Запретный плод всегда сладок (2)

Звук входящего сообщения прерывает мои размышления. Птенчик интересуется, пойдем ли мы есть. Отвечаю: «Да, дождись меня, скоро вернусь». С холодной головой возвращаюсь в отель, лифт протяжно поскрипывает, разболелась голова. В рабочем чате кафедры требуют отчет о заселении и предоставление хотя бы фотографий чеков. Отчитываюсь быстро и по-сути: «Чуть позже, на данный момент удалились из отеля». Лифт оповещает о приезде на наш этаж. Открываю номер своим же ключом, мое сердце учащенно бьется, хладнокровие пропадает. Понимаю, что в номере девочки нет, прислушиваюсь, и слышу звук бегущей воды. Выдыхаю, специально чуть громче хлопаю входной дверью. Пока есть время, фотографирую чеки и скидываю в рабочий чат. В это время студентка выходит из душа. От испуга она вскрикивает и хватается за ближайшее кресло. От крика роняю телефон на кровать, поднимаю глаза и говорю: - Зачем так орать-то? Будто приведение увидела. - Испугали вы меня! Я не слышала, как вы пришли. Так мы идем есть вместе? Или каждый сам с собой? - она поднимает голову и смотрит в глаза. - Давай вместе, я буду внизу, сколько тебе надо времени собраться? - задумываюсь на мгновенье, постукивая пальцем по подбородку. - Мне хватит десяти минут, - девочка прошла к шкафу и взяла джинсы с кофтой, вещи полетели на кровать. Морщусь, думаю: «Как же небрежно». Просто киваю и выхожу из комнаты. Девчонка спускается ровно через установленное время. Выходим из отеля, воробушек сообщает, что нашла неплохое и бюджетное место. Показываю рукой, мол, веди. Спускаемся в метро, стандартная процедура: мне купить проездной, девочке дождаться, так как у нее «тройка». В метро проезжаем то ли три, то ли четыре станции, все еще поражаюсь умению Д. ориентироваться в московском метро. Она снова хватает меня за руку и ведет за собой. Через некоторое время оказываемся в приятном месте, интерьер современный, но уютно. На каждом столике стоит букет свежих цветов, официант уточнил нет ли у нас аллергии. Такое отношение радует. Наш столик оказался с видом на проспект, по которому мчится бесконечное количество машин и пешеходов. Умиротворяет. Девочка быстренько пробегает глазами по меню, понимаю, что выбор она сделала. Интересуется сделала ли я выбор, утвердительно киваю, она подзывает официанта и делает заказ. Нутром чую, что сейчас она задаст тот вопрос, который маячит перед нами. И не ошибаюсь в своих предположениях. Нам принесли чай, далее горячее. Обед, медленно перетекающий в ужин, вселял в меня страх. Она пока молчит. Стоило нам дождаться, пока уберут тарелки со стола, как девочка произнесла те заветные вопросы, которые я так боялась поднимать: - Так что же, Наталья Вадимовна, произошло? - На данный момент я не знаю, что ответить. - выдыхаю. - Ответа нет, мне нужно подумать над всем произошедшим. Думаю, сейчас нам надо сосредоточиться на завтрашнем выступлении. Я обещаю, мы поговорим о том, что произошло, но позже. Но могу ясно сказать, что для меня это было не просто какое-то мимо проходящее событие. Девочка внимательно слушала мой ответ, она кивнула и уткнулась в десерт, не сказав ни слова. Оказавшись в отеле, прогоняем выступление. Подмечаю, что ручки у Д. трясутся, присутствует волнение. Признаюсь, честно, волнение сжимает и мою грудную клетку. Просидев с бумагами почти полтора часа, заверяю ее, что все хорошо и ей нужно отдохнуть, предлагаю ей исполнить свое утреннее желание. Девчонка с радостью соглашается, надевает толстовку, берет с собой дополнительную зарядку. Уже в импровизированной прихожей слышу, что она кому-то позвонила и сообщает, что будет на месте в течение получаса. Я же в это время решила сходить в душ, а после заняться рабочими вопросами, возможно, посмотрю рефераты других студентов и выставлю баллы, а то неугомонные уже строчат и просят, где же их оценки.

*Д*

Сматываюсь из этого кромешного ужаса в одночасье. Благо, Анюта здесь и с ней можно обсудить все на свете, а ведь обсудить мне есть что. Я не думала, что поездка приведет нас к такому сближению. Около станции метро нахожу пачку сигарет и закуриваю. Аня должна подъехать в ближайшее время. Пока тлеет сигарета невольно вспоминаю все события, которые привели к… а как это можно назвать? Меня поимели? Да, но мне понравилось. Телефон вибрирует в кармане, достаю его и вижу сообщение от той, которая медленно и верно становится не совсем чужой: «До полуночи будь добра вернуться, вставать в шесть». Ставлю лайк на сообщение и в этот момент Аня уже бежит ко мне на встречу. Время с Аней летит очень быстро: мы зашли в кофейню, прогулялись по торговому центру, купили ей мороженое, а себе я приобрела классические лодочки на хорошей шпильке. Как Аня сказала: «В этом все мужчины будут твоими». Ухмыляюсь: «Конечно, все будут моими». Думаю, надо ей рассказать о произошедшем. Пока она что-то щебечет о своих проблемах, я пытаюсь разобраться в своих ощущениях, в своих чувствах. Пока я будто все еще витаю в облаках, а серая реальность курит в сторонке и ждет подходящего момента, чтобы показать себя во всей красе. Аня щелкает пальцами перед моим лицом. - Эй, мелкая, ты тут? – на что смущаюсь, но киваю. - Да, я просто, - потираю ладошки. - Что-то запамятовала и улетела в свои мысли, прости, могла упустить детали, просто сейчас все сложно. По глазам подруги понимаю, что мыслительные процессы у нее в самом разгаре. - Д., я может чего-то не знаю, но ты можешь поделиться тем, что тебе беспокоит. Возможно, я не пойму до конца, но приму, может совет дам какой-то или просто побуду твоим плечом, - Камнева проводит по моему плечу в утешительном жесте с милой улыбкой на губах. Ответная улыбка возвращается ей.  - Нет-нет, все хорошо. Просто волнуюсь перед завтрашним выступлением, такое бывает. Понимаю, что наша прогулка затянулась, я не успеваю на метро, время чуть больше двенадцати. «Она меня убьет» - думается мне: «Надеюсь, она уже спит». Такси прибыло через пятнадцать минут, до отеля добираюсь практически за полчаса. Будучи в лифте, посмотрела на время - 1:17. Закатываю глаза и начинаю молиться всем богам, лишь бы преподавательница видела третий сон. Как можно тише захожу в номер, благо, кромешная тьма. Стянула кроссовки, поставила рядом с ними коробку с туфлями и только хочу переступить порог в комнату, как из глубины спальни басистым и твердым голосом произносится: «Где ты околачивалась?» Тут же включается свет, в ближнем кресле сидит Наталья Вадимовна с бокалом мерло в руках. - Я была с…, - пытаюсь оправдаться, но женщина тут же махает рукой в ясном жесте: «закрой рот и никогда его не открывай». Затыкаюсь. Она поворачивается ко мне лицом, подол халата задрался, взору представилась приятная картинка: острые колени и маленькая часть подтянутого бедра. Тонкая рука ставит бокал на столик, ее взгляд направлен на меня.  - Ты понимаешь, что в этой поездке, как-никак, я отвечаю за твое благополучие? Ты понимаешь, что завтра у тебя важное событие? Ты понимаешь, что ты делаешь? Она продолжает говорить, а я чувствую себя маленьким котенком, который сходил мимо лотка. В какой-то момент ей начинает надоедать собственный же монолог и она, используя свою руку, отправляет меня спать, а сама уходит из комнаты в туалет, чуть громко хлопнув дверью. Спустя несколько минут женщина возвращается и укладывается в кровать, закутывается в одеяло и отворачивается к стенке. Я же лежала все это время неподвижно, старалась найти удобное положение. Заснуть никак не удавалось, в голове возникали разнообразные, как положительные, так и отрицательные мысли.

*Н*

День начался нервно, сказывается плохой сон и постоянная возня студентки в кровати, которая повторяла свою речь. Меня же, взрослую женщину, которая после развода с мужем живет одна, это раздражает. Я терпеть не могу все, что относится к лишним движениям. В конце концов, она знает свой доклад по кобаламинам «от» и «до». Да, это немного отличается от нашей научной истории до изучения данного витамина, но в данном вопросе она компетентна. Она спрашивает меня, может ли занять ванную комнату, на что я закатываю глаза. Она сжалась, но быстро ушла, как я понимаю, в душ. Под шум воды я, в свою очередь, уже собралась и даже успела выпить кофе. Жаль, что нельзя приготовить полноценный завтрак. Этот факт расстраивает меня больше, чем возможный проигрыш в гранте. Когда живешь по установленному режиму - любая мелочь доводить до кипения. Не успеваю вернуться на землю, как предо мной стоит моя, уже взрослая и столь обворожительная, студентка в укороченном жакете, блузке с воротом, в юбке и… шпильке. Это удар ниже пояса, знаете ли вы. О боже, как же ей идут лодочки, о боже, как же стройны ее ноги в тонком капроне. Весь путь до места проведения научного сборища просто выпадает из моей головы, я отчетливо помню ее ноги и шпильку. Она сжимает мою руку и спрашивает, все ли нормально? А я не могу не съязвить, бросаю резкие слова и начинаю ненавидеть себя за свой же проступок. Она не виновата в моих проблемах, она не виновата, что я хочу ее трахать, она не виновата, что родилась такой красивой. После небольшого теоретического натаскивания, она почему-то спрашивает меня о триаде. Я удивляюсь и перепрашиваю, мол, на кой черт тебе сейчас вспоминать об активном центре некоторых ферментов. На что она улыбается: «Мне становится легче, когда я понимаю, что знаю ответ на вопрос». Да, дорогая, я помню, что ты обожаешь все, что связано с аминокислотами. К нам подходит организатор и описывает, как пройти в нашу аудиторию, через два пролета. Я же отправляю ее в путь, а сама намереваюсь найти Софью, свою бывшую коллегу. После непродолжительной беседы с преподавательницей, возвращаюсь в аудиторию. В своей же голове улыбаюсь ситуации, в нашей секции совсем уж слабенькие темы для приличной химической конференции. Спасибо Софье за ее любовь к сплетням. Хоть мы и являемся главными претендентами на лауреатство, но птенец еще не выступил. Нечего ей знать такие подробности. В конце концов, ей нужно показать себя: она достойна и этого у нее не отнять. Сам доклад она представляет замечательно: практически не подсматривала в бумажки, уверенно использовала сложные обороты речи и даже не запнулась в названиях некоторых соединений, в которых кобаламин играл важную роль. Умница. Первый этап - пройден. Далее следовал момент обсуждения. И ее засрали с ног до головы. Да, блять, у нас нет новейшего оборудования, да, блять, у нас не великая наука. Да, блять, у нас не самый лучший метод для данного исследования, но хотя бы это исследование проводила сама студентка в нашей, еще СССР лаборатории. - Довольно! - Шухтина, она ж профессор, доктор химических наук и председатель данной секции, вскидывает подбородок и рычит. - Я, Петр Иванович, не сомневаюсь в ваших домыслах, вы абсолютно правы, говоря Д. о некоторых нововведениях в исследовании витамина Б12, но прошу заметить, студентка занимается этим всего два года, а не как вы - 20 лет. И нечего отпугивать молодое поколение от научной стези, тем более, когда, для своих лет, девушка ориентируется не только в своем исследовании, но еще и ответила на 4 вопроса из 5 правильнее некуда. Вам даже представили реакцию на доске, чего, также прошу отметить это членов комиссии, никто из выступающих не делал. Взгляд Шухтиной Евгении Валерьевны переходит от девушки на меня, ее глаза не выражают ничего, кроме равнодушия, но она, чуть заметно, прикусывает губу, прикрывает глаза и выдыхает. «Все еще помнишь, как я пахну, а?» - Так и порывает спросить у нее. Этот, некогда неудобный никому из нас двоих, «роман» был когда-то для меня единственной причиной оставаться в сознании и не сойти с ума. Но Наталья Вадимовна всегда была верной своим принципам и словам: я ушла так и не распробовав ее как следует. После ее монолога, девочку отпускают. Она была последней в нашей секции. Единственное, что я могла позволить себе в данном центре - это слова. Ее трясет, это естественная реакция на вопросы и комментарии Стрижова. Петр Иванович всегда считал женщин недостойными для научных открытый, всегда у него была какая-то дурная манера доносить свои мысли до неокрепших умов. И только после того, как девочка села на свой стул я поняла, как же она себя контролирует. Как она достойно отвечала на вопросы старика, смотрела с вызовом, ясно и понятно. По телу побежали мурашки. Она была словно валькирия. Защищала свое детище, готовая была кинуться в бой и умереть от своего же орудия. - Вот она, настоящая наука, Д., а не опыты в лаборатории, - единственное, что вырывается из моих уст. Девочка тихо плачет. Шухтина снова бросает взгляд в, теперь уже, нашу сторону и уходит, громко стуча каблука по плитке. Голова трещит. Меня начинает тошнить. Возвращаемся в отель в полной тишине. Маленькая девочка все еще не отошла от происходящих событий. Понимаю, выступление было нервным, ожидание результатов подливает масло в огонь, а поведение неких высших членов общества выражает полные сомнения, касаемо научной ассоциации в целом. Когда-то я слышала, что девочка размышляла над аспирантурой, но сейчас я в этом не уверена. Было бы здорово, если бы она осталась на кафедре, но… ни это ли желание привязать ее к себе? Чтобы она всегда была рядом? Таксист оказался тем еще водителем, резко тормозил на светофорах, матерился при каждом нарушении правил дорожного движения. Ах, будто он сам их соблюдает? Мельком в глаза бросаются коленки подопечной, обтянутые легким капроном. Мысли улетают далеко в фантазии, ненароком, еле слышно, издаю стон. Голубые глаза резко впиваются в мои. В мгновенье, замечаю, как в них начинают плескаться чертики. Она щурит глазки, ехидно улыбается, поправляет юбку. Выходим из такси также в полной тишине, нам есть что обсудить, но почему-то слова не возникают. Где-то на задворках сознания понимаю, что хочется стянуть с нее юбку, отбросить в сторону укороченный жакет и лизать, целовать, ловить и ласкать ее тело. О, как она держалась сегодня под напором одного толстого мужчины, о как она яро отстаивала свою тему. Боже, активная, стремительно развивающаяся молодая девушка, уже является полноценной личностью. В лифте оказываемся с некоторыми постояльцами. Получилось так, что мы с девочкой оказались зажаты. Положение совершенно неудобное, приходится ютится чуть ли не на десяти сантиметров. Но есть маленькая пикантная часть - девочка стоит вплотную ко мне. Каблуки делают ее выше, тем самым позволяют выровнять наш рост. Она что-то пытается мне сказать, но из-за постороннего шума я не могу понять суть вопроса. Она это понимает, поэтому меняет тактику: чуть склоняет лицо и шепчет мне прямо в ухо: - Наталья Вадимовна, вам стоит расслабиться, а то весь ваш вид выдает ваше напряжение, - при этом касается моей мочки уха своими пухлыми красными губами. Ухмыляюсь. - А вы, Д., собираетесь участвовать в снятии, как вы выразились, моего напряжения? - шепчу в ответ. - Будьте осторожны со словами, они имеют свойство оборачиваться против вас или непосредственно в вас, - слегка давлю верхней частью тела, чтобы еще ближе оказаться с принцессой. Она не успевает мне ответить, как лифт останавливается, благо, некоторые люди также выходят из него, как и мы. Оказавшись в коридоре, вдыхаю полной грудью, ощущаю некоторую свободу. Она же, выйдя из лифта, вытаскивает свои ноги из туфель и берет их в руки. Я поднимаю брови вверх, сжимаю губы. На что она просто... отмахивается, но ее коварная улыбка до того сексуальна, что я готова взять ее прямо здесь. Но стоит нам переступить порог номера, как она, в буквальном смысле, стекает по стене. - Знаете, Наталья Вадимовна, такого краха моя собственная империя еще не терпела. Я, знаете ли, не была готова встретиться с вашей бывшей пассией. Особенно, когда она посоветовала мне, цитирую, «будьте предельно осторожны с вашим наставником». Шестеренки в моей голове закрутилось с новой мощью, я догадывалась, что Шухтина, в угоду своей же импульсивности, может выкинуть подобное, но неужели так явен тот факт, что мне настолько сильно не безразлична моя же подопечная? У меня нет слов, а такое бывает достаточно редко. Студентка проводит руками по своему лицу, ощущаю, как ее собственное сознание совершает кульбит. Видимо, не весь диалог или монолог мне процитировала моя же студентка. Она ведь все еще моя, да? Присаживаюсь рядом на корточки, на что мои колени протестуют громким треском, морщусь от этого звука не только я. А что ты хотела, девочка? Мне давно не 25. Нежно касаюсь ее рук своими, отодвигаю ее руки, чтобы открыть ее лицо. - Признаюсь тебе честно, с Шухтиной нас связывает нечто большее, чем обмен мозговой деятельностью, но поверь, это осталось в прошлом. Не буду ворошить свое прошлое, все же, ты и так достаточно посвящена в него хоть и без моего ведома. А с Шухтиной я переговорю сама, все же, результаты она доносить до нас будет. И впредь ты не будешь с ней контактировать, поняла меня? - после последнего наставления сжимаю ее запястья сильнее, чем следовало. Меня злит сам факт оправдания и всего этого... фарса. Она хватает воздух ртом, вроде бы уже взрослая, такая умная девочка, но настолько неопытна, настолько… чистая. Меня снова тошнит от самой себя, ведь я в грязи. В грязи с тех пор, как стала использовать студентов для себя. А некоторых, таких самых-самых, как Шухтина, в своей же постели. И ломать их судьбы, а потом и перекрывать кислород в науке, если хоть одна пыталась открыть рот в мою сторону. И ее ведь, такую невинную, задушу. - Поцелуйте меня, пожалуйста. Мне сносит крышу. После полноценного полового акта, насладившись ею вдоволь, позволяю ей уснуть. Ее светлая макушка покоится на моем плече. Мысленно возвращаюсь к тому времени, когда Женька, на тот момент еще не доктор наук, впервые мне позвонила и, путаясь в словах, заикаясь, попросила о помощи, ведь я подавала когда-то надежды на лучшее. А потом все закрутилось, я была необремененной жизнью. С мужем еще отношения были теплыми и лучистыми, а я улыбалась и не давала своим демонам просочиться. Хотя нет, было, но не такое явное и не такое грязное. Могу ли я сказать, что любила что мужа, что Женю? Нет, я их не любила. И можно ли назвать свои «любовные» отношения с Шухтиной любовными? Не думаю, ведь по правде говоря, секса у нас не было. Я почему-то так и не смогла переступить эту черту, хотя на тот момент это было бы правильнее, но мечтала ли я ощутить ее, аспирантку, дрожащей от моих рук? Увы, мечтала, но так и не осуществила. А теперь вкусив это впервые, не хочу отрываться от своей добычи. И думаю, когда же все успело пойти не так? Когда впервые потеряла контроль настолько, что Евгения Шухтина сидела у меня на кухне и пила вино? Девочка переворачивается в моих руках и жмется ближе. Отгоняю мысли о своих несостоявшихся по людскому признанию отношений и возвращаюсь к настоящему. Вот она, та, которая заставляет меня плакать от того, что уснула в моих перчатках в моей же машине, та, которая беззастенчиво флиртовала со мной в такси, та, которая, увидев меня, хоть и в приглушенном свете, не сбежала… Получается, она, того не осознавая, стала «та, которая…». Не могу удержаться, неаккуратно вытаскиваю свою руку из плена, начинаю поглаживать ее плечо, отодвигаю одеяло и пальцами начинаю терзать ее сосок. Из-за моих действий студентка просыпается, она только пытается открыть рот, как я, быстро, сжимаю ее подбородок и чуть ли не выплевываю: «молчи». Стягиваю еще ниже одеяло, резко раздвигаю ее колени и опускаю свой рот на ее промежность. Различаю емкое: «Ох». Ее руки вплетаются в мою черную копну.