Метастазы прошлых дней

Едкий запах табака ударил мне в нос. Дым медленно выходил в окно, где его моментально сносило холодным утренним ветром. Окно балкона было открыто нараспашку, потому снег падал на пол, тут же тая. Несмотря на декабрь, холода я не особо чувствовал. Возможно, за несколько лет мне удалось закалить свой организм благодаря таким вот ежедневным «процедурам». Чашка кофе с отколотой ручкой снова обжигала мою ладонь. Глоток и затяжка. Да, так я встречаю утро уже как год своей жизни. Сначала так, по баловству. Потом же это переросло в стойкую зависимость от этой зловонной пачки бумажных палочек. Еще один глоток. Горячий кофе, по акции купленный в ближайшем магазине, вновь обжигал искусанные губы. Взглянул на часы. Время уже поторапливало. Пора заканчивать. Затушил остатки сигареты и бросил ее в импровизированную пепельницу, сделанную из старой банки консервов. Быстренько закрыв окно и дверь на балкон, я прошел в свою комнату. Взял со стула повседневную одежду и надел ее. Взяв сумку и накидав в нее несколько вещей, которые могли бы мне понадобиться, направился в прихожую. Обул свои старые кроссовки, подаренные кем-то из родственников на День рождения. Накинул сверху пальто. Что ж, теперь можно и на учебу отправляться. В половину восьмого еще совсем темно. И только уличные фонари с высоты своих столбов освещали мой путь до универа. Горящие окна пятиэтажек своим теплым светом давали мне понять, что этот городок замерз еще не до конца. Может, в одной из этих квартир мама собирает своего ребенка в детский сад. А вон в той дружная семья только садится за стол, чтобы позавтракать. А вот это окно… Темное. Бездушный стеклопакет смотрел на меня с издевкой. Он, будто бы, хотел сказать мне, что мы с ним совершенно одинаковы. Отличие лишь в том, что у него есть хоть какая-то цель в этом мире – защищать от холода и жары своих хозяев. Я бросил последний брезгливый взгляд в это бездушное зеркало и потащил свой балласт одинаковых дней дальше. Пройдя очередную сотню шагов, я вышел в запустевший двор. Я уже было собирался пойти дальше, но вовремя вспомнил важную деталь, о которой чуть не забыл за своими размышлениями. Подошел к одному из подъездов многоэтажки. Тихое знакомое мяуканье донеслось до моего уха. На присыпанной снегом лавочке я, наконец, увидел то, для чего сюда пришел. На ней сидел котенок. Я снял сумку и достал из нее небольшой пакетик корма и мисочку. Подойдя к этому маленькому комочку шерсти и поставив посуду на лавку, я открыл еду и выложил содержимое в миску. Этот малыш, не желая терять ни секунды, тут же принялся за лакомство. Я просто наблюдал за всем этим процессом, время от времени то поглаживая котенка по спине, то почесывая его за ушком. Впервые с ним мы встретились около двух месяцев назад. Он был совсем маленьким и, как мне тогда казалось, еще слепым. Я подумал, что у него нет хозяев и он уличный. А с приближающимися холодами этот бедняга просто не нашел бы себе пропитания. Мне стало жаль его. Тогда я решил, что подкармливать котенка – не такая уж и плохая идея. С тех пор наши встречи стали ежедневными. Во время поглаживаний этот маленький пушистый тракторок очень мило мурлыкал. За все наши встречи я так и не смог придумать ему имя, ведь думал, что это привяжет меня к нему. И случится тот момент, когда у него появятся ошейник, а вместе с ним – и постоянный хозяин, из-за чего я уже не смогу так же просто подкармливать его. Но за все это время ни хозяев, ни, уж тем более, ошейника у него так и не появилось. Отгоняя грустные мысли от себя, я тряхнул головой. Что ж, пора идти дальше. Я взял опустевшую миску и, протерев ее салфеткой, бросил в сумку. Взглянул на довольную мордочку облизывающегося малыша и снова побрел в сторону универа. Снег мягко хрустел под подошвой. Этот гипнотически-успокаивающий звук вселял в мое сердце едва тлеющую надежду на то, что хотя бы сегодня, должно, что-нибудь, да измениться. Подобные мысли посещали мой протравленный никотином мозг каждые пару месяцев. Вернее, каждый день последнего года. Просто снег сменялся бегущими ручейками. Ручейки – сочной травой. А та, в свою очередь – опавшими листьями. Сколько времени я провел в этих мыслях – уже и сам не знаю. Или, вероятно, просто не хотел знать. Поток моих бесконечных мыслей прервало то, что я, наконец, добрался до своего пункта назначения. Вот и учебный корпус. Здание, видавшее еще советских вождей, встречало меня своим обычным широким коридором и гардеробом. Пройдя чуть дальше и поднявшись по лестнице на третий этаж, я подошел к нужному кабинету, где уже толпились одногруппники. На удивление, один из них решил поприветствовать меня. - О, Саня, здорова, – сказал он – сегодня, все же, решил явиться? - Жень, отъебись – ответил я коротко. - Какой-то опять ты злой с самого утра. Первая пара еще не началась, а ты людей нахуй шлешь. Некультурно как-то - честь высшего образования позоришь! - Если бы эти самые люди – я бросил взгляд на своего собеседника – не доебывались до других людей с самого утра, то слать бы никого и не пришлось. - М-да уж. Нехороший человек вы, все же, Александр. Не зря тогда Аня… - Завали свой ебальник уже, наконец – перебил я его. И без тебя тошно. - Снова похмелье? Ладно, хоть, в компании. Но ты же один в своей квартире пьешь. Так и спиться совсем недалеко. Поняв, что мои попытки остановить его пылкие и колкие речи ни к чему не приводят, я решил просто игнорировать Женю. После этого он сказал еще парочку едких фраз и отстал. К тому моменту пришел и преподаватель, который впустил нас в кабинет. Кабинет представлял собой помещение в, примерно, 60 квадратов. Четыре окна, около пятнадцати парт, меловая доска, крашенные бежевой краской стены, на которых висели портреты разных деятелей науки, кафедра, гордо стоящая почти у самого окна. На полу некогда был аккуратно выстелен линолеум, со временем, местами, превратившийся в разорванную дырявую ткань. Все помещение своим неестественно-белым светом освещали приличного размера лампы. Я быстро прошелся между рядами и уселся за одну из парт, одиноко стоявших почти в самом конце. Сегодняшняя лекция была по философии. Посвящена она была экзистенциализму. Преподаватель медленно и нудно, в своей привычной манере, стал рассказывать, о чем же это философское течение, пока я, как обычно, сидел в своих наушниках и слушал музыку. Так бы я и сидел, пока мое ухо, словно молния, не пронзило одна единственная фраза: «бессмысленность мира». «А разве может быть по-другому?» - подумал я, но приятные воспоминания тесаком резанули меня по сердцу, с диким хохотом напоминая мне, что да, может. Было по-другому. Тогда моя квартира еще не превратилась в некое подобие пыльного гаража, на холодном полу которого постоянно валяются бутылки и банки какого-то дешевого пойла, созданного не для хорошего времяпрепровождения или творческого поиска ответов на какие-либо вопросы, а для того, чтобы перестать задавать себе эти вопросы, подавить терзающие мозг и душу мириады однообразных мыслей, которые, словно кометы, бомбят черепную коробку и создают в мозгу все новые и новые кратеры, заполняющиеся зловонной жижей ностальгических воспоминаний о прошлом и сожалений о несостоявшемся будущем. Это пойло создано, чтобы выжечь эти мысли спиртом. Больше оно ни на что не годно. Старики постоянно говорят, что раньше было лучше. И да, в чем-то они действительно правы. Только вот, это самое «раньше» у каждого свое. Для одного это автоматы с газировкой и вкусное мороженое, для второго – рейвы на музыкальных концертах и хождение по пабам с друзьями, а для третьего – новогодние подарки и праздник, проведенный в дружелюбном семейном кругу. Для меня же под определение слова «раньше» отчетливо подходил только один период моей жизни. Да, именно тот период, когда мой дом действительно был похож на место, в котором живет молодой и счастливый человек, берущий от мира лучшие моменты. Одним из тех, кто и творил такие моменты и была Аня. Аня была удивительным человеком. Она в этом оцепеневшем от холода мире из кристального льда одной своей яркой улыбкой расплавила то, что было покрыто этим ледником годами. Она была маяком, рассеявшим тьму в глубине меня. Удивительное состоит в том, что знакомство наше было весьма обыкновенным. Одним осенним днем, когда я был, кажется, еще на первом курсе, мы повстречались с ней в курилке университета. Выглядела она тогда, мягко говоря, морально подавленной. Все же я решил спросить, не столько из интереса, сколько из банальной вежливости, что же случилось, еще не представляя, к чему сможет привести диалог с этой новой знакомой невысокого роста. То и дело прерываясь на кашель, она рассказала, что узнала о смерти своего любимого домашнего животного – котенка по кличке Сартр. Не особо помню, что я тогда говорил, пытаясь утешить ее, но, главное, что это сработало. Я сам в тот период нуждался в поддержке, поэтому просто произносил фразы, которые хотел бы услышать от близких мне людей. Свое внутреннее беспокойство я поведал и Ане. Вероятно, она увидела тогда во мне человека, Ментально близкого ей. С того момента мы начали общаться и видеться все чаще. Спустя несколько недель я осознал, что она мне нравится. Наше первое свидание стало для нее приятной неожиданностью. Я хорошо помню тот вечер. Красивое длинное платье черного цвета, белые туфли, скромный макияж, распущенные русые волосы, слегка касавшиеся лопаток – она была просто великолепна. Мы хорошо провели время в том средненьком ресторане, на который мне едва хватало денег, ведь, несмотря на довольно посредственный салат, побыть друг с другом в романтичной обстановке нам было куда важнее. По дороге домой, словно дети, мы играли в снежки, подглядывали в чужие окна, представляя, что может быть в квартирах, что делают семьи, живущие в них. В такой веселой манере мы подошли к ее подъезду, где этот маленький стеснительный человек в легкой куртке меня поцеловал. Звучит чересчур наивно, но тогда и я, и Аня были счастливы, а это – главное. Спустя пару недель мы начали встречаться. Она начала оставаться ночевать у меня, что не очень нравилось ее брату Дане, ее одногруппнику, по совместительству. Один раз он вызвал меня на серьезный разговор насчет всего происходящего между мной и Аней. Сначала этот Даня мне не нравился, но, пообщавшись с ним получше, я пришел к выводу, что он – хороший человек, который просто заботится о своей сестре. Примерно в тот же период появляется и Женя - сынок одной из шишек нашего города, которому строили глазки многие девушки нашего ВУЗа. Его деньги и влияние, несмотря на, мягко говоря, избалованный характер, подкупало многих. Многих, но только не Аню. Женю это бесило, ибо нашлась та, кто не стремилась целовать кафель, по которому он ходил. Он предлагал ей деньги за определенные услуги, угрожал, пытался даже взять силой, но все это на корню пресекалось мной и Даней, ставшими уже хорошими друзьями. Что же касается меня и Ани – мы были по-настоящему счастливы. Чуть ли не эталон романтических отношений, можно сказать. Она помогла мне выровнять и нормализовать моральное состояние, а я помог в этом ей. Я даже решил заняться спортом и вступил в местную команду по волейболу. А, тем временем, мы встречались уже почти восемь месяцев. Мои мысли прервал звонок, оповещающий о том, что из кабинета пора уходить. Я взял свою сумку и покинул помещение. - И куда это ты так побежал, а? – услышал я этот мерзкий голос Жени у себя за спиной. - Куда надо. Тебя ебет? – ответил я, продолжая быстро идти по коридору. - Снова за этим дешманским пойлом побежал? Уж скоро и боярышник брать начнешь, а потом и греться на теплотрассе будешь. И как тебя Аня так долго терпела? Если бы эта дура выбрала меня – парня при деньгах, а не такое нищебродское уебище вроде тебя, то была по-настоящему счастлива, могла бы позволить себе все, что угодно! Я остановился и развернулся к Жене боком, молча направив на его приближающуюся физиономию презрительный взгляд. - Ой, точно. Вы же расстались. В тот же день она и на учебу перестала ходить. Попользовался бедной девочкой и бросил. А она же и отчислилась из-за тебя. Ты испоганил ей жизнь, лишил надежды на хоть какое-то будущее. Наверняка сейчас где-нибудь за гроши шлюхой подрабатывает. Эй, может, мне попробовать вызвать ее? Выебу хорошенько, пусть осознает, какую возможность потер… Удар. Хруст Жениной челюсти слышали все, кто находился в радиусе десяти метров. Не знаю, сломал ли я ее, но это было тем минимумом, который заслужил этот ублюдок. Подойдя чуть ближе к этому скрюченному от боли телу, я ударил его ногой по печени. Выкрик, доносящийся из его поганого рта, с эхом разнесся по коридору. Я хотел сделать это еще раз, но мои намерения прервала рука, которую кто-то положил мне на плечо. Обернувшись, я увидел Даню. Через пару минут Даня и я стояли в курилке. Он протянул мне сигарету, и я вновь начал вдыхать этот дым. - Тебе же ничего не будет? А то ты знаешь, кто отец того идиота. Тот мудак, развалившийся на полу коридора, скорее всего, уже кое-как очухался. - Не думаю. По крайней мере, сегодня. А там я опять в уневере редким гостем буду, потому найти меня будет задачей не из легких. - Он снова что-то про Аню говорил? - …да. – с болью в горле ответил я. - Ну, Бог ему судья, раз уж наше правосудие бессильно. А ты сам как? Все еще пьешь? - Да. Пытался завязать, но… Но постоянно накатывает, потому накатить решаю и я. Спустя пару бутылок тот день на какое-то время растворяется в алкоголе и становится легче. - Понимаю тебя. Нам всем нелегко тогда было, да и сейчас сложно с этим. Тот день… Он и сейчас стоит у меня перед глазами. Тогда было уже два года, как мы с Аней начали встречаться. Я купил цветы, вина, чтобы отпраздновать, и подарок, чтобы порадовать ее. И… Кольцо. Я уже планировал, как встану перед ней на одно колено, а весь вечер был детально расписан. О моих планах тогда знал только Даня, он мне и помог со всем этим. Предвкушая все, я радостно вошел в квартиру. Она должна была быть там, но в коридоре меня не встретила. «Не услышала, видимо» – подумал я. Раздевшись и войдя в комнату, Аню я в ней не обнаружил. Затем до моих ушей донесся звук включенного в ванной крана. «Ага, в душ, пошла, значит» - сразу понял я. Поставив цветы в вазу, я уселся на кровать и стал ждать. Прошло пять. Десять. Пятнадцать, а потом и двадцать минут, но Аня и не собиралась выходить, что было для нее несвойственно, так как в душе она, обычно, проводила немного времени. «Похоже, придется мне удивить ее своим неожиданным появлением прямо в душе» - сказал я сам себе. Я взял коробку ее любимых конфет, чтобы ее удивление было приятным, и направился к ванной. Я постучал два раза, но ответа не услышал. Приняв молчание как согласие на вход, я открыл дверь. Тут же мои глаза увидели клубы пара, не хуже, чем в какой-нибудь бане. Немного развеяв его рукой, я, наконец, увидел Аню. Она лежала в ванной, с головой погруженная под воду. «А-аня?.. Аня!!» - рванул я к ней, вытащил тело из воды, проверил пульс и дыхание, но ничего из этого не было. Взял телефон и вызвал скорую, попутно пытаясь оживить Аню, но все попытки были тщетны. Единственное, что я мог, так это плакать навзрыд, скрючившись над ее бездыханным телом. На поминки я не явился. Не нашел сил на это. Во время похорон у меня в голове громом звучала фраза патологоанатома: «Смерть по неосторожности, признаков насилия не обнаружено, умышленного ухода их жизни тоже. Вероятно, уснула в ванной и захлебнулась». С того момента моя жизнь и пошла по наклонной. - …эй? Все хорошо? – голос Дани выбил меня из размышлений. - А? Д-да, все хорошо. Знаешь, я домой пойду, наверное, а то проблем с тем долбоебом потом не оберусь – я бросил дотлевший окурок в пепельницу, так и не сделав почти ни одной затяжки. - Да, ты прав. И не пей так много, прошу тебя. Знаю, что тебе действительно трудно и спустя столько времени, но пора слезать с этой алкогольной капельницы. - Если бы я тогда сразу туда пошел, то… - мои руки начали подрагивать. - Ты ничего не смог бы исправить, ведь к твоему приходу, если верить словам того врача, Аня уже была… - Да знаю я! Просто… - Просто помни, что тебе не за что себя винить. Во время ваших отношений я лично видел, как Аня светилась. Она была рада, что ты был рядом, и явно не хотела бы, чтобы ты проживал свою жизнь так. Обида, злость, ненависть, тоска и желание послать Даню смешались у меня в голове. Но, он ведь был прав. Я это понимал, отчего на душе становилось еще хуже. Попрощавшись с Даней и проверив баланс карты, я понял, что денег мне хватит только либо на сигареты, которые закончились у меня еще утром, либо на несколько пачек корма для того котенка, к которому я заходил и по дороге из универа. Одевшись, я вышел на улицу. На улице заметно похолодало. Да и снег, к тому же, валил так, что можно было подумать, что вместо обычных прохожих окажутся белые ходоки. Прибывающие сугробы на дороге ЖКХшники расчищать не успевали, из-за чего дорога до магазина заняла у меня больше времени, чем обычно. Решив, что без сигарет я, наверное, смогу пару-тройку дней продержаться, или же просто настрелять у кого-нибудь, я купил пару пачек корма, затем вышел и направился дальше. Вечерело. В окнах квартир зажигался свет, но я уже не гадал, что там могло происходить. Снег вновь хрустел под ногами, но уже не так приятно, как утром. Теперь он не успокаивал, а, скорее, настораживал. Еще и этот холодный ветер, с легкостью продувающий мое пальто… М-да, пренеприятная погодка. Наконец, я вошел в нужный двор. Подойдя к подъезду, своего маленького друга я не обнаружил. Позвал – никаких изменений. - Неужели подобрали… - спросил себя я вслух. Оглядевшись еще раз, я увидел кончик хвоста, торчавший из-под снега на лавочке. - Ч-что?.. Я подбежал к нему и, стряхнув снег, обнаружил под ним того котенка. Он не двигался. Вся шерсть в снегу, едва теплое тельце. Только один полуоткрытый глаз намекал на то, что, возможно, этот комочек еще жив. - Н-нет! Только не в этот раз! – вскрикнул я. Я взял его и положил внутрь пальто, после чего рванул в сторону своего дома. Не знаю, о чем конкретно я тогда думал, но единственное, что меня тогда заботило – жизнь этого котенка. На этот раз я могу что-то сделать. Я могу не дать ему погибнуть. Я бежал со всех сил, пока снег заваливался мне в кроссовки. И вот, я у своей двери. Я зашел в квартиру. Не снимая никакой одежды, я тут же направился в комнату, к батарее. Я бережно положил на пол рядом с ней котенка, после чего взял из рюкзака блюдце и налил ему в нее теплой воды, чтобы, когда он отогреется и проснется, он мог попить. Я уселся рядом с батареей и стал ждать. Прошло пять. Десять. Пятнадцать минут, но ничего не менялось. Маленький комочек не шевелился. Я начинал впадать в отчаяние. Все вновь повторялось, как и в тот день. Мои глаза начинали наполняться слезами. - Не может это произойти снова, да?.. – вырвалось у меня. Но все снова происходило, хотел бы я того или нет. Колесо сансары было уже на финишной прямой. Меня начинало трясти, прямо как тогда. Неужели тот, кто поддерживал мое эмоциональное состояние на каком-то уровне, не давая ему скатиться невесть во что, снова погибнет?! Попытки моего мозга осознать приближающееся резко прекратились. Котенок моргал. Его веки двигались. Сначала я подумал, что это воображение, но, потрогав котенка рукой, я понял, что он дышит и реагирует на прикосновения. Он был жив. Через какое-то время он смог сесть, тогда я и дал ему миску с водой. Пока комочек пил, я, не отрываясь, смотрел на него. По моим щекам вновь текли слезы, но сейчас это были не слезы отчаяния. У меня получилось. Я смог. - Теперь ты дома, Сартр… - произнес я дрожащим голосом.