Болеть н̶е̶ круто

      Рука небрежно проводит по волосам, отбрасывая пряди назад. Уставшим и сонным глазам достаётся одна их худших долей – они ничего не видят. Взгляд туманится.       Всё тело горит от температуры. Хочется просто пропасть из мира на какое-то время, а потом снова появится, когда всё будет в порядке. Когда бытовуха не будет кошмарно раздражать, когда придёт зарплата и когда это тупое тело выздоровеет.       В общем, единственное, что крутится в мыслях, – это то, что болеть не круто.       Это, может быть, только где-то в средней школе кажется прикольным – ты, считай, прогуливаешь уроки и не делаешь домашние задания, будучи совершенно уверенным, что тебе ничего за это не будет. Но когда ты взрослый человек, которому нужно работать, платить налоги, аренду квартиры, покупать себе еду, одежду и предметы для гигиены болеть не кажется чем-то лайтовым.       На тебе лежит ответственность за свою жизнь. И ты знаешь, что просто так тебе никто не станет заваривать горячий чай и менять тряпочку на лбу. В обычном случае, разумеется.       Джисон утыкается головой в подушку. Он уже весь вспотел, да и голова противно раскалывается после сна. Ощущение мягкой ткани оказывается куда более приятным, чем что-либо ещё.       Брови хмурятся, а глаза щурятся – Хан пытается разглядеть хоть что-нибудь в своей комнате.       Если честно, то болел он редко. Пока большинство его одноклассников и друзей оставались дома лишь из-за того, что у них болела голова, то для Джисона это казалось несбываемой мечтой.       Как-то раз он пытался съесть грифель от карандаша, что ему советовали сделать друзья, если он хочет прогулять уроки. И многим это помогало. Казалось, будто такое сработает с каждым.       В общем, будьте уверены, что нет. Это работает не у всех.       И если его здоровьем можно было даже похвастаться в детстве на каком-то празднике с родственниками, хотя ему позавидовали бы только смертельно больные, то сейчас всё словно стало слишком плохо. Слишком.       Он начинал чихать и на утро мучаться от болей в горле лишь от того, что пару часиков продержал окно открытым, впуская слегка прохладный весенний ветер.       Это карма, что ли, сработала? Мол, бро, тебе надо было не закрывать глаза на то, что тебе как-то хуёво в последнее время, тебе сейчас ещё больше прилетит, научись ценить себя?       Мысли под температурой всегда странные.       Нежные пальцы успокаивающе проходят по горячему лбу. Они идут выше, ласково перебирают каштановые пряди, заставляя Джисона млеть от приятной прохлады. Он подставляет свою голову прикосновениям, будто просит больше. Словно жизненно необходимо получить ещё порцию ласок.       – Выглядишь, как новорождённый котëнок, – раздаётся тихая усмешка.       Хан еле как разлепляет и сонно трëт свои глаза.       – Хëн? Ты... – Хриплый голос прерывается неожиданным громким кашлем. Джисон смущённо смотрит на лицо напротив. – Прости.       Минхо улыбается, любовно проводя по пухлым щëчкам.       – За что ты извиняешься?       – За то, что накашлял на тебя.       Старший тихонько смеётся и оставляет аккуратный поцелуй на скуле.       – Не стоит.       Джисон приподнимается на кровати. На удивление он обнаруживает, что лежит не в том, в чëм пришёл после работы, а в своей пижаме. Да и тем более он находится в спальне. Хотя его последним воспоминанием было то, как он вырубился в гостиной на диване.       Он улыбается как-то по-детски искренне, и говорит всё тем же хриплым, но уже игривым тоном:       – Переодел меня, пока я спал?       Ли хихикает, сидя на коленях на полу. Его пальцы всё ещё находятся где-то на чужой голове – заправляют пряди за ухо.       – Да, а ты против? – таким же тоном отвечает старший.       В ответ он получает отрицательное мотание головой.       – Ни капельки.       Пару секунд они просто смотрят на друг друга. Что-то теплеет в груди от этого абсолютно не неловкого молчания – они словно общаются без слов. Джисон аккуратно переплетает их пальцы.       – Не хочешь поесть? Я самгетан приготовил.       Теперь настала очередь младшего глупо хихикать.       – Самгетан? Мило, но я не смогу съесть тот кусок курицы, – улыбка расползается на лице, даже если говорить было трудно.       – Не переживай, у меня сможешь.       – Тебе тоже так мама в детстве говорила?       И комната залилась тихим смехом.       – Именно, – отвечает Минхо. После не долгой паузы он говорит уже более серьёзным голосом. – Если честно, то я ужасно испугался, когда увидел тебя на диване, потому что ты выглядел как мертвец и спал точно также.       – Уверяю тебя, чувствую я себя не иначе.       Ли в ответ хмыкает.       – Знаешь, я, если честно, в последние дни так заëбанно себя чувствовал, что даже думаю, что так мой организм показывает необходимость в отдыхе.       – О, я понимаю про что ты. Я, надеюсь, ты себя мучать не будешь и возьмёшь больничный.       – Я еле глаза смог открыть, куда уж тут ещё, – парень лениво «стекает» по стенке кровати к своему возлюбленному.       Его тело, заботливо укутанное в одеяло, тянется к чужому, такому волшебно успокаивающему и подходящему. Он кладёт голову на плечо старшего, утыкаясь носом в шею.       – Спасибо, что переодел меня и уложил в кровать. Я обязательно поем самгетан, только дай мне посидеть вот так... – Хрипло бормочет Джисон.       Он прижимается сильнее, чувствуя, как нежно его начинают поглаживать.       – Знаешь, я просто устал. Совмещать учёбу и хобби было куда проще, но ты ведь знаешь, у меня там на работе пиздец полный, и я думаю искать новую. И вот... Устаю... – Хан вдыхает чужой парфюм, закрывая глаза. – Меня это раздражает. Я хочу продолжать писать музыку, но я просто не могу. Ни идей, ни сил, ничего.       – Так ты ещё и заболел.       – Так я ещё и заболел.       Минхо обвивает свои руки вокруг юноши и не сильно сжимает одеяло.       – Могу представить как ты устал, чаги. Надеюсь, что пока ты будешь выздоравливать ты успеешь восстановиться и избавиться от стресса. Я буду рядом. Если тебе что-нибудь пригодится – скажи мне, хорошо?       Нежная улыбка появляется на лице.       – Если тебе нужна будет помощь с поиском работы, то тоже скажи. И я уверен, что как только тебе станет легче, то ты сможешь как прежде заниматься своим хобби. Удели пока время себе. Отдохни как следует.       Младший целует его в губы. Ласково так, целомудренно. Словно благодарит. Устраивается поудобнее в родных руках, чтобы быть ближе. И это нежное прикосновение дарит чувство уюта обоим – все тревоги на этот миг становятся такими незначительными. Всё будто бы уже хорошо.       И лишних слов не надо. Коротких переглядок становится достаточно, чтобы обоим глупо усмехнуться и снова утонуть в уже более мокром поцелуе.       Может быть, болеть не так уж и плохо, особенно когда рядом любимый человек.