Хранитель слёз

Спровадив нежданных львиных гостей, Шензи заглянула на кухню, где как раз всё гиенье семейство собралось пить чай. Обязательно зелёный, ибо он прекрасно тонизирует и вообще полезен для здоровья. Их дредастая сучка знает толк в здоровом питании и питье. А ещё умеет делать вкусные колбаски практически из любой падали, какая под лапу попадётся. – Мамуля пришла! – расцвела Джазири, услужливо подавая чашечку с дымящимся варевом, – Ну как всё прошло? Эти львиные швали убрались? – Вроде свалили. Но чует моё сердце, мы их ещё увидим. Так что сохраняйте бдительность, – устало ответила Шензи, разжёвывая печеньку. – Ты пей чаёк, он сил придаст! Тебе же ещё эти твои отчёты составлять. – Спасибо, блядь, что напомнила. – Тебе помочь с ними? – Ты же писать не умеешь. – Неправда! Подписываться я умею. Буквы такие: Д, Ж, А, З, И… – Да захлопни пасть! – рявкнула Шензи, обдумывая сложившуюся ситуацию. Эти двое как-то быстро сдались. Следовательно, есть вероятность того, что они задумали что-то ещё. Быть может, вернутся чуть позже, когда стемнеет. А может, вот прямо сейчас они уже здесь. Глухо выругавшись, Шензи выглянула в окно. Никого. А ещё они могут заявиться в офис коронера и устроить скандал. И коронер, хотя он и пятнистый собрат, уж точно не станет усердно прикрывать её задницу, особенно, если под ним зашатается кресло. Нужно будет приехать на работу чуть пораньше, с уже грамотно написанными отчётами: на месте была, ничего не нашла. Двое посторонних львов мешали работать, по делу ничего внятно рассказать не могли. Может, прокатит. Стул рядом скрипнул – это уселся Джанджа. Потирая ушибленную голову, гиен принялся хлебать чай. После виски, да. Шензи брезгливо хмыкнула. – М-м-м… Джанджи, мой сладенький, – дредастая гиенка попыталась усесться ему на колени. – Ну-ка слезь с него, – Шензи зло ткнула Джазири в бок. Конечно, хуи и пёзды в гиеньем клане общие, но всё равно как-то неприятно. Временами хочется кого-то своего и только для себя. А дредастая сучка намёков не понимает, точнее, делает вид, что не понимает. И это при том, что здесь и других самцов хватает. Размышления Шензи прервал ворвавшийся на кухню Чизи. Гиен продолжал таскать с собой отрубленную и до последней шерстинки осквернённую львяческую головушку. Выпучив глаза, он громко заржал, брызгая слюнями во все стороны. – Ты зачем сюда это принёс?! – рявкнула Шензи. – Мозги оказывается довольно твёрдые. Пришлось пальцем расковырять, – принялся объяснять Чизи суть своих странных сексуальных утех, – Смотри, какая дырка получилась! Сверлил полчаса! – Убери от меня это говно! Я уже насмотрелась вдоволь! – вид раздавленных мозгов, размазанных по мордашке вперемешку с кровью и спермой не вызвал у Шензи и капли энтузиазма. И хотя она уже видела сегодня такую картину, во второй раз оно показалось как-то отвратительнее. – Мозги довольно хороши на вкус. – С вами спокойно не посидишь! – Шензи оттолкнула надоедливого гиена и вышла прочь с кухни. Нужно уединение и спокойствие, чтобы всё составить должным образом. Достав из сумки бланк, Шензи принялась аккуратно заполнять бумагу. Дата, место, время. Следов не обнаружено. В здании никого нет, оснований для вскрытия двери нет… Что там ещё?.. Задумавшись, Шензи принялась чесать ручкой за ухом. На шум за дверью, раздававшийся откуда-то из коридора, она не обращала особого внимания – семейство спокойным нравом не отличалось. Сосредоточившись на работе, она продолжила заполнять документы. Между тем Джазири, оставшись без мамулиного присмотра, уютненько устроилась на коленях у Джанджи. Её шаловливая лапка обосновалась у паха самца, растирая в кои-то веки оживший член. Чизи с интересом выковыривал пальцем мозги из дырки в черепе львёнка. Чунгу налил чай Банзаю и заботливо вручил здоровяку чашку. В коридоре послышались шаги, затем дверь с тихим скрипом приоткрылась. Лязгнуло что-то металлическое. – Кажется, мамуля идёт, – Джазири подорвалась с коленей самца. Впрочем, это была вовсе не мамуля. В дверном проёме показались две львиные морды. – А говорили – заперто, – усмехнулся один из гостей, притащивший в лапах бензопилу, – Кову, смотри, они все здесь. – Вон тот убил Кайона, – темногрив ткнул пальцем в сторону Банзая, – Он очень опасен. – Так это вы разволновали мамулю?! – огрызнулась Джазири в сторону посетителей, – Убирайтесь! – Для начала я хочу увидеть своего сына, живым или мёртвым, – тихо зарычал Симба. – Да вот же! – предъявил мёртвую голову львёнка Чизи, – М-м, такой симпатичный был! Несколько секунд Симба молча, совершенно неподвижно глядел в мёртвые, залитые какой-то грязью и запёкшейся кровью, глаза собственного сына. Лишь тихое рычание, прерывистым клокотанием зародившееся в его горле, говорило о том, что взрыва не миновать. До сих пор всё его нутро было словно натянувшаяся до предела струна. Ещё чуть-чуть, совсем немного – и неминуема катастрофа. Загорятся города, закипят океаны, взорвётся и развеется во всю пустоту целое солнце. Пальцы сами собой нащупали ручку старта. Бензопила завелась, враз смертоносно оскалились все её металлические зубчики. Чизи выронил голову. Всё произошло слишком быстро для гиена. Его кишечник в пару секунд оказался разорван и размолот на кровавые гирлянды, бурым потоком хлынувшим на пол. Селезёнка, печень, мочевой пузырь – это всё не имело никакого значения для холодных и острых зубцов. Всё смешалось и перемололось за секунды. Бах! Грянул выстрел. Банзай сполз по стене на пол, даже не успев прикрыть дырку в черепе над единственным здоровым глазом. Всё его могучее тело разом обратилось в бесформенный мешок гниющей плоти. Джанджа схватил валявшийся на столе нож. В пару прыжков он оказался рядом со львом – обладателем бензопилы. Нож по касательной прошёлся по плечу, пустив гривастому агрессору первую кровь. Вложив в этот удар почти все своим силы, Джанджа поскользнулся на расчленённых кишках Чизи и рухнул на пол. Бензопила снова завелась и впилась гиену в бедро. – Ма-амуля! – заорала Джазири во всё горло и бросилась к выходу с кухни. Кову отскочил в сторонку, пропуская её. – Ну и чего ты стоишь, растяпа?! – прорычал Симба в адрес молодого льва, – Она сейчас ещё кого-нибудь приведёт! – Она не нападает, – робко возразил Кову, но старший лев не обратил на это внимания. Одержимый бескрайней злобой, алогрив бросился следом за пятнистой самкой, оставив матерящегося и хнычущего от боли Джанджу на полу в луже из крови и размолотых кишок, да ещё и без лапы. – Ма-аму-уля! – взвыла во всю глотку Джазири, призывая на помощь. Но Шензи так и не появилась. Лев двигался очень быстро по прямому коридору. Быстрый топот, приглушённое яростное рычание, смертельно опасное металлическое позвякивание – с каждым шагом всё это становилось только ближе. Неминуемая расплата за рыжего сучонка. Гиена прошмыгнула в одну из пустующих комнат. Подхватив на лету старый деревянный стул, дредастая самка запустила им в пыльное окно. Стекло треснуло на множество треугольников – больших и малых, даруя надежду на свободу и жизнь. Позади послышался гул заведённой бензопилы. Джазири навалилась на окно, пытаясь выбить стекло, чтобы выпрыгнуть наружу. Лес её укроет. Загривком Джазири почуяла, что в помещении она больше не одна. Огромная тень надвигалась сзади, держа в лапах заведённую бензопилу. Гиена изо всех сил врезала по стеклу, раздирая пальцы в кровь. Когти на мгновение застряли в неподатливом окне, а затем всё же открыли путь к свободе. Звон битого стекла смешался с рёвом мотора. – Слишком поздно, сука! – заревел Симба, замахиваясь бензопилой на пятнистую самку. Джазири, обезумев от страха, прыгнула в брешь. Осколки больно впились в её шкуру, раздирая до мяса и кишок. Подёргав лапами, самочка к своему ужасу осознала, что не может вывалиться наружу: она просто-напросто застряла, напоролась на стекло, вошедшее глубоко в её живот. – А-а! Нет! Нет! – простонала гиена, чувствуя, как её начинают резать напополам, словно сочную колбаску. Тело забилось в конвульсиях, захрустели раздираемые в труху позвонки. В какой-то момент боль заполонила сознание до самого конца, до самой кромки, а затем Джазири провалилась во тьму. Одна половина тела обрела свободу, выпав из окна на траву. Другая осталась лежать у лап личного потрошителя. Оглядев драные гирлянды бурых кишок, крови и остатков обеда, покрывавших пол и оставшихся на разбитом окне, Симба выключил бензопилу. – Ебануться… – пробормотал Кову из-за спины льва.