СТРАШНЫЕ ИСТОРИИ НА НОЧЬ?

В тихом, окутанном дымкой городке Редкий сон, где обычная однообразная жизнь кружилась в вечном до-си-до, жил мальчик по имени Эфраим. Это было долговязое существо с глубоко посаженными глазами, в которых таилась лужа озорства и мошенничества, и с наплевательским темпераментом, который часто уводил его по менее проторенным путям. Его друзья разделяли его страсть к необычному, опьяняющему напитку, которая часто приводила к энергичным махинациям после окончания школы. Одним бурным днем, в разгар подросткового бунта против невыносимой банальности жизни, Ефрем и его товарищи решили пофлиртовать с опасностью. Они баловались наркотиками, флиртовали с табу, которое, по их мнению, привело их в некую ненормальную форму взрослой жизни. Их зрение затуманилось, разум растянулся за пределы доселе неизвестных измерений, они скрутили завесу реальности, превратив ее во что-то одновременно пугающее и интригующее. После этого смелого развлечения Ефрем, чьи способности все еще были слабы, решил не следовать своим обычным путем домой. Вместо этого он решил пройти по жуткому короткому пути, по пустынному мосту, который висел над проклятым ручьем, по тропе, окутанной зловещими слухами в городском фольклоре. Мост, древний, как само время, казалось, коряв и извивался под омерзительной луной, отбрасывая чудовищные тени, танцующие на диком ветру. И затем, словно безумное привидение, вызванное из глубин его пропитанного наркотиками разума, он увидел это: средство передвижения неслыханной абсурдности. Сначала его искаженному зрению показалось, что это машина — что-то вроде устаревшего ржавого фургона. Но когда оно приблизилось, твердый комок ужаса свернулся в его животе, он увидел его невероятную странность. Колёса, колёса были — ох — человеческие ноги. Квартет кровоточащих, искалеченных придатков там, где резина и обод должны были жутко кататься по булыжнику. Пока гротескная машина приближалась к нему, безумная тьма моста, казалось, пульсировала, сама ткань его реальности грозила разорваться под тяжестью этого ужасного зрелища. Его сердце колотилось в груди, мрачная симфония ужаса и ужаса сопровождала леденящее кровь зрелище, развернувшееся перед его глазами. Была ли эта кошмарная фигура искаженным проявлением их прежних преступлений, порожденных его искаженным восприятием, или это было что-то невыразимо зловещее, скрывающееся в проклятых помещениях древнего моста? Страх охватил Ефрема, пока он стоял, застыв, а эхо мясистых колес по камню наполняло ночь. Ход ночи Ефрема, а возможно, и его жизнь, пошел по кошмарному пути, и пути назад уже не было