Ягоды

- Те двое, что только что прошли мимо, несут свою смерть... Она - в ягодах, которые у них в пакете. - Но почему? - Что "почему"? - Почему ты не остановила, не сказала? - Зачем? Все мы прёмся в никуда. И скоро там окажемся. Эти двое хотя бы пожили друг для друга, любили... Им было хорошо... И если бы я не знала, что в ней - новая жизнь, не начала бы и этого разговора... - Послушай! Сделай что-нибудь! Останови... Милиция... Врачи... Я их догоню... - Зачем? - желтоватые глаза Ланы остановились на мне в изучающем раздумье. А насчёт милиции, врачей… Да кто тебе поверит? Возразить было нечего. В тусовке, где мы впервые столкнулись, Лана сразу поразила меня, "выпала" из общего ряда. На ней не было сногсшибательного прикида, и бесшабашной весёлостью не отличалась эта девчонка. Она посмотрела только как-то сквозь меня и спокойно сказала: - Ты сегодня пустырём не иди - побьют. Впрочем, всё равно пойдёшь. Знаю. После сегодняшней заварушки останешься со шрамом через левую бровь. А вот на пикник с Губахом ни в коем случае не езди. Разобьёшься серьёзно. Пока я приводил в порядок свои отвисшие от удивления челюсти, Лана отошла - и будто сквозь землю провалилась. Не скажу, что не поверил, скорее, из чувства протеста действительно пошёл через пустырь, где, словно меня ожидая, и "наехала" на меня Кузякина "гопата". Дома, оценивая "степень нанесённого урона" - несколько синяков и ссадин, запёкшийся сгусток крови поперёк моей брови, я сквозь скепсис понял, что в словах удивившей меня девчонки есть здравый смысл. А когда Губах позвал прокатиться, я под выдуманным каким-то предлогом заартачился. И не напрасно: на одном из крутых поворотов два мотоцикла - Губаха и Витьки,- без каких-то видимых причин пошли "юзом" и парни вылетели в кювет. Отделались сотрясением, поломали руки... Навещая их потом в больнице, я не мог смотреть ребятам в глаза: здорово неудобно знать наперёд и не предупредить. Как всё равно заложить. А предупредил бы - сочли б "тронутым". Так ведь? Но зато я с каждым днём всё больше хотел увидеть одного человека. Её, Лану. Но никакие поиски не дали результата. Никто не мог вразумительно ответить ни - кто она, ни - откуда взялась. Моя Кассандра словно испарилась. Прошло три месяца. Я шёл как-то мимо по-летнему пёстрых лотков рынка, и вдруг навстречу мне шагнула светловолосая девчонка, приподнялась на цыпочки, провела пальцем по моей левой брови, медленно опустила руку и только тогда бормотнула: "Привет". Я с трудом узнал Лану: непритязательная маечка, выгоревшие серые шорты... А главное - осунувшееся лицо и глаза... глаза повидавшей много на своём веку пожилой женщины. "Ты, Лана? - и смог только спросить я. "Нет, её тень"... - Надо признать, что острота была недалека от истины. Мы выбрались из толчеи, остановились в тени дерева. Впервые я попал в неловкую ситуацию, когда дюжина вопросов вертится на языке, а задать хоть один - словно кто-то не даёт возможности. Разговор не клеился. "Где ты пропадала?" - "Была далеко. Очень". - "Уезжала?" - "Нет". - "Так а?"... - тот же отрешённый взгляд сквозь меня. "Знаешь, Губах был в больнице". "Кто это - Губах?" - "Да ты что? Ты ж сама предупредила - не езди с ним. Он разбился". "Когда... я... говорила ?" - "Ну, когда мы познакомились. Ты ещё шрам предсказала?". Было такое чувство, что она просто не понимает, о чём, собственно, я говорю. "Ты кого-то мне напоминаешь",- наконец пристально взглянула она на меня. Взгляд Ланы прояснился, на глазах обретая осмысленность. "Да, конечно, извини... Андрей",- наконец произнесла она. Её словно подменили. Она стала вдруг обыкновенной девчонкой: весело болтала о мелочах, беззаботно смеялась, отвечая на какие-то пустячные вопросы. Ни о чём таком ясновидческом я не решался больше спрашивать. Возможно, ещё несколько минут, и мы разошлись бы. Впечатление, произведённое ею на меня в тот вечер, постепенно изгладилось бы в моей памяти, и я вспоминал бы о ней, как и о десятке других знакомых девчонок. Если бы не прервала она нашу трепотню замечанием, которым я начал этот рассказ. ... - и кто тебе поверит? - повторила Лана, пытливо сущурив золотистые глаза. Я почувствовал, как по спине струйкой холодного пота пробежал ужас. Солнце будто потускнело. Сомнений, хотя бы на секунду, не было: Лана, безусловно, сказала правду. Как это ужасно - предсказать смерть и не попытаться предотвратить собственное пророчество ! "А что я могу сделать ?"- словно сквозь пелену услышал я возглас Ланы. Оказывается, я произнёс последнюю фразу вслух. Помню: мы шли куда-то, она, жестикулируя, что-то рассказывала. Потом - большая полутёмная комната, где она угощает меня чаем, вымученно улыбаясь, пробует вести разговор. А я представляю себе: те двое незнакомых мне людей входят в свой дом, садятся обедать. Он прополаскивает клубнику под струёй воды, дает ей ягодку. Она, смеясь, открывает рот, зажмуривается, словно в ожидании поцелуя... Блюдо с ягодами постепенно пустеет. А двое, обнявшись, входят в спальню... Через несколько дней друзья, обеспокоенные их отсутствием, стучат в их дверь, вызывают милицию, взламывают квартиру... Увы, помочь уже ничем нельзя... "Никогда больше даже не взгляну на клубнику",- ещё под властью своего видения произнёс я. И тогда Лана заплакала. Рыдания перешли в истерику: нервный беспричинный смех вперемешку с икотой. Я отпаивал её водой с валерьянкой, которую дрожащей рукой наполовину вылил на ковёр, отчасти - в стакан... И вскоре Лана всхлипывала у меня на плече... Утешать девчонок было для меня делом непривычным. Тем более, в такой чудной ситуации. Каким странным не показалось мне то, что она зашептала вдруг, припав губами к моему правому уху, я невольно вникал в это, так странно вовлечённый во всю эту полуфантастическую историю: "Мне нельзя вмешиваться... Мне сказали - если ещё раз - просто смахнут с доски, как шахматную фигурку. После того, как... Я была далеко... Я тебе сказала... Была в трёх предыдущих жизнях... Я хотела понять... откуда то, что я знаю... Всё про всех людей... и прошлое и будущее... И всегда точно... Это как проклятье... Я ничего не могу сделать... Чтоб не знать... Не говорить... Что-то во мне... И вот я добралась... ещё дальше... глубже во времени... Я была... была... - дыхание её стало глубоким, ровным. Я видел мерцающие зеленоватым часы на стене. Когда я вновь взглянул на циферблат, последний ноль превратился в пятёрку. Эти пять минут, бесстрастно отмеренных мне электронным монстром, я не забуду никогда. Я видел сон - с открытыми глазами - в здоровом не затуманенном сном сознании. Сон - явь - продолжение рассказанного Ланой. ... Сперва образы были размытыми, потом прояснились. Лана была одета в такие же одежды, как и толпа женщин, глазеющих на странное сооружение. И лишь когда двух связанных мужчин и ребёнка подвели поближе, я понял: сейчас совершится казнь. Этих людей заживо сожгут. И вдруг, в каком-то отчаянном порыве Лана бросилась вперёд: - Люди! Эти мужчины не виноваты! Они не колдуны! И этот малыш тоже! Они не были там! Они не поклонялись Царице ведьм... Возгласы удивления, ропот в толпе... К Лане, простёршей руки к несчастным, бросаются конники... Но присутствующий при казни вельможа вдруг милостиво произносит: - Подойди. Ты знаешь, что они невиновны. Откуда ты это знаешь? - Я знаю. Я вижу это сборище. Там совсем другие люди. И главный среди них... - Кто же? - проницательный взгляд словно пронзает девушку. - Главный среди них - Вы!.. - Стража! Взять её! Это ведьма! И проворная стража уже связывает руки Лане, и, преодолевая сопротивление, тащит её через площадь в тюрьму. Толпа радостно кричит... Я вижу отвратительное глумливое лицо вельможи, склонённое к своей жертве и её обезображенное пытками тело... Пять минут! Мой возглас прерывает шёпот Ланы: "Моя душа улетела раньше, чем они подожгли костёр... Но"... - и она протянула мне руки с рубцами глубоких ожогов... -Это проявилось ?.. - я сам не понимал, о чём спрашиваю. - Это ПОВТОРИЛОСЬ,- с нажимом произнесла она. - Но я смогла возвратиться. Потому что то, для чего я воплощена сейчас, ещё не избыто. И потому, что тех троих НЕ КАЗНИЛИ. Вот за это и... И вдруг, в который уже сегодня раз, Лана преобразилась. Мне показалось, что она, словно взмахнув крыльями, переместилась в другой конец комнаты. Странная поза, странные слова, произнесённые ею вполголоса, общий вид самой комнаты, словно изменившейся с этого мгновения... Бормоча и раскачиваясь из стороны в сторону, она словно выключилась из общего ритма жизни. И вот, распрямившись, Лана тихо произнесла: " Я кое-что смогу сделать для них. Тех двоих. Я остановила время". Автоматически я взглянул на часы. Мерцающая точка их замерла. На циферблате светилось неподвижное 17.10. Как вы представляете себе остановившееся время? Я выглянул на улицу. Двое прохожих, вероятно, оживлённо разговаривавших по пути домой, замерли, словно кто-то невидимый нажал неведомую кнопку. Дети, игравшие в песочнице, так и окаменели со своими игрушками в руках... Сколько ещё потрясений предстояло мне перенести в этот день??? Лана подняла глаза. Она не казалась удивлённой. "Сегодня они, оказывается, ждут гостей. Ягоды подадут на общий стол, за которым будут и дети. Но погибнут только двое - Он и Она. Это их карма. То, что никто не может нарушать. -Значит... Всё равно, всё напрасно. - Нет. Ступив один шаг, не поворачивают назад. Это неотвратимо. Я выбрала. Будь что будет. - Что будет? Лана! Что будет с тобой? - То, что положено. Я хотела отступить. Спасибо, что не позволил. - Но я не хочу... Мне важно, что будет с тобой. Я... - Нет, всё правильно. Андрей, пойми. Всё - по заслугам. Ведь я действительно была там, за четыре жизни до этой, ведьмой, колдуньей. Я знала о тех троих потому что... потому что была там... Ты понимаешь? На шабаше. И заслужила... то, что заслужила. - Нет! - Да. - Лана! Лана... Лана! Я люблю тебя. Я понял только сейчас. Я искал тебя с той встречи. Не для того, чтобы задавать дурацкие вопросы. А - чтобы увидеть. И...- я привлёк её к себе. Но холодные губы, которые не раскрылись навстречу моим, сказали мне, что она вновь далеко. И вдруг её зрачки расширились в ужасе: - Время! Время... Я понял. Реакция "вышла из-под контроля". Цифры на часах сменились, люди продолжали свой нескончаемый путь. - Иди. Спеши. Гости скоро придут. Делай что-нибудь. Моя помощь больше не срабатывает. Но я попробую ещё... Иди же!!! Это Лазо, 15/26. Мысль билась в моей голове: что делать? И возможно ли? Я медленно возвращался из эпохи инквизиции в конец ХХ века. Никогда бы не нашёл я какой-то незнакомой улицы Лазо, но что-то вело меня, и, не разу не спросив дороги, я безошибочно остановился у таблички с её названием. План появился мгновенно и показался разумным и простым. Я увидел отделение милиции. - Товарищ сержант, у меня украли магнитофон. И я знаю, где живёт тот, кто это сделал. - Оставь заявление. Разберёмся. - Но он сбудет его за это время. Пусть участковый сейчас пойдёт со мной. Я покажу. - Участкового нет сейчас. - А где он? - Будешь много знать... Да и вообще - иди отсюда, парень. Сам разбирайся со своими дружками... - Вы не имеете права! - Я вот сейчас посажу тебя в "обезьянник", там тебе расскажут о правах. И обязанностях,- и он стал угрожающе приподниматься из-за стола. Такого допустить было нельзя. Я понял это мгновенно. И униженно заскулил о прощении. Даже противно не было. Дежурный, явно удовлетворённый ходом дела, "милостиво" бросил: - Ну давай, вали отсюда. Я выбежал из отделения, сопровождаемый его довольным хихиканьем. Куда теперь? Я направился к дому N 15. Дверь открыла миловидная женщина. - Нет, Вы ошиблись. Игорь здесь не живёт. И никогда не жил. - Как же так? - не сдавался я,- одолжил у меня сто "баксов", клялся, что принесёт в среду, назвал этот адрес... Ну подумайте, Игорь... Чёрный такой, высокий парень, на левой щеке - родинка... Она сочувственно развела руками: - Мой муж скоро вернётся... Может быть, он знает такого человека. Если Ваш Игорь где неподалёку живёт... По всему видно было, что она добрая и способна сочувствовать. Мы прошли на кухню, где я получил "стаканчик воды похолоднее". Попытка вывести её на нужную тему оказалась неудачной: - А знаете, сейчас на рынке полно ягод. И уже есть случаи отравлений. - Мы с Костей тоже сегодня клубнику купили. Гости будут. Как не угостить свежими ягодами? Но мы у тёти Клавы всё время берём. Она аккуратная. Звонок в дверь прервал разговор. Хозяйка пошла открывать, а я, оглядевшись, увидел блюдо с ягодами, - килограмма два. Пока она впускала мужа, объясняла ему причину моего появления в доме, я лихорадочно соображал: что делать? Миг был упущен. Хозяева вернулись. Конечно, помочь в поисках придуманного мною мошенника Игоря Костя не мог, и, сочувственно пожимая мне руку, посоветовал: "Раз уж так получилось,- плюнь и забудь. Всё равно не найдёшь этого парня". Но моё неожиданное равнодушие к судьбе "баксов" насторожило из обоих. Костя перешёл к более официальному тону, чтобы я не усомнился в неуместности своего дальнейшего пребывания в квартире. Что оставалось делать? Я повертелся на лестничной площадке. Появиться ещё раз в этой квартире я не мог. Предлог, придуманный более или менее удачно один раз, во второй раз не подошёл бы. Я вырвал лист из блокнота, написал на нём крупно: "Ягоды, которые Вы купили сегодня, отравлены. Не ешьте. Умрёте. Доброжелатель". Положив записку так, чтобы её видно было в "глазок", длинно позвонил и опрометью бросился вниз... Она открыла дверь. Потом крикнула вглубь квартиры: "Костя! Иди сюда!" Через миг я услышал его голос: "Смотри ты! Ещё гости не пришли, а уже кто-то шутить начал". Я услышал звук поцелуя. Потом она сказала: "А если это так, будет, как в сказке: "Они жили счастливо и умерли в один день". Дверь захлопнулась. Моя третья попытка закончилась сокрушительной неудачей. Я вышел из подъезда и медленно побрёл по улице Лазо. Впервые в жизни я чувствовал себя таким бессильным. Слёзы отчаяния вскипали в глазах, но я не позволял им пролиться. Что ещё я мог сделать? Пришло почему-то на ум: "... и ему осталось уповать лишь на Бога"... Мой крестильный крестик лежал где-то дома у мамы в шкатулке. Меня не коснулась мода - носить крестик поверх рубашки, как делало это большинство моих ровесников. И тут я с удивлением обнаружил, что шепчу: "Господи, спаси их, ведь они хорошие люди. Хорошие не должны умирать. Вспомни о них! Помоги, Господи!" Я не знал никаких молитв, но своим языческим многословием пытался сотворить какое-то подобие одной из них... Внезапно рядом тормознул милицейский "газик", и властное "пройдёмте!" прервало мою молитву. Все жалкие попытки оправдаться, упросить отпустить, разбились о ледяное молчание. В отделении, куда доставили меня, ситуация разъяснилась. Я увидел нескольких парней приблизительно моего возраста. Нас объединяло одно: все были в линялых джинсах и майках с надписью: "Boy". Доставили нас всех на опознание по поводу того, что час назад около универмага трое парней, что называется "средь бела дня" отняли у девчонки золотые серьги, цепочку и кольцо. Растерянная и перепуганная, она смогла запомнить только одного из них. Да и то - лишь одежду парня. Опознание ничего не дало: ни на одного из нас не смогла указать пострадавшая. Предчувствие беды так давило на меня, что я воспринимал происходящее словно сквозь туман. Необходимые формальности закончились в восьмом часу вечера. Я обречённо знал: гости уже собираются, ещё немного времени, и… Я вышел из отделения и нос к носу столкнулся с Витькой - тем самым парнем, который тогда разбился по предсказанию Ланы. Он жил здесь поблизости. Мы пошли к нему. Говорить я не мог; не хотелось вообще ничего. Витёк понял меня по-своему: выставил на стол бутылку "Зубровки". Я налил себе полстакана. Он вытаращился: - С тобой всё в норме? Я вяло кивнул и осушил ещё одну порцию. Не знаю, как смотрелось моё поведение со стороны, но, схватив ломоть хлеба, я кивнул ему: "Бывай!", и, не вдаваясь в подробности, выбежал на улицу… У меня было такое чувство, что я должен бежать. Немедленно! Что, зачем, куда? И тут голос Ланы прозвучал у меня в сознании так отчётливо, что я оглянулся, чтобы убедиться, что рядом никого нет: "Иди к этим людям. Я через минуту буду у них. Постараюсь попасть на кухню. Ягоды всё ещё там. Поспеши. Звони, вызови их обоих на площадку. Устрой какую-нибудь заварушку. Словом, дай мне время"... Я за последние полсуток так научился действовать по порыву, что не раздумывая, помчался на Лазо. …На долгий нахальный звонок открыл Костя. Наверное, водкой разило от меня порядочно. И я решил играть роль пьяного безутешного "лоха". Схватив Костю за плечо, чтобы он не успел закрыть дверь, я начал орать на всю лестничную площадку: "Так что, Игорь у Вас не живёт? Да ты знаешь, что вы с ним оба...,- и я добавил длинное забористое ругательство. - А почему твоя жена с ним встречалась, а вышла за тебя? Я нёс чушь в этом же духе, не давая ему вывернуться и захлопнуть дверь. Я добился своего: на шум выбежали гости и хозяйка. Я слышал, словно в тумане, возмущённый голос одной из женщин: -Он с ума сошёл! Что за бред? Проучите его хорошенько! Я получил несколько несильных ударов, и, уворачиваясь, ещё больше разозлился. И тут моё сознание сыграло со мной ещё одну шуточку: беззвучная "картинка" сна, которая промелькнула передо мной в комнате Ланы, внезапно вновь включилась: я "видел", что чернь, стоящую у подножия будущего костра инквизиции, разгоняет плетью рыцарь в доспехах. Он разрубает верёвки, прижимающие к столбу осуждённую на смерть, и подсадив её в седло, пришпоривает коня... "Рыцарь... Рыцарь де Куртьен" - шепчут губы обессиленной девушки, которая в следующий миг теряет сознание. И на какой-то миг я ощущаю её,уносимую мною далеко-далеко от опасности, в своих объятиях... Видение сменяется реальностью. Я выворачиваюсь, и, вскочив в квартиру, бросаюсь на кухню. И замираю, ошеломлённый: посреди кухни стоит Лана с перемазанными соком клубники губами. Она торопливо отправляет в рот оставшиеся три ягоды, и, прижавшись ко мне, шепчет: " Ты успел". ...Возмущённые хозяева поспешно выставляют нас за дверь. Теперь - всё. Мы дошли до сквера, сели на скамейку. Я целовал её липкие от сока пальцы и губы. Мы радостно смеялись, болтали о тысячах пустяков. Вдруг она вскрикнула и покачнулась от резкой боли... "Вот... расплата...,- шептали побелевшие губы Ланы. Я лишь обрывочно помню, как бежал с нею на руках. Кажется, такого длинного пути ещё не бывало в моей жизни. Когда Лану уложили на каталку в реаниматологии, мне довелось отвечать на вопросы. Помню, что делал это не особенно вразумительно, потому что от внезапно свалившихся на меня событий этого сумасшедшего дня,водки на пустой желудок и переживаний за Лану, я плохо понимал происходящее. Потом я сидел на жёстком диванчике, пока бестолковая дежурная звонила домой Лане, попадая, почему-то, всё время в какой-то магазин, потом, по моей просьбе - моей матери... Сам я вряд ли смог бы объяснить сейчас что-то более или менее вразумительно. Я думал, дремал, в какие-то моменты обнаруживал, что лицо моё мокро от слёз. ...В восемь часов утра появился дежурный психиатр,- разве смог бы кто-нибудь из медиков понять всё то, что произошло на самом деле ? Потому их версия выглядела намного проще : бедняжка не пережила измены своего парня ("А теперь сидит, змей, жалеет",- возмущённо ворчала нянечка ), - наглоталась снотворного. ...Врач вышел, и мне разрешили навестить Лану. Я вошёл, приостановился, пытаясь проглотить какой-то комок, вставший поперёк горла. Осторожно коснулся её руки. Мутноватый взгляд остановился на мне, но пальцы руки, опутанной трубками капельницы, остались неподвижными. Она прошептала : "Рыцарь... Рыцарь де Куртьен"... - и заплакала.- Теперь Вы меня оставите. Потому что... Потому что они стёрли информацию. Я исключена из Ордена. Отпущена. Простая смертная,- глаза закрылись. Я просидел, держа её руку, больше часа. Казалось, она спала: веки вздрагивали, она дышала неровно, затем - всё глубже и спокойней... В палату проник луч солнца. Веки Ланы дрогнули, и открылись глаза - золотистые в солнечном свете : -Андрей! Я люблю тебя. *** Что ещё добавить? Прошло семь лет, пять из которых мы с Ланой женаты. Расписались сразу после моего возвращения из армии. У нас - двое малышей - мальчик и девочка. У них наши имена. Но... моя жена помнит своё прошлое выборочно, фрагментарно. Если кто-то, не знающий об этом, из числа наших общих знакомых, пытается поблагодарить Лану за предсказанное и сбывшееся в его судьбе, она недоумённо хмурит брови, а я спешу обратить всё в шутку: не стоит мучить человека воспоминаниями о том, что его насильственно заставили забыть. Помню, перед нашей свадьбой, я предложил ей сходить на Лазо, 15/26, рассказать тем людям о нас. "А что это за адрес? - тревожно спросила она,- Там живёт твоя бывшая девушка? Я не хочу с ней знакомиться! Ты мой! - и морщинка на её лбу разгладилась. Впрочем, я знаю: Костя и его жена, а также их сынишка, живут хорошо. Вот, пожалуй, и всё. Если этот рассказ попадёт в руки Ланы, она воспримет его лишь как художественный вымысел. Как и большинство из Вас. Но прошу: не пытайтесь объяснить моей жене, что это о нас с ней... 1994 г.