Петля времени

Задыхаясь, он отрывает глаза, мутная картинка фокусируется, и он видит перед собой ту же картину, что была буквально пару минут назад. Море сидящих Господинов смотрели и ликовали, при виде стоящих животных на выставке смерти. Фантомная боль, в тех местах, не дала понять всю картину происходящего, будто напоминая, ты здесь, больше не свой. Ощупав свою грудь и осмотрев руки, крови не показалось. Слух ему вернулся позднее, после чего, услышав уставший, но твёрдый голос Тилла, повернул голову в сторону. – "Что?.." – замер он от удивления. Секунда, прозвучала партия, где Иван должен был подойти, но он стоит как вкопанный и просто смотрит, оглядывая с ног до головы. Пусть он сейчас проиграет, но не хочет видеть тот сон наяву, который показал ему мозг на фоне кортизолового вброса. Тик-так. Тик-так. Время идёт, песня тоже, но слов нет. Иван просто рассматривает в последние секунды, чтоб лучше запомнить, лучше помнить, а Тилл непонимающе присматривается к младшему. БАХ! Первая пуля попала в плечо. БАХ! Вторая, фатальная, попала в сердце. Тёмноволосый замертво падает рядом с другим, лицо всё так же искажено ужасом, прям как в том сне. Хм. Всё же… Это был не сон? Везде темно, веки тяжёлые, но он через силу открывает глаза. Как там говорят? Первое – случайность, второе – совпадение, третье – закономерность. Это уже не похоже на сон, видение или бред, это скорее всего реальность. В этот раз, он решил повторить сценарий первого эпизода. Подойдя, он вовлёк старшего в поцелуй и так же после наложил руки сероволосому на горло. Счёт тот же и пули всё те же. Конец тоже. Снова открыв глаза на том же месте, он отступает, звон в ушах и помутнение в глазах, не мешают ему понять, что он вернулся обратно. Нужно найти путь обратно, нужно, но какой? Все мы прекрасно поняли, что это за выход, но он этого не сделает. Четвёртый эпизод начался с бунтарства, Иван разбил микрофон о стеклянный пол, а осколки разлетелись по всей летящей платформе, если не его и не чужими руками, то он сделает это сам. Подняв самый большой осколок, он сжал его до проявления крови, больно, но не это ли значит, что он жив? Быстро проведя рукой по латеральной части шеи, из неё прыснула яркая красная струя и тело свалилось на пол. Тилл бросил свой микрофон, быстро подбегая к Ивану, падая на мокрую, от начавшегося дождя, платформу, притягивая увядающее тело ближе к себе. Сам черноволосый мог только хватать воздух ртом, как уродливая рыба. Холодные руки сероволосого прикрывали рану, из которой юрко струилась кровь. Но, к сожалению, это мало чем помогло. Иван положил такую же холодную руку поверх спасающей и только губами проговорил "Не сдавайся…", после чего веки стали тяжелеть и закрываться, а дыхание успокаиваться, после чего снова наступила темнота. И опять же время откатилось назад. Что только младший, уже сбившись со счёта эпизодов, не делал. Прыгал со сцены в пропасть, пытался сбежать, если не с Тиллом, то сам, и всегда его ждал один и тот же конец и начало, смерть и возрождение. Всё было чётко как часы, начиналось в одно и то же время, заканчивалось тоже. Будто чья-то не смешная шутка, пережив столько страданий, пытаясь дожить до своих лет, чтоб что-то закольцевало его во времени, показало и так то, что он уже знает и признал, просто в голос не проговорил. И снова, и снова, и снова, и снова всё то же самое, мешались действия, мешались слова, не мог он сделать только двух вещей, сказать: "Я тебя ненавижу" и убить. Если его любовь такая грязная, неправильная и омерзительная в мерках этого мира, то как живут другие? Что такое вообще любовь? Откуда появилось это слово в его голове, что он так яро цепляется за то, что таковым называют. И всё по новой…

И снова…

И снова..

И снова.

И снова

И СНОВА

И СНОВА

СНОВА…

Нет. Что-то изменилось. Мир будто… стал мыльным? С каждым проигрышем, теряя частичку души, он терял с ней и толику чувств. Но что-то отличалось, исказилось не только зрение, а и рядом стоящие предметы. Проводя по ним рукой, они исчезали, такого точно не должно быть в настоящем мире. Всё ради чего он трудился просто растворилось, это не настоящее, ни будущее, ни даже прошлое, а просто запись, которую просматривают из раза в раз. Всё рушится, никого больше нет, остались только они, вдвоём. Взглянув ему в глаза, он их не увидел, он вообще ничего не видит, лица нет... О нет, он забыл его лицо… То родное, которое он пытался запомнить, чтобы помнить, но облажался. Подойдя вплотную к тому, что когда-то было им, проведя всё так же холодной рукой по лицу, на котором ничего не было, он не мог вспомнить как выглядит его возлюбленный, остались только очертания фигуры и какие-то бросающиеся в глаза детали. Иван нежно обнял его и прижал к себе, ощущая только холод, по щеке скатилась одинокая слеза, рефлекторно поджимая губы из-за солёного вкуса, черноволосый хотел разделить его с ним, хоть там и не осталось тех родных губ. Поцеловав, считайте, пустоту, он отошёл на дальнюю дистанцию, после чего сказал: – ****… А, ха-ха-ха, я даже имени твоего вспомнить не могу уже, ну что ж, значит будешь любимым. Знаешь, любимый, я никогда не понимал ради чего я хотел быть с тобой, каждая наша встреча была такой незабываемой и интересной, чего скорее всего не могу сказать про тебя, ведь интерес у тебя вызывали только несколько вещей. – Иван отвернулся в другую сторону и продолжил говорить в пустоту. – И я в них не входил… Но ничего страшного, за столько времени понял, что не нужна причина, я просто должен быть с тобой без неё, так? Но всё сложилось совсем иначе, время принуждает меня отпустить тебя, чтоб не тревожить твою душу и сердце, поэтому знай, я всегда буду любить тебя, но отпускаю, прошу, не сдавайся! На последних словах, частички души Ивана окончательно рассеялись, будто их никогда и не было, оставляя после себя только аккуратный и маленький веночек из красных цветочков. Порочная петля времени разорвалась, а с ней и последнее его существование.

Конец.