Адепт клана Цзян

Отброшенная вуаль колыхнулась, открывая скрывающееся под ней белоснежное лицо человека, сидящего на кровати. — Глава клана Лань, — разрезал тишину комнаты голос. — Расскажете мне... Сичэнь поморщился, подняв взгляд на мужчину в тёмно-фиолетовых одеждах, стоящего перед ним: — Уже не глава. — Ах, да... — мужчина подался вперед, внимательно разглядывая Лань Сичэня. — Младший брат оказался более угоден, чем старший? — Ванцзи достоин этого! — Конечно же, да, это же великолепный Ханьгуан-цзюнь, — Чэн протянул руку и, приподняв голову Сичэня за подбородок, пристально всмотрелся в глаза. — Так вы расскажете мне, Лань Сичэнь, почему весь мир заклинателей называет вас "чёрной вдовой"? Сичэнь невесело усмехнулся: — Это грустная история. — Обожаю такие, — усмехнулся Чэн. — Что же… Когда я только родился, родители и старейшины на радостях, что родился наследник, заключили помолвку между мной и новорождённой из другого клана с целью укрепления связей. Девочка не дожила даже до пяти лет. Следующую попытку родители предприняли, когда мне было десять; моя невеста погибла на ночной охоте через месяц после договорённости о помолвке. — Сичэнь какое-то время помолчал, потом со вздохом продолжил:— Во время ученичества я сблизился с молодым главой клана Не, дружба переросла в романтические отношения, старейшины не были против, но, как вы знаете, Минцзюэ настигло искажение ци. Уже став главой клана, я думал, что нашёл родственную душу в Мэн Яо, но… Чэн резко выпрямился: — Я знаю, что произошло с бастардом клана Цзинь, и мне его нисколько не жаль - он хотел убить мужа моей сестры! — Да, — Сичэнь склонил голову. — После этого за мной закрепилась репутация, что все мои… партнёры плохо заканчивают. Чэн усмехнулся: — То есть, вы даже не скрываете, что вас выдали за меня в надежде, что и меня вскоре постигнет та же участь? — он снова наклонился к мужчине и испытующе посмотрел на него. Сичэнь ответил на этот взгляд не менее внимательным: — Если вы всё понимаете, то зачем… Чэн усмехнулся и поднял руку, на которой заклубилась тьма: — Я давно уже со смертью на "ты" и не боюсь её, — он сжал кулаки и облако тьмы рассеялось. — А тут такой цветок сам плывёт мне в руки, я не мог отказаться. Видя испуг на дне ореховых глаз, мужчина в темном резко встал: — Не беспокойтесь, несмотря на все слухи, что ходят обо мне, я не насильник, я ни к чему не буду вас принуждать. Это политический брак и останется им, пока вы сами не пожелаете что-либо изменить. — Он сделал широкий жест, обводя пространство вокруг: — Эти покои в вашем полном распоряжении, можете делать здесь всё, что хотите, у меня будет только одно условие! Сичэнь поднял вопросительный взгляд на Цзян Чэна: — Какое условие, Цзян Ваньинь? Чэн опять усмехнулся: — Мы супруги, называйте меня Чэн. Сичэнь кивнул. — Но условие состоит не в этом. Я не люблю белый цвет, поэтому прошу вас не носить его более. Слуги помогут вам подобрать наряды, какие захотите, главное, чтобы они были тёмными. — Мужчина развернулся и направился к выходу, но на половине пути остановился.— Мои покои находятся рядом; как я уже сказал, ни к чему вас принуждать не буду, но если вы будете заглядывать на чай - буду рад. И, — повернулся он, — я знаю, что старейшины настоятельно советовали вам попробовать «излечить» меня с помощью ваших музыкальных методик. Скажу сразу, это бессмысленно, но я слышал вашу игру и с удовольствием бы послушал, как вы музицируете. А теперь доброй вам ночи, Лань Сичэнь. — Чэн кивнул и направился к выходу. Сичэнь поднялся и поклонился: — Как вы и сказали, мы супруги, вы можете обращаться ко мне Хуань. Чэн замер у самого порога и, не оборачиваясь, коротко кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

— Как вам Юньмэн, Лань Си… Хуань? — Чэн подошёл к любующемуся пейзажем мужчине. — Хорошо устроились? Если вам что-нибудь нужно, только скажите. Никто не обижает? Сичэнь с улыбкой повернулся к подошедшему Чэну: — Юньмэн прекрасен, правда, к влажности я ещё не привык, но...— он поднял руку, останавливая новый поток вопросов или предложений. — Всё хорошо, покои и всё остальное меня устраивает, никто меня не обижает, наоборот, все, кажется, готовы выполнить или даже предвосхитить любую мою просьбу. Позвольте спросить, глава Цзян… Чэн кивнул в знак того, что внимательно слушает. — Почему они чёрные? — Сичэнь махнул рукой в сторону озера, покрытого лотосами. Цзян Чэн тоже перевёл взгляд на цветы и усмехнулся: — Потому что мне так нравится, — он с улыбкой повернулся обратно к супругу, — и потому что могу! Чэн вытянул руку, и на его ладони возник сгусток тьмы, быстро принявший вид цветка лотоса. — Она так послушна вам, — Сичэнь протянул руку к тёмному цветку и тьма змейкой обвила его запястье, а потом сформировалась уже на его ладони в виде черной орхидеи. — Удивительно, я не чувствую от неё угрозы. — Вопреки всем учениям светлого пути, суть тьмы составляет не неуемная жажда убийства, — Чэн, протянув руку, взял цветок из руки Сичэня и тут же пристроил его ему за ухо, аккуратно вплетя в пряди волос. — Вам очень идёт чёрный, Лань Хуань, спасибо, что прислушались к моим пожеланиям. — Разве я мог поступить иначе? — Сичэнь едва удержался, чтобы не потрогать подаренный ему цветок, но, сдержавшись, спрятал руки в широкие рукава верхнего одеяния. — Это же я вошёл в ваш клан, значит, я тут на правах младшего супруга. Чэн поморщился: — Бросьте эти ваши благородные манеры... Мы супруги, равные друг другу, мне не нужны рабы, их я могу создавать сотнями. Мне нужен компаньон, кто-то, с кем можно поговорить, что-то обсудить, возможно, даже поспорить. Сичэнь улыбнулся: — Споров не обещаю, но составить компанию я всегда рад.

***

— Глава Цзян, вы приглашали заходить на чай? — Сичэнь, постучавшись, заглянул в покои Чэна и посторонился, пропуская слугу с подносом в руках. — Конечно, вам я всегда рад, — тёмный заклинатель отложил бумаги, которые читал, и переместился к столику, на который слуга поставил поднос. Сичэнь отпустил слугу и, изящно опустившись перед чайным столиком, начал расставлять на нём посуду: — Ко мне приезжал брат… Чэн усмехнулся: — Я знаю, блистательного Ханьгуан-цзюня не заметить было сложно. Сичэнь улыбнулся: — Думаю, ещё сложнее было не заметить господина Вэя рядом с ним. — Да… — задумчиво протянул Чэн, устроившись у столика, на котором его супруг заваривал чай. — Усянь всегда выделялся из толпы...— Помолчав и наблюдая при этом за неспешными и элегантными движениями мужчины напротив, он продолжил: — Сколько себя помню, я никогда не мог дотянуться до него. Вэй Ин всегда был лучшим во всём, а я терялся в его тени и поэтому был недостаточно хорош, по-видимому, для своих родителей… — Я слышу в вашем голосе сожаление, — Сичэнь протянул чашу с чаем. — Попробуйте, брат привёз мой любимый сорт. Чэн взял чашу из рук Сичэня и отпил, одобрительно хмыкнув: — Отличный чай. — немного покачав чашку и глядя за движением жидкости, он поднял глаза на Сичэня. — Вы хотите узнать, сожалею ли я? — Он поднял свободную руку и на ладони заплясал вихрь тьмы. — Нет, не сожалею, в итоге я смог то, чего никогда не сможет Усянь. Поэтому прошлое это прошлое, лучше жить настоящим. Наши братья образовали отличный союз: два сильнейших заклинателя своего поколения, они многое смогут сделать вместе. А я пошёл своим путём, не о чем тут сожалеть! — он сомкнул ладонь и тьма исчезла. — Глава Цзян, можно спросить? — произнёс Сичэнь, наблюдая за тем, как исчезает подвластная тёмному заклинателю тьма. Чэн кивнул, внимательно посмотрев на собеседника. — Почему… — начал Сичэнь, с трудом подбирая слова. — Как вы смогли справиться с энергией обиды, почему она не поглотила вас? — Оу, — задумчиво произнёс Чэн, — я отвечу, но ответ может вам не понравиться. — Я готов принять любой ответ, — решительно произнёс Сичэнь. — Что ж… — тёмный заклинатель посмотрел куда-то в пространство. — Это, в принципе, и очень просто, и, с другой стороны, очень не лестно, в первую очередь для меня, — он поджал губы и перевёл взгляд на супруга. — Несмотря на все слухи, сама по себе энергия обиды не способна существовать, иначе все бы уже давно были живыми мертвецами, ей нужен проводник, и, собственно, от того, какой проводник будет, и зависит сила тёмной ци. — Он опять вызвал на ладони сгусток тьмы, клубящийся и пульсирующий. — Вот, например, Усяня, я уверен, тьма рано или поздно поглотила бы целиком - с его бешенным желанием спасать всех и вся, с его благородством он бы не смог сдержаться, и рано или поздно тьма пожрала бы его душу, а я же… — Чэн перевёл взгляд на Сичэня: — У меня нет таких амбиций, для меня главное, чтобы всё в порядке было с моей семьёй, моим кланом и мной самим, — он резко сжал кулак, раздавливая клубок тьмы, обиженно заструившийся сквозь пальцы и исчезнувший. — Считайте, что тьме просто нечего во мне поглощать. И это ещё одна причина, почему я не сожалею о прошлом, так лучше, всем лучше так, — он низко опустил голову и взялся дрожащими пальцами за чашку с чаем. Сичэнь тоже опустил взгляд: — А клан? Ваши адепты? — Аааа... — протянул Чэн. — Это уже моя заслуга, я нашёл способ сдерживать тьму за счёт ядра. Грубо говоря, тьма поглощает не душу заклинателя, а его золотое ядро, делая его тёмным, но давая при этом возможность безопасно управлять энергией обиды. И тут всё, как и со светлым путем: чем сильнее ядро, тем больше тёмной ци может подчинить заклинатель. — А если заклинатель захочет больше силы, чем может позволить ядро? — Сичэнь поднял взгляд на Цзян Чэна и с трудом подавил желание отшатнуться от его горящего взгляда. — Тогда исход один, ведь светлым заклинателям тоже может грозить искажение ци. — Заклинатель умирает? — Да, но чаще его убивают, потому что поглощенный энергией обиды человек намного опаснее, чем тот, кого настигло искажение ци. Сичэнь какое-то время смотрел в глаза тёмному заклинателю, но всё-таки решился на вопрос: — А я? Я могу овладеть этой техникой? Чэн усмехнулся, и в этой усмешке Сичэню почудилось что-то такое, что заставило его сердце сжаться от предвкушения: — Мы супруги, Лань Хуань, а это предполагает совместное культивирование и поскольку мне светлый путь недоступен, то да, для вас ничего невозможного нет на этом пути. Сичэнь спрятал вдруг задрожавшие руки в широких рукавах черного одеяния: — А что же с духовным оружием? Чэн пошевелил рукой, и в ней появилась чёрная как смоль плеть: — Духовное оружие продолжение заклинателя, каким видом энергии оперирует заклинатель, таким и будет оружие. Сичэнь зачарованно рассматривал плеть, которую помнил ещё фиолетовой и в другой руке: —И меч? Чэн, поставив чашку, молча призвал Саньду и показал Сичэню. — Всё возможно, только скажите, когда хотите начать и я готов. Сичэнь на выдохе произнес: — Сейчас? Тёмный заклинатель улыбнулся и, движением рук убрав своё оружие, снова взялся за чай: — Нет, сейчас вам уже пора отдыхать, — он бросил мимолётный взгляд на мужчину напротив, отметив упрямо поджавшиеся губы, и слегка улыбнулся, — но мы можем начать практиковаться завтра, если вы не передумаете за ночь. — Не передумаю, — Сичэнь выпрямился и тоже взял в руки чашку, широко улыбнувшись супругу.

***

— Не передумали? — Чэн внимательно смотрел на Лань Сичэня. Мужчина уверенно кивнул, спрятав дрожь пальцев в широких рукавах. — Тогда устраивайтесь и давайте руки, — показывая пример, тёмный заклинатель опустился на циновку и протянул ладони. Сичэнь ещё секунду колебался, но всё-таки сел напротив Цзян Чэна и тоже вытянул так и не переставшие дрожать руки. — Не волнуйтесь, — Чэн мягко обхватил длинные музыкальные пальцы супруга, слегка поглаживая их подушечками пальцев, успокаивая. — Расслабьтесь, просто позвольте тьме течь сквозь ваши меридианы, не пытайтесь препятствовать или контролировать её. Позвольте вашему телу познакомиться с ней. Пальцы Сичэня испуганно дернулись, когда по ним прошёлся холодок и начал распространяться от кончиков по всей ладони и руке, но Чэн мягко удержал их, продолжая успокаивающе гладить. Сичэнь закрыл глаза и позволил холоду тьмы растекаться по телу, всё существо светлого заклинателя кричало и стонало от вторжения тёмной ци в меридианы, но Хуань отгородился от этих воплей, сосредоточившись на новых ощущениях. Когда холодок наполняющей его тьмы дошёл до сердца, светлый заклинатель не выдержал и с громким стоном вырвал руки из захвата, заваливаясь прямо в руки супругу. Очнулся Сичэнь уже на своей кровати, Цзян Чэн сидел рядом и, увидев, что тот открыл глаза, сразу же взял его за запястье, прослушивая пульс. — Ничего не получилось? — разочаровано спросил Сичэнь. — Наоборот, для первого раза очень даже неплохо, — произнёс Чэн, отпуская руку супруга и поднося к его губам чашу. — Выпейте, это отвар трав с мёдом, для восстановления сил. — Но я потерял сознание, — возразил Сичэнь, послушно отпив горько-сладкую жидкость. — Это нормально, тьма чужда вашему организму, и он противится ей. Но это пройдёт, постепенно ваши меридианы привыкнут, а потом и перестроятся под тёмную ци, но, как я уже говорил, этот процесс будет необратим. Вы всё ещё хотите? — Да, — кивнул Сичэнь. — И что, все теряют сознание? — Первые несколько раз да, — пожал плечами Чэн, — это естественный ход вещей. Уже взрослым заклинателям тяжелее всего. Ученики, только-только сформировавшие ядро, осваиваются легче. Проще всего детям, только начавшим практики, они сразу формируют тёмное ядро. По сути, именно из них в конце концов вырастут истинные тёмные заклинатели, умеющие управлять тьмой изначально. Все остальные несколько… ущербны. — Я начинаю понимать, почему вас боятся старейшины, — пробормотал Сичэнь. — Уже передумали? — взгляд тёмного заклинателя полоснул как лезвие. — Нет, старейшины моего мнения не спрашивали, выдавая за вас, в надежде справиться с вами с помощью предрассудков. Я же не обязан думать о них в желании стать кем-то большим для вас, чем просто орудием их гнева. Щеки Чэна вспыхнули и он резко отвернулся: — Отдыхайте, вам сейчас лучше всего поспать. Продолжим через пару дней, когда ваши меридианы успокоятся. — не поднимая взгляда, глава Цзян встал и вышел из покоев Сичэня.