Пусть тебе приснится сладкий сон

             Кавех очень плохо спал. С момента отсутствия акаши в Сумеру, людям снова начинали приходить сновидения. И если раньше архитектор спал и видел темноту, то сейчас его поглощали лишь кошмары. Прямо как в детстве, именно после момента смерти его отца.

***

      Пустыня. Вокруг лишь песок, и среди чудовищной пустоты стоит Кавех. Совсем один. — Помогите! ПОМОГИТЕ!       Этот голос, такой знакомый, такой далекий... Отец? Где он? Неужели это его шанс? — Папа! Я тебя не вижу! Где ты?!       Кавех озирается по сторонам, в глаза попадают песчинки от сильного ветра, но это не мешает ему. Он должен попытаться.       В этот момент из земли показывается чья-то ладонь. Недолго думая, Кавех тянется к ней. И тут он чувствует, что совсем не может двинуться. Зыбучие пески. Половина тела уже в них, но его это не останавливает. Вдруг — темнота.       Где всё? Где песок? А отец? Как же отец? — Если бы не ты, то мой муж был бы сейчас жив!       Мама? Да что она такое говорит... Будь его воля, он бы никогда не допустил этого, он сам до сих пор мучается... — Мама... Что ты... Ты же знаешь, что я... Нет... Это... Ты, наверное, права, но... Я этого не хотел!.. — Закрой свой рот! Ничего слышать не хочу. Я тебя не так воспитывала. — Мам... — пелена слёз застилала глаза, прерывистые вдохи гулом отдавались в голове, а всё тело била неконтролируемая дрожь. — Хоть бы раз к нам прислушался. Постоянно ноешь в пьяном бреду, а после ведёшь себя так, будто ничего не произошло. Достало быть подушкой для твоих позорных слёз. — Ты до ужаса дотошный кретин.       Тигнари? Сайно? Что они имеют в виду... Я обременяю их? Но они никогда... Не говорили мне...       Внезапно тишину прервал стук о землю чего-то тяжелого. Это была... голова аль-Хайтама?.. В глазах архитектора застыл ужас, а взгляд устремился на двух его товарищей, как бы в немом вопросе: «Что здесь происходит?» — Это сделал ты. — Что... — После ссоры в академии, помнишь? — Нет... Нет... Я не мог... — блондин, вжавшись пальцами в грудь, пытался сделать хоть глоток воздуха. Кажется, он был на грани гипервентиляции. — Зачем ты убил меня? Зачем? — Я... Я не... — Так ты останешься один. Ты будешь всегда один. Глупый и наивный Кавех... — Нет… — Кавех… — Замолчи... — Кавех. — Пожалуйста... —Кавех!

***

      Архитектор резко распахивает глаза, принимая сидячее положение, но тут же жалеет об этом. Спина адски заныла после долгого сна за столом. — Эй, не делай резких движений. Ты весь трясёшься.       Блондин глянул на свои дрожащие ладони, а на губах почувствовал что-то солёное... Слёзы?       Секретарь аккуратно коснулся сбившихся прядей волос на макушке архитектора, тем самым массажируя его голову, что нещадно гудела.       Кавех попытался встать с кресла, но его ноги тут же подкосились, не в силах держать тело. К счастью, аль-Хайтам вовремя успел подловить его и уверенно расположить на своих руках, даже слыша явные протесты в виде невнятного бормотания и лёгких ударов в спину.       Смирившись с происходящим, блондин уткнулся лицом в грудь своему соседу, будто это давало некое успокоение. Они дошли до кабинета секретаря, и помещение встретило их мрачной атмосферой, где лишь в конце комнаты слабо горел светильник на столе. Хайтам аккуратно положил Кавеха на постель, после чего начал снимать с того заколки и серьги, которые помешали бы спокойному сну. — Ты уже в пижаме, но если что-то потребуется — говори. — Ты сделал уже достаточно, мне неловко... — Всё нормально, — секретарь выключил лампу, и теперь комнату окутывал лишь лунный свет. — Если ты хочешь поговорить... — Хайтам подошёл к шкафу с книгами и вынул оттуда книжечку, по виду напоминавшую детское издание. — Я могу тебя выслушать. Ты знаешь об этом, верно? — Да, просто... Страшно. — Чего ты боишься? — мужчина аккуратно сел в позу лотоса на свободное место кровати, а затем ненавязчиво похлопал себя по ноге, как бы приглашая лечь на неё.       Кавех всё понял и осторожно подполз к секретарю, положив голову на ляжки. Хайтам укрыл архитектора тёплым одеялом, в котором сразу же появилось желание уснуть от навалившейся в миг усталости. — Я просто боюсь остаться один. Сейчас? Это так страшно... Когда никого нет рядом. От одной мысли об этом хочется спрятаться... Это так тяжело. Невыносимо. Очень больно. Вина поглощает с головой, я не могу так жить... Боюсь однажды сорваться и... — за словами последовал тихий всхлип, от чего всё тело архитектора дрогнуло. Он сжал пижамные штаны Хайтама так, словно это последнее, что он почувствует перед тем, как совсем исчезнет из жизни. — Кави, послушай. Я хочу попытаться быть с тобой рядом в те моменты, когда тебе кажется, что скоро все вокруг тебя рухнет. Ты не один, и уж тем более ты ни в чём не виноват. Так получилось, такова судьба, но ты не виноват. Ты слишком много на себя берёшь, и иногда брать отдых тоже следует. Поверь мне, я мало кому говорю такое, и мне действительно очень важно твое состояние... Ведь ты мой друг, коллега и товарищ. Подумай над моими словами, а пока... Давай я прочитаю тебе эту книгу, и ты постараешься уснуть? — Хайтам с трепетом перебирал шелковистые локоны блондина, массируя его голову.       Кавех уже был не в силах ответить на вопрос, но это можно было принять за немое согласие. Секретарь зажёг небольшой дендро фонарик, который освещал ему страницы книги. — "Однажды в Ванаране поселился один маленький аранар. Маленький — потому что он действительно был меньше остальных. И такой яркий, как павлин. Он очень любил изобретать. Но другие аранары этого не понимали, и из-за этого никто не шел к нему дружиться. Это был одинокий аранар. Все ему приходилось делать одному. И вот, в один прекрасный день, к нему в домик зашел другой аранар, а он был совсем не похож на главного героя: весь серый такой и вечно хмурый. Но их кое-что связывало. И это — желание изобретать. Они вместе работали над новыми изобретениями, даже несмотря на многочисленные разногласия. Позже и остальные аранары заметили потенциал этих двоих. Они начали работать сообща всей деревушкой над одним очень большим проектом. Глазёнки яркого аранары горели пламенем — это был его энтузиазм. Но однажды хмурый аранар сильно захворал и не выходил из своего домика. Уж тем более он не мог продолжать делать проект вместе с остальными. Яркий аранар очень расстроился из-за это, но что еще хуже, другие аранары начали тоже потихоньку уходить с работы. Яркий аранара совсем поник, и тогда он пошел к своему заболевшему другу: «— Мне без тебя так плохо. Я так скучаю и жду, когда ты вернешься. Все аранары уходят и больше не верят в потенциал этого проекта... Только ты не оставляй меня, у нас-то точно все получится! Пожалуйста, я не хочу снова остаться один...» «—Я не оставлю тебя, глупыш. Мне нравится творить с тобой. И мы обязательно все доделаем.» Яркий аранара улыбнулся этим словам и после решил рассказать ему все свои планы на их счастливое будущее..."       В этот момент Хайтам отвлёкся на сопящего архитектора, который вжался в его торс. Ему кажется, что сосед ещё никогда не выглядел так очаровательно, как сейчас. — Спокойной ночи, Кави... Пусть тебе приснится сладкий сон. — аль-Хай там наклонился ко лбу архитектора и практически невесомо чмокнул его в лоб, как делала его бабушка, когда тому снились плохие сны.       И больше в этом доме никто не слышал о кошмарах.