Милый

Джисон милый. Правда с этим утверждением никто из их общих знакомых не согласится. Для них Хан Джисон – это синоним бесконечным ругательствам, недовольствам, пассивной агрессии и временами гиперактивности. Да, он безусловно хороший друг, который всегда поддержит в трудную минуту или пойдёт на самый тупой поступок просто ради веселья, но ни у кого язык не повернётся сказать, что он милый. А Минхо говорит. Потому что Хан Джисон безумно милый, когда его щёки розовеют, глаза закрываются от удовольствия, а сладкие стоны слетают с зацелованных губ при каждом попадании по простате. Джисон мило хватается за простыни пытаясь заземлиться или утыкается лицом в подушку, чтоб смущающе громкие стоны не доходили до ушей соседей. Джисон мило тянется за поцелуями и подгибает пальцы на ногах, когда кончает. Джисон в постели всегда милый и податливый, поэтому Минхо не может называть его как-то иначе. И вот опять эта гроза района плавится под его нежными касаниями. Хан, разложенный на мятых простынях, в одной футболке Ли и с привязанными к изголовью кровати руками, тяжело дышит и с мольбой смотрит на старшего, сидящего на его бёдрах. В этом взгляде всё: от нежной и искренней любви к парню до желания быть выебанным настолько, чтоб больше он не мог составлять из букв слова, только стонать. Кто такой Минхо, чтоб отказывать этому милому мальчику? Он скользит руками по нежной коже живота к груди, задирая футболку выше. От еле ощутимых касаний мышцы Джисона напрягаются, заставляя Хо усмехнуться. — Весь день думал о тебе. Знаешь, как тяжело серьёзно и заинтересованно смотреть на отчитывающего тебя препода, когда в голове только картинка полуголого парня с кляпом во рту, чтоб он больше не мог тебе говорить о своих новых игрушках во время пар. А эта тварь ещё и задерживает тебя, хотя ты знаешь, что в одной из кабинок туалета тебя ждёт горячий парень в обтягивающих джинсах. Джисон не отвечает, но Хо и не надо. Он как загипнотизированный смотрит на медовую кожу в свете закатного солнца. Он бы с радостью любовался этим накаченным в меру телом двадцать четыре часа в сутки. Если бы Хан был грехом, Минхо безусловно был бы единственным и самым зависимым грешником. Но как же хорошо, что он уже вкусил этот запретный плод и может не только смотреть, но и трогать. Не страшно тонуть в грехах, если после каждого круга ада он будет слышать тихие стоны и всхлипы Хана. Из мыслей его выводит тихий, хриплый голос Джисона, зовущий его. Минхо переводит взгляд на чужое лицо и нежно улыбается просящим глазам. — Я знаю, что моему мальчику мало игрушек. Хан поджимает губы и прикрывает глаза, мысленно соглашаясь. Ли мягко проводит пальцами по линии челюсти Джисона, убирает прядки вьющихся волос с глаз и наклоняется к младшему, чтобы оставить поцелуй на пухлых губах. Боже, как же этого мало. Хочется в них впиться, заставить Хана стонать от мокрых, страстных поцелуев, довести его до бессознательного состояния, чтобы ему не хотелось думать ни о чем, кроме самого Хо. Ли сдерживается, прокладывая дорожку из нежных поцелуев ниже по шее. Кадык Джисона дёргается, от тяжёлого сглатывания слюны. Временами ему кажется, что он кончит только от одного отношения Минхо к нему. Отношения, как к драгоценности, сокровищу, чему-то неприкосновенному и хрупкому. Он превращается в лужицу сладкого сиропа рядом с ним. Что же он сделал в прошлой жизни, раз в этой ему достался такой парень? Минхо снова поднимается, опираясь руками на грудь Хана. — Такой сладкий мальчик. Пальцы наконец-то сжимают соски и тут же заменяются горячим языком. Минхо с упоением сначала вылизыает горошины, временами оставляя следы рядом на груди, а после прокладывает дорожку из поцелуев к низу живота, ощущая, как Джисона начинает мелко потряхивать. Мягкая кожа приятно ощущается губами, а тяжёлое дыхание подогревает желание побыстрее разложить Хана на этой чёртовой кровати. Минхо, успешно игнорируя давно вставший член, переходит к стройным бёдрам, подхватывает ноги под коленями и разводит их, открывая себе прекрасный вид. Под первый стон он начинает ласкать внутреннюю поверхность бёдер, зная чувствительные места своего мальчика. С них никогда не пропадают засосы и следы от пальцев. Временами Джисон напоминает карту, на которой цветными пятнышками отмечены места в которых можно найти сокровище. И Ли умеет этим пользоваться. Обновляя старые метки, он наблюдает за тем, как с члена на живот уже начинает стекать предэякулят, а ноги заметно дрожат. Звонкий стук наручников об изголовье кровати говорит лучше любых слов о том, как Хан хочет к нему прикоснуться. Минхо прекрасно знает о том, как его мальчик любит запускать свои пальцы в его волосы или ощущать мышцы рук и плеч, пока хён ласкает его. Он всегда был зависим от этого настолько, что Ли до сих пор не понял, как Хан согласился на обездвиживание. – Джисони ведь хочет быть хорошим мальчиком? – младший отчаянно кивает, развратный стон срывается с его губ, когда Минхо проводит пальцем по дырочке. – Тогда не напрягай ручки, милый. Ли выдавливает небольшое количество смазки на руку, согревая. – Если хоть кто-то бы тебя увидел в таком состоянии, кроме меня, я бы свернул им шею, знаешь? Опять лишь кивки, взгляд Джисона затуманенный, а щеки горят. Минхо физически чувствует то, насколько Хан готов отдать всего себя старшему. Все мелочи в его реакциях, незаметные остальным, говорят об этом, что в постели, что в повседневной жизни. Джисон плавится от милых прозвищ и лёгких касаний, пытаясь всегда скрыть свой поплывший взгляд за маской неприступности и тупыми шутками. – Что-то мой мальчик сегодня не разговорчивый. – первый палец проникает в дырочку без сопротивления, оглаживает внутренние стеночки, – поговоришь со мной, малыш? – Хён, я так тебя хочу, – он нетерпеливо виляет задом, насколько может, призывая старшего к действиям, – прости меня, я буду хорошим, буду слушаться. Пожалуйста, хён... – Сразу становишься вежливым. – Минхо без ума от того, как Хан плавится от его касаний, его глаза стеклянеют, а пальцы сжимаются в предвкушении, – В жизни фамильярничаешь во всю. Вот бы ты не только заполненным так сладко ворковал. Минхо добавляет второй палец, внимательно следя за реакцией на лице парня. Когда он видит, что брови умоляюще заламываются, а рот приоткрывается в немом стоне, он задаёт плавный ритм, медленно ища простату. Им некуда торопиться, всё время существует только для них двоих и их общего удовольствия. Джисон горячий и разбитый под его ладонями. Он начинает сладко постанывать, когда Минхо ускоряет темп, его глаза закатываются, а бедра дрожат. И это все безумно мило настолько же, насколько возбуждающе. Ли добавляет третий палец, нажимая чётко на простату. – Хён, я сейчас кончу, – Минхо отгоняет оргазм, пережимая его член у основания, выслушивает недовольное мычание. – Хочу твой член внутри, Хён, пожалуйста... Он звучит так отчаянно и просяще, Ли расплывается в улыбке от вида своего умоляющего мальчика. Умоляющего о его, и только его, члене. Минхо успокаивающе гладит бёдра, вынимая пальцы. – Ты такой милый врунишка, Хани. Сначала рассказываешь как хорошо себя трахаешь вибраторами, потому что твой парень тебя не достаточно удовлетворяет, а потом слёзно умоляешь выебать тебя. И где тут правда? – Мне никогда не достаточно игрушек, я всегда думаю о тебе, даже когда ты не рядом, хён, – снова звякает наручниками, пытаясь протянуть свои руки к Минхо, – Всегда о тебе. Ли смазывает свой член и постепенно входит, стараясь не причинить дискомфорта. – Я заслужил поцелуй, хён? – выстанывает Джисон, когда Минхо входит полностью. – Поцелуй меня. И Ли целует, наконец-то впивается в заветные губы, ловит тихие стоны и стирает маленькие дорожки слез с пухлых щёк. Он устанавливает плавный ритм, вылизывая рот Джисона, гладит его везде, вызывая табун мурашек. – Я тебя люблю, Минхо. Так сильно. – Знаю, малыш, я тебя тоже очень люблю. И Хан дрожит, ему так мало надо для того чтобы кончить, он уже на пределе. Плавные толчки, попадание по простате, милые слова Ли, его присутствие. Это так мало, но для него безумно много. Он не хочет чего-то ещё, разве только зарыться пальцами в его тёмные волосы. Ещё пара толчков и они кончают вместе. Минхо целует его в щеки, лоб, нос, напоследок затягивает его губы в плавный, нежный поцелуй. Хан жмётся к горячему телу, наслаждаясь моментом открытой близости. В уютной тишине слышится щелчок, когда Ли расстегивает наручники. После он тщательно растирает чужие запястья, оставляя еле ощутимые поцелуи. – Ты из меня, кажется, душу выебал, Хо. – Куда делись твои манеры, малыш? – Пошёл нахуй. И все таки он безумно милый.