Адепт клана Цзян

— Что... — Сичэнь упал на колени рядом с носилками, аккуратно поставленными на пол адептами. — Что случилось? Сичэнь всмотрелся в бледное лицо Цзян Чэна и схватил безвольную руку в попытке прощупать пульс. — Мы проводили госпожу Цзян с семьёй до границы Гусу и повернули обратно, но попали в западню. — Тёмные твари? — нахмурился Сичэнь. Какие твари могут быть настолько опасны, чтобы вывести из строя главу клана тёмных заклинателей? — Нет, — стушевались адепты. — Мы не совсем поняли, глава Цзян быстро оттеснил нас, приняв большую часть удара на себя, но, кажется, это была ловушка, рассчитанная именно… — нестройный хор голосов совсем затих. — Рассчитанная именно на тёмных заклинателей, — нахмурившись ещё сильнее, произнёс Лань Сичэнь. — Несите его в лазарет, а сами отдохните. — Да, господин! Целители засуетились вокруг уложенного на кровать Цзян Чэна, но Сичэнь решительно оттеснил их: — Извините, но вы сейчас ему не можете помочь. — Господин знает, что с главой Цзян? — вежливо склонился перед ним главный целитель. Сичэнь на мгновение застыл - давно ему не выказывали такого уважения, но обдумывать эту мысль было некогда. — Подозреваю. Это какое-то хитрое сплетение успокоения и смирения, к сожалению, явно разработано специально для тёмных заклинателей, а главе Цзян от него досталось больше всего. — Глава всегда защищает свой клан. — Не только в этом дело, — обеспокоено произнёс Сичэнь, снова прощупывая пульс Чэна и материализовав в руках Лебин. — Поскольку у адептов есть ядро, играющее роль якоря для тёмной энергии, то и заклинание направилось у них именно к ядру, где было большей частью поглощено массивом тёмной ци. У Цзян Чэна же ядра нет и заклинание растеклось по меридианам, успев пробраться во все уголки. Ничем, кроме очищения, от него сейчас не избавиться. Вы можете приготовить поддерживающие отвары, чтобы тело главы не ослабло, пока я буду вычищать эту мерзость из его меридианов. Сичэнь уже приготовился играть, как вдруг в двери постучали. — Господин Лань? — адепты, которые были с Цзян Чэном, несмело зашли внутрь. — Я же велел вам отдыхать, вам тоже досталось от заклинания, хоть и в меньшей мере. — Господин Лань, спасибо, мы обязательно пойдём, но мы хотели узнать, что делать с пленником? — Пленником? — взгляд Лань Сичэня потемнел. — Вы поймали того, кто устроил это? — Нет-нет, мы подобрали его раньше, до нападения, совсем пацан, но явно практиковал тёмную магию, глава решил взять его с собой, разобраться, что за тип. Сичэнь обеспокоенно посмотрел на неподвижно лежащего мужчину, но всё же встал: — Проводите меня к нему. Пленник оказался совсем ребёнком, на вид лет 12, но вполне возможно, что на самом деле больше, просто очень худой, явно голодает. Сичэнь немного смягчился и обратился к нему со своей обычной мягкостью в голосе: — Кто ты? Как тебя зовут? — Вам-то какая разница, дядя? — огрызнулся пацан. — Схватили меня, притащили сюда, видно, что из благородных. Чего задумали-то? Мальчиков, что ли, любите? Сичэнь вспыхнул смущением: — Что за ерунду ты несёшь. Мы тебе добра желаем. — Ага, знаю я таких чистеньких… Зачем вам бродяжка, если не для постельных утех? — Так, ладно, — Сичэнь устало потер лицо. — Накормите его, бочку наберите, пусть помоется, одежду чистую выдайте и разместите где-нибудь, где он сможет отдохнуть, потом ещё раз поговорим. Только глаз с него не спускайте, раз Цзян Чэн его решил забрать, значит, были причины. — Сердце болезненно сжалось при мыслях о супруге, и Сичэнь уже развернулся, чтобы как можно скорее вернуться в лазарет, когда услышал за спиной дружное: — Да, господин! Он остановился и обернулся, глядя на адептов: — Почему вы меня беспрекословно слушаетесь? — Вы супруг главы, ваше слово равносильно его. — А… — Сичэнь открыл рот в удивлении, но упоминание о Цзян Чэне снова кольнуло тревогой сердце, и он только кивнул и быстрым шагом направился в лазарет.

***

Чэн открыл глаза и уставился на деревянный потолок. На Диюй не похоже… Но и на его покои тоже. Он с трудом повернул голову и наткнулся на макушку Сичэня, спящего в неудобной позе, частично сидя на стуле, частично склонившись к его подушке. Чэн слабо улыбнулся, в этот момент раздался звук открывающейся двери, показался клановый лекарь с возгласом: — Глава Цзян, вы очнулись! Чэн с трудом ворочая языком произнёс: — Тише, — он глазами показал на спящего. — Давно он тут? — О, — сбавил громкость лекарь, — господин Лань три дня без остановки играл на сяо, чтобы очистить ваши меридианы от заклятия, что наслали на вас. Чэн, нахмурившись, прислушался к себе: — Действительно, всё в порядке. А вот Лань Сичэнь, кажется, нет, зачем вы позволили ему так изводить себя? Лекарь низко поклонился: — Мы все пытались уговорить его отдохнуть, но он не успокоился, пока не убедился, что вы полностью очистились. Даже стёртые до крови пальцы и разбитые губы его не остановили. Чэн обеспокоенно схватил супруга за руку, чем, видимо, и разбудил. Сичэнь открыл воспалённые глаза: — А-Чэн, ты очнулся, — он попробовал протянуть руку к лицу тёмного заклинателя. — Это не сон? — Как ты меня назвал? — Чэн от неожиданности сжал сильнее пальцы на повреждённой руке Сичэня, и, видимо, боль окончательно разбудила того. Лань Сичэнь вспыхнул смущением и попытался освободить свою конечность: — Извините, Цзян Чэн, я устал и путаю явь со сном. Чэн разжал пальцы и невесомо погладил тыльную сторону руки супруга: — Я не сказал, что мне это не понравилось… А-Хуань… Глаза Сичэня расширились, он нервно сглотнул: — Хорошо, тогда, если ты не возражаешь, Чэн… Тёмный заклинатель покачал головой и опять неосторожно сжал пальцы, заставив Сичэня зашипеть от боли: — Я не возражаю, мы же супруги. Просто не хотел сам на тебя давить. Но сейчас надо позаботиться о твоих руках, — он перевёл взгляд на лекаря, всё это время тихо стоящего в сторонке. Пожилой мужчина кивнул: — Конечно, у меня приготовлены мазь и бинты, а так же укрепляющий отвар для вас обоих. — Вначале руки моего супруга, — решительно произнёс Чэн, почувствовав, как вздрогнули пальцы Сичэня в его руке. Когда перевязка была завершена, лекарь настоял, чтобы оба мужчины выпили отвар и легли отдыхать. Чэн хотел возразить, что он предпочитает отдыхать в своих покоях, но при попытке встать у него закружилась голова, и он упал обратно на кровать, утянув за собой и Сичэня, кинувшегося ему помочь, но тоже не удержавшегося на ногах. В итоге оба мужчины были насильно уложены в кровати и напоены дополнительно успокаивающим отваром, что позволило лекарю и его помощникам облегченно выдохнуть, когда оба неспокойных пациента уснули выздоравливающим сном. Когда Чэн открыл глаза во второй раз, он уже не чувствовал такой усталости и разбитости по всему телу, сознание тоже было ясным, и мысли о Диюе не посетили его. Но вот дыхания рядом не хватало, Чэн повернул голову и обнаружил, что Сичэнь лежит на соседней кровати и, судя по мерно вздымающейся груди, мирно спит. Чэн удовлетворённо улыбнулся. В этот момент Сичэнь особенно глубоко вздохнул и тоже открыл глаза, и тут же повернул голову, но, встретившись с успокаивающим взглядом супруга, улыбнулся: — Как ты? — Хорошо, — в ответ улыбнулся Чэн. — А ты? — он нахмурился. — Нельзя же так себя загонять! — Я испугался за тебя, да и помочь в этой ситуации мог только я. Чэн кивнул, принимая аргумент, но всё равно недовольно добавил: — И всё-таки впредь не рискуй собой. — Тогда и ты тоже! Чэн упрямо поджал губы: — Я не мог поступить иначе! — Я тоже!!! Какое-то время они буравили друг друга недовольными взглядами. Но первым сдался тёмный заклинатель: — Ладно, я понял, что мы оба упрямы. Давай так: пообещаешь мне, что не будешь больше жертвовать собой, если я пообещаю быть осмотрительнее? Сичэнь согласно кивнул. — А теперь расскажи мне, что происходило эти три дня? Сичэнь уже было начал отвечать, когда двери открылись, и вошёл лекарь. — Глава, господин Лань, вы проснулись! Как себя чувствуете? Чэн сел на кровати, отмечая, что в этот раз действительно чувствует себя здоровым, и голова не кружится, и руки не дрожат: — Отлично, спасибо вам за лечение. — Моей заслуги тут немного, это господин Лань и время. Сичэнь тоже сел на кровати, наблюдая, как лекарь осматривает Цзян Чэна, а потом дав осмотреть и себя. — По правде говоря, я голоден, — произнёс Чэн, когда лекарь закончил, — а ты, Хуань? Сичэнь смутился от такого обращения при посторонних, но всё-таки тихо ответил: — Я тоже что-нибудь съел бы. Лекарь удовлетворенно кивнул, пряча улыбку: — Сейчас распоряжусь, чтобы вам принесли поесть. — Не надо сюда, — перебил его Чэн, — хватит с нас лазарета. Прикажите накрыть в дальней беседке. — Хорошо, глава. Устроившись в беседке за наполненным разнообразными блюдами столом, Чэн с затаенной тревогой наблюдал, как Сичэнь, стараясь соблюдать достоинство, тем не менее довольно жадно ест, отчего сердце кольнуло болью и виной. Поэтому он не стал отвлекать супруга, и сам набросился на еду с неменьшим энтузиазмом, не сдерживаясь, поглощая всё, что было им подано. Только убедившись, что супруг наелся, Чэн решился задать вопрос: — Так как тут обстояли дела эти три дня? — Хорошо, — улыбнулся Сичэнь. — У тебя отлично выстроена иерархия в клане, никаких особых проблем не возникло. — А не особых? — Ну, адепты, которых ты прикрыл, — от Чэна не укрылась лёгкая скорбная складка, на секунду возникшая между бровей Сичэня, — почти не пострадали, немного медитации, и они были в норме. Лекари прекрасно знают свою работу и сделали всё необходимое… Чэн отложил палочки и подперев рукой подбородок внимательно посмотрел на Сичэня: — Но… — Что но? — удивлённо округлил глаза мужчина. — Во всех твоих словах сквозит одно большое НО! Сичэнь вздохнул, потеребил рукав чёрного одеяния, поблуждал глазами по глади озера, но всё-таки вернул внимание Чэну: — Меня смущает, что они меня слушались, не просто потому, что вынуждены были, а как будто… Как будто это само собой разумеющееся… — Я уже говорил, это не удивительно, ведь ты мой супруг. — До этого я не замечал... — До этого тебе и не приходилось принимать решения, но я сразу оговорил перед всем кланом, что мой супруг — это всё равно, что мой голос, и ты имеешь такие же права главы клана, как и я. Сичэнь в удивлении уставился на тёмного заклинателя: — Но я… Меня… Чэн устало вздохнул: — Вроде бы я уже говорил, что меня не волнует мнение каких-то там заклинателей, я знаю тебя как самого честного, открытого и при этом умного и сильного заклинателя, к тому же опыт управления кланом у тебя есть, чему же ты удивляешься? Сичэнь вздохнул и отвел взгляд: — Да, конечно, глава клана Цзян всегда шёл наперекор остальному миру заклинателей. Теперь всё понятно, адепты следовали приказу… — его голос в конце слегка дрогнул, но Сичэнь поднял взгляд на Чэна. — Эй! — Чэн потянулся и накрыл руки супруга своими. — Я, конечно, достаточно грозен, но никакой приказ не заставил бы моих людей подчиняться человеку, которого они не уважают. Тебя слушались не только потому, что ты мой супруг и я так приказал, тебя слушались, потому что они тебя знают и уважают. В моём клане людей судят по их поступкам, а не мнению о них кучки высокоморальных придурков, которые возомнили себя оплотом добродетели! Сичэнь несмело улыбнулся и переплёл свои пальцы с пальцами Цзян Чэна, заставив уже его смутиться и опустить глаза. После недолго молчания, Чэн, справившись со смущением спросил: — Это все новости? — Нет, ещё тот парнишка, которого ты подобрал по пути… — А? Какой парнишка? — удивился Чэн, но потом вспомнил. — А, точно. И что он? — Дикий совсем, дважды пытался убежать, несмотря на то, что его тут никто не обижал, а накормили и помыли. — Сбежал? Сичэнь усмехнулся: — Нет, последний раз адепты не выдержали, слишком уж дерзок и остёр на язык паренёк, и применили тёмную ци, после этого он затих и сбежать не пытался, но общаться всё равно отказывается, огрызается на всех, словно дикий зверёк. Но, похоже, использование тёмной ци его интересует сильнее, поэтому он согласен нас потерпеть. Чэн улыбнулся, скорее не словам супруга, а его лёгкой улыбке. — Да, мне показалось, что ему тёмная магия интересна, я стараюсь присматривать за такими заклинателями, сам понимаешь, по каким причинам. — Да, — кивнул Сичэнь. — Я сам с ним поговорю, уж мне-то ему не стоит отказываться в общении, я единственный, кто может дать ему то, что он хочет. Они опять замолчали, глядя на гладь озера и не разъединяя рук.