздуха, но вида не подал. — Так намного лучше, не находишь? — глядя в глаза Энджелу через зеркало, спросил Вал. — Д-да, — прохрипел Энджи, но Валентино, кажись, не обратил на это никакого внимания. — Ну и отлично. Твой выход через двадцать минут. Не разочаруй меня, amorcito, — кинул Вал на прощание, а после покинул гримëрку вместе с Вельветт.       Даст попытался немного расслабить корсет, но этого почти не получилось. Моль завязала такой узел, который Энджел не мог нормально даже увидеть, не то что развязать.       Паук схватил телефон и быстро отправил Дороти с Черри одно и то же сообщение: «Через двадцать минут начало. Пожелайте мне не сдохнуть!»       Эти двадцать минут он сидел напротив зеркала, рассматривая скопление перьев в волосах. Точнее, одно конкретное, выделяющееся перо. Энджи попытался вынуть его, но щедрый слой лака для волос воспротивился такому, и причëска начала портиться. Актер убрал руку, решая оставить всë как есть. Он надеялся, что до завтра оно само исчезнет.       Наконец, время вышло. Ему осталось лишь сделать поверхностный вдох, ведь другой в таком корсете не получался, и выйти в зал, освещëнный красным и розовым светом.       Потом кто-то объявил его, а после началось выступление. Энджел вообще не репетировал, ведь за все годы работы на Валентино он столько раз это делал, что в такие моменты тело начинало действовать само по себе.       Даст ловил на себе всеобщие взгляды, а особо заинтересованным зрителям даже несколько раз подмигнул. Наряд располагал не на невероятную пошлость, а лëгкую вульгарность, интригующую восхищëнных гостей. Образ держался превосходно, и грешнику даже не мешал тесный корсет. В какой-то момент Энджел смог слегка забыться, но, в очередной раз обводя присутствующих взглядом, он заметил что-то чужое. Золотой огонëк горел в глазах какого-то гостя, и паук поспешил отвернуться, снова почувствовав нехватку воздуха. Незаметно для всех он покачал головой, сбрасывая наваждение, а когда вновь обернулся, ничего не увидел. Должно быть, Хаск теперь посещает не только его сны, но и становится галлюцинацией. Впрочем, для нарика с многолетним стажем это не проблема. Энджел просто забудет о мимолëтном глюке и продолжит отыгрывать свою роль.       В конце выступления он чувствовал что-то странное. Его не отпускал тот мираж, и все мысли были наполнены Хаском и размышлениями о возможности его присутствия здесь.       Спустившись с невысокой сцены, Энджел начал искать Валентино, чтобы понять, что ему делать дальше. Он здесь работник, а значит нужно получить распоряжение от начальства. Ну а точнее узнать, кому конкретно он будет сосать первым.       Найти высокую фигуру Валентино в толпе совсем не сложно, оттого уже спустя пару минут грешник направился к нему, но остановился в паре метров от босса. Рядом с Валом стоял Хаскер, который тут же перевëл взгляд на Даста. Валентино проследил за его взглядом, а после повернулся к Энджелу. — О, Энджи! Я уже думал тебя искать, — мягко начал Вал. — Какая честь, что Хаскер решил почтить нас своим присутствием, не так ли? — Конечно, — тихо сказал Энджел, не сводя взгляда с лица владельца Казино.       Казалось, он не верил, что Оверлорд стоял перед ним. Всю неделю светловолосый убивался по нему, строча слезливые сообщения Дороти, поэтому видеть его здесь просто невыносимо. Он чувствовал боль и негодование, взглядывая в спокойное до отвращения лицо Хаска, но вида подавать нельзя. — И я так думаю. Не думал, что ты придëшь, — поворачиваясь к Хаску, сказал Вал. — Извини, если разочаровал. Захотелось проветриться, — чересчур хрипло проговорил котообразный, не сводя взгляда с Энджела. — Да что ты! — нарочито фальшиво махнул рукой Вал. — Твоё присутствие - честь для меня. К тому же, я рад увидеть здесь недавний любовный интерес моего мальчика.       Энджи отвëл взгляд, чувствуя какой-то странный стыд. — А я-то как рад, — без особого энтузиазма произнес Хаск, после чего принял более заинтересованный вид. — Слушай, одолжишь мне его на часик? — Соскучился по способностям Энджела? — с каким-то хищным интересом спросил Вал. — Можно и так сказать. Ну так? — Всё, что пожелаешь, Хаскер! Но ты же понимаешь, что это дорогое удовольствие? — Но Вал, я... — попытался подать голос паук, но тут же словил на себе угрожающий взор красных глаз. — Само собой, — Хаскер стал рыскать во внутреннем кармане пиджака, а после достал оттуда толстую пачку денег. — Этого хватит? — Разумеется, — проворковал Валентино и забрал деньги, после чего повернулся к подчинённому. — Энджи, твой первый за сегодня.       Валентино взял Даста за руку и притянул к себе, якобы поправляя его причëску, а сам прошептал в самое ухо. — Не подведи меня. Оверлорды - особые клиенты.       Энджел судорожно вздохнул, отстраняясь от Вала, а потом быстро кивнул.       Даст остался наедине с Хаском, который всë также сверлил его взглядом. Актёру не нравилась эта затея. Он хотел забыть Оверлорда и продолжать жить как раньше, но, видимо, Хаск не собирался оставлять Энджела в покое. — Пойдëм, — сказал Энджи, уводя гостя за руку в комнату для "обслуживания".       Даст чувствовал обиду и невероятную злость по отношению к Хаску и к самому себе. Он никак не мог приравнять Оверлорда ко «всем» и в глубине души всë также считал его особенным, а так нельзя. Хаск был таким же, как и все, и также как и остальные пользовался Энджелом, чтобы утолить скуку. Когда Даст стал мешать, демон просто оттолкнул его, не заботясь о том, что уже стал частью его жизни. — Энджел, нам нужно поговорить, — сказал Хаск, как только они оказались изолированными от толпы. — Ты не за это заплатил, котик, — улыбнулся порноактёр, определяясь с дальнейшими своими действиями. «Если я с ним просто пересплю, то он станет обычным клиентом, так ведь?»       Энджел видел это единственным выходом из ситуации. Если Хаск станет просто очередным клиентом, то Даст наверняка охладеет к нему. И не важно, какие чувства испытывает он или Оверлорд. Когда за секс платят, он лишь отталкивает, а не сближает. — Ты прекрасно знаешь, что я пришëл не за этим, — сказал гемблер, делая шаг назад. — За этим, раз уж заплатил, — ответил Даст, после чего толкнул Хаска на диван, стоявший позади Оверлорда.       Паккообразный снова оседлал его, но на этот раз без каких-либо чистых намерений. — Прекрати, — запротестовал Хаск. — Я же тебе говорил, что мне не нужно твоë тело. — Ну ты ведь даже не пробовал. Поверь мне, тебе понравится. — Энджел прильнул к уху Хаска, а потом прошептал. — Ты ведь этого хотел, да? Я - шлюха, а ты - влиятельный Оверлорд. Каждый делает то, к чему привык. Я вот, например, сейчас отсосу тебе, как тебе идея? Если ты не хочешь, мы можем перейти сразу к самому интересному.       Хаскер поëжился от жаркого шëпота, но потом оттолкнул Энджела, придерживая его за руку, чтобы тот не свалился на пол. — Хватит! — громко сказал демон, после чего устало прикрыл глаза.       Только сейчас, без этой красно-розовой подсветки, он смог разглядеть помятый вид Оверлорда. У него, так же как и у Даста, залегли тëмные круги под глазами, и в целом вид у котообразного был так себе. Дороти писала, что он приложился к бутылке, но Энджел не особо верил ей. Он-то считал, что Оверлорд пирует без него. — В чëм дело? Это - моя работа, и я должен еë выполнить. Причëм качественно, — недовольно фыркнул Энджел. — Я знаю, но просто поговори со мной. Прошу, — умоляюще сказал Хаск, и Энджи почувствовал непреодолимое желание выполнить его просьбу.       Но нужно действовать по плану, иначе Даст никогда не перестанет страдать. — Хорошо. Давай поговорим, но если мы не придëм к общему решению, то ты сделаешь то, что я хочу. Ты ведь любишь игры, — проговорил Даст, наблюдая за недовольством на лице Хаскера. Конечно, ставка высокая, а шансов на победу совершенно нет. — Хорошо, — всë же согласился Хаск. — Будь по-твоему. — Ну и о чëм ты хотел поговорить? Я весь во внимание, котик, — с преувеличенным равнодушием поинтересовался грешник. — Энджел, — начал Оверлорд, — я не могу так больше. Я поступил ужасно, признаю. Сейчас я понял, что был не прав, и что действительно просто испугался своих... чувств. Прости меня.       Энджел снова почувствовал, что корсет слишком сильно давит на рëбра и воздуха начинает не хватать. Признание Хаскера вновь заставило его увидеть в нëм кого-то большего. Он видел, что Оверлорд говорил искренне, но обида слишком сильно вцепилась в сердце Даста. Он не мог просто так забыть все бессонные ночи после банальных извинений. — И что? Это разве что-то меняет? Всë кончилось не успев начаться. Извинений мало, — быстро сказал порноактер, потянувшись к шнуровке корсета. — Я понимаю, — ответил демон, наблюдая за руками Энджела. — Ты на меня злишься, и я на себя - тоже, но, может, есть шанс начать всë сначала?       Хаск говорил так, словно от этого зависела его жизнь. Хрипотца голоса перемешивалась с надеждой, отчего выглядело это невероятно убедительно. В придачу, кошачьи уши прижались к голове, и Энджел точно знал, что Оверлорд не мог это контролировать. Хаску было искренне жаль, но Даст всë равно оставался непреклонен. Хоть где-то он должен думать о себе. — А после будет что? Случится что-то подобное, и ты вновь отвернëшься. Для тебя я - лишь игрушка, и ты легко можешь меня выбросить, если я тебе наскучу, — с горечью сказал Энджел, борясь с желанием проглотить эти слова, чтобы они не были произнесены. — Поверь, я много раз прощал того же самого Вала, но каждый раз мы возвращались в начало. — Энджел, нет, — мотая головой, запротестовал десон, пытаясь поймать взгляд паука. Но на этот раз Энджел отводил взгляд так же, как и Хаск в прошлый раз. — Я не играл тобой. Всë было искренне... — Хватит, Хаск, — прервал его Энджи. — Я благодарен тебе за всë, но ты отвернулся от меня из-за какой-то хуйни. Ошибка это была, или нет - не имеет значения. Ситуация показывает, что ты легко можешь меня бросить, если будет выбор между тобой и мной. Я постоянно прощаю Валентино, но всë повторяется, но с ним я покончить не могу, а с тобой попытаться стоит. Ты зациклен на своëм бизнесе, а я нуждаюсь в ком-то, кто поставит меня выше циничных интересов. Извини, но это не ты.       Хаскер выглядел разбитым. Энджел чувствовал себя также. Они оба пострадали друг от друга, и им действительно стоит разойтись. И чтобы это сделать, Дасту нужно перестать таять от каждого прикосновения Хаска и просто с ним переспать. — Нет смысла говорить дальше, — прервал тишину Энджел. — Желание.       Хаск поднял на него золотые глаза, светившиеся во тьме уединённой комнаты. Даст с усилием отвëл взгляд, чтобы не потонуть в этом янтарном омуте. — Я помню. — Дай мне выполнить мою работу, — сказал грешник, чувствую, что у него нет сил надевать маску раскрепощëнной шлюхи.       Энджел попытался вдохнуть, но тут же столкнулся с препятствием в виде корсета, отчего чуть не начал задыхаться. Хаск поднял на него обеспокоенный взгляд. — Что такое? — Корсет, — кратко вымолвил Даст. — Помочь? — Если можешь.       Демон потянулся руками к спине Энджела и принялся развязывать узел. Паук в этот момент обхватил шею Оверлорда верхней парой рук, мимолëтом скользнув по его волосам. Энджел осëкся, понимая, что ловит кайф от обнимашек с Хаском, но виду не подал. — Всë, — сообщил гемблер, и актёр сделал самый глубокий вдох в его жизни. — Боже, спасибо, — чуть ли не простонал Даст, наслаждаясь ощущением воздуха в лёгких.       Хаскер молча смотрел в лицо светловолосого. В полутьме комнаты он видел только его глаза, и Даст сглотнул вязкий ком какого-то немыслимого жара. Руки Оверлорда всë также лежали на талии грешника, пока тот перебирал чужие мягкие волосы. С виду это выглядело романтично, но таковым быть не должно. Энджел снова глубоко вздохнул, а потом, боясь передумать, быстро накрыл губы Хаска своими.       Сначала поцелуй был неловким и каким-то по-детски невинным, но Энджи отчего-то забыл про пошлость. Хаск ответил сразу же, прижимая звезду к себе, всë также обнимая его за талию. Энджел вновь почувствовал сладостное удушье, но уже не от корсета, а от невероятных ощущений. В животе всë плавилось и рождалось вновь из пепла, делая момент бесконечно приятным и жарким. Даст передвинул руки с затылка на щёки Хаска, прижимаясь ещë сильнее, словно он мог куда-то убежать. Пальцем руки тот надавил на подбородок Оверлорда, призывая углубить поцелуй. Хаскер не сопротивлялся, и уже через несколько секунд их языки переплелись, а дыхание сбилось. Нижняя пара рук Энджела гуляла по телу демона, пока верхняя отчаянно прижимала Оверлорда ближе.       Этот поцелуй вышиб все негативные и горестные мысли из его головы. Энджи ждал этого момента. Скучал по Хаску и его нежности, которая поначалу никогда не казалась фальшивой. Он хотел, чтобы этот поцелуй повторялся изо дня в день. Хотел, чтобы Оверлорд прижимал его за талию к себе, а в перерывах между поцелуями заглядывал в глаза, завораживая золотым блеском. Хотел ловить его рваные вздохи, перемешанные с хриплыми и тихими постанываниями. Хотел только этого, казалось, уже целую вечность.       Но тут профессиональный парадокс - порноактëры на поцелуи так не реагируют. Это ведь всего лишь прелюдия перед самым сладким, так ведь? Но сейчас Энджел не был согласен. — Хаск, — на выдохе прошептал Даст, наслаждаясь звучанием его имени. — Да? — также рвано спросил Хаск. — Я должен с тобой трахнуться, ты ведь понимаешь? — спросил паук, прерывая поцелуй.       Ушастый выглядел слегка разочарованным, но тянуться за новым не стал. Вместо этого он поправил выбившиеся из-за ушей пряди волос Энджела и слегка отстранился. — А ты сам-то этого хочешь? — спроси он, и Даст задумался. — Да, но... нет. Я не знаю, — тихо сказал он, прикрывая глаза рукой. — Блять, почему с тобой так сложно? Я должен это сделать, иначе мне тебя не забыть. — Ну так может и не нужно? — вдруг бодро сказал Хаскер, — Энджел, я пытался тебя забыть, но у меня не получилось. Так, может, просто сделаем то, что хотим, а не должны? — Это совсем не в твоëм стиле, — скептично подметил актёр. — А как же рассчитанность, контроль и вся эта нравившаяся тебе хуйня? — Нет еë больше. И так, честно говоря, намного лучше, — как-то грустно сказал Оверлорд. — Ты всë разрушил, но я даже этому рад. Может, новая Империя Азарта будет лучше старой, если в ней будешь ты. — К сожалению, я часть Империи "Ви". — Это поправимо, — быстро кинул гемблер, после чего взял Энджела за руку. — Нам хорошо вместе и просто невыносимо по отдельности. Мне жаль, что ради того, чтобы это понять, мне пришлось сделать тебе больно, но если ты мне дашь шанс, то я попробую всë исправить.       Даст взглянул на Хаска. Судя по всему, Оверлорду было не трудно находить подходящие слова, но сложно их произносить, ведь он к такому не привык. Хаск, влиятельный и жестокий Оверлорд, сейчас объяснялся перед Энджелом, мило поджав ушки и отводя взгляд при каждом зрительном контакте. Стеснение явно было постоянным спутником Хаскера в таких делах, оттого эта сцена приобрела ещë больший вес. — Я могу поменять желание? — внезапно спросил Энджи, и картёжник поднял на него удивлëнный взгляд. — Э... Да. – Хорошо, – Энджел последний раз взвесил своë решение, а потом решительно сказал. — Забери меня отсюда.

***

— Сколько времени осталось? — спросил Энджи, лежа головой у Оверлорда на коленях. — Немного, — ответил он, внезапно останавливаясь взглядом на волосах паука, —Как интересно. — Что? — спросил Даст.       Котообразный усмехнулся и выдернул из причëски Энджела своë перо. Даст почувствовал непонятное смущение. — Да оно подходит просто сюда! Все вопросы к Вельветт, — зачем-то начал оправдываться актёр, пока Хаскер смеялся. — Ну конечно. — Ой, завались. Ты мне причëску испортил кстати. — Это к лучшему. Мы же должны создать иллюзию того, что мы здесь трахались, а не сплетничали? Вряд ли Вал поверит, что ты остался таким же уложенным. — В такое случае, я тебя прощаю, — сказал Даст, а потом поднялся. — А как ты меня заберëшь отсюда? Валентино сразу заметит мою пропажу. — Поверь, не заметит. У него будут делать поважнее, — загадочно произнëс Оверлорд, а после достал что-то маленькое из внутреннего кармана пиджака. — Что это? — загорелся любопытством грешник, и Хаск усмехнулся, раскрывая ладонь.       На его руке лежала пара сиреневых игральных костей с золотыми точками. Вокруг них словно витало облако фиолетовых и золотых брызг шампанского, и Энджел завороженно уставился на них. — Это игральные кости, — сказал Даст, поднимая кота взгляд. — Нет, это продукт моего сотрудничества с Дороти. Суть в том, что если кинешь их, то они взорвутся. — И много у тебя таких штук? — Дохуя. — И почему ты ими не пользуешься? — Я пользуюсь, просто ты и другие не замечают этого, — таинственно сказал Хаск, и актёра озарило понимание. — С помощью этого ты выигрываешь? Карты, фишки и кости не такие простые, как кажутся? — Можно и так сказать. Но я давно не прибегал к таким нечестным методам. Для меня легко выиграть без вот этого всего. — Ага, легко, — скептически поднял бровь Даст. —Пошли, время вышло, — сказал демон, поднимаясь с дивана. — И что мне делать? — Расслабиться на столько, насколько это возможно, и доверить всë мне. — А в постели ты говоришь тоже самое? — не смог сдержаться Энджел, и Хаск улыбнулся. — Да пошëл ты. — С радостью, котëнок.       Старый добрый флирт перестал раздражать гемблера. Видимо, он действительно скучал по Энджи и его замашкам.       Валентино встретил их у самого входа. Он сразу обратил всë своë внимание на них. — Ну что, Хаскер, освежил свою память по заднице Энджела? — спросил Вал, и игрок слегка стиснул челюсть. — Да, и если ты не против, я тебя покину. Выпить охота, — сказал Хаск, ретировавшись в сторону бара.       Энджел провожал фигуру Хаска жалостливым взглядом, пока Вал отправлял вон какого-то официанта. — Как отработал, Энджи? Готов к следующему клиенту? Тут уже целая очередь, — мягко проворковал Вал, проводя когтями по белой щеке подчинённого. — Готов, только можно я водички выпью? — с нотками нервозности в голосе пролепетал паукообразный. — Только быстро, — махнул рукой Вал, и актёр мигом направился к бару.       По дороге он столкнулся с Вельветт, которая тут же его обматерила и с главой Колонии каннибалов, чьего имени Даст не помнил. — Осторожнее, дорогуша! — сказала милая женщина. — Извините! — быстро кинул Энджел.       Даст подбежал к Хаску и положил ему руку на плечо. — Нам следует поторопится, тут целая очередь уже выстроилась. Моя задница столько членов за вечер не выдержит, — быстро протараторил грешник, пока Хаскер попивал виски. — Секунду, дай допить. — Ты, блять, издеваешься?! — Тебе что-нибудь взять? — сказал Хаск, кивая на бар. — Нет! — Точно? — Вина, — сдался порноактёр, потирая от нервозности руки. — Пошли уже!       Хаск повернулся к Энджелу и протянул ему бутылку с каким-то дорогим вином. — Спасибо, а зачем оно мне? — спросил Энджи. — В бутылочку играть будем, — спокойно пояснил Хаск, и Энджел непонимающе выгнул бровь. — Блять, Энджел, не тупи! Нервы потом успокаивать будешь.       Даст не успел ничего сказать, как увидел что-то сверкающее в руке Оверлорда. Только одна кость. — А где вторая? — За диваном, где стоял Вал.       Актёр ошарашенно открыл глаза. Потом Хаскер схватил его за руку и потащил к выходу, параллельно бросая вторую кость куда-то в сторону. — Разве они не должны взорваться? — спросил светловолосый, пробираясь сквозь толпу. — Должны, но не сразу. Спасибо Дороти.       Послышался взрыв, и зал наполнился сиреневым блестящим дымом, от которого болели глаза. Он сверкал как сотни взрывающихся петард, и эти блëстки словно резали веки изнутри.       Зал наполнился криками, и Энджел остолбенел на мгновение. — Пошли! — крикнул Хаскер, хватая паука за руку и толкая дверь.       Вопли гостей звенели в ушах наряду с адреналином, и Энджи не сразу заметил на своих губах улыбку. Они спустились вниз, с улицы наблюдая за облаком сиреневого дыма, льющегося из окон.       Внезапно, на них напал приступ смеха, и Даст согнулся в три погибели. — Боже, это ахуенно! Так и надо Валентино. Теперь я понимаю Черри и еë любовь к взрывам! — сквозь смех сказал актёр, уходя с Хаском от башни "Ви". Энджел шёл, положив руку на плечо Оверлорда, утоляя свой тактильный голод по нему.       Он не боялся, что Вал начнëт его искать. Мероприятие сорвалось, а, значит, у него сейчас будет очень много проблем, и светловолосый там совершенно не к месту. Только с одними Оверлордами придëтся сколько разбираться. — Этот дым плохо выветривается, так что Валу не повезло вдвойне, — сказал Хаск, отбирая у Энджела бутылку с вином. — Ты же не любишь вино? — проговорил Энджел, наблюдая за руками демона. — Что только я на этой недели не пил, — туманно ответил ушастый. — Дороти писала, что у тебя проблемы с алкоголем. Это правда? — вдруг спросил Даст. — Есть такое. — Я могу чем-то помочь? — поинтересовался актёр, и поймал грустный взгляд картёжника.       Внезапно Оверлорд остановился, и Энджел вместе с ним. — Я так и не услышал ответа. Ты дашь мне шанс всë исправить? — вновь отводя взгляд, спросил Хаск.       Энджел задумался. Он не хотел отпускать Хаска и вновь проводить время в одиночестве. И этого теперь было достаточно для решения. — Если ты пообещаешь не ставить свой бизнес выше меня, — сказал Энджи, тут же мысленно давая себе пощёчину. Ему показалось, что он попросил слишком много, хотя Даст действительно этого хотел. — Всë, что захочешь, — просто сказал Хаскер. — Тогда хорошо. Только вот Вал явно не будет рад такой перспективе, — грустно пролепетал Энджел.       Оверлорд поднял взгляд на паука, размышляя над чем-то несколько мгновений, а после задал вопрос, заставивший Даста вновь почувствовать нехватку воздуха: — Возможно ли заставить Валентино сыграть на твою душу, Энджел?