Узы

Саске терялся в тревожных снах весь день. То и дело всплывала гниющая рожа Кабуто, шепчущая обидные, несправедливые вещи. Руки, тянущиеся из темноты, облепляли со всех сторон, пытаясь отобрать его дочь. Страшно, больно и холодно. Саске не знал, как такое могло быть реальным, но он во всех смыслах замерзал во сне, оставаясь лежать при этом в теплой кровати.  Он просыпался от того, что дрожал от холода. Испуганно глазел по сторонам, боясь, что обнаружит себя прикованным к стене в промерзшей лаборатории. Боясь осознать, что и теплая кровать, и еда – всего лишь плод его воображения. Иногда омегу будил собственный кашель – сухой, раздирающий горло. Заметив это, Обата-сан сочувственно погладила его по голове и принесла горячее молоко с мёдом. Доктор должен был прибыть на следующий день, и Саске утешал себя, что его нужно всего лишь дождаться. В редкие моменты бодрствования омега ворочался с бока на бок, мучаясь от плохого предчувствия. Что-то было не так, но Саске не мог распознать, что именно. Добрые люди поделились с ним крышей и едой. Деревенька была очень мала, так что здесь он был в относительной безопасности. До глуши, подобной этой, новости из большого мира практически не доходили, да и не было у местных жителей особого желания следить за этими новостями – какое им до них дело? Главное, что рыба ловится.  И всё же Саске никак не мог найти себе места. В глубине сознания продолжал надрываться тревожный колокольчик.  Что-то не так. Или что-то будет не так. Омега одергивал себя: может быть, он просто разучился доверять людям? Может, дело исключительно в нём? Опять же, пообщайся с Орочимару хоть недельку – и живи потом до конца жизни с опасением, что тебя могут убить во сне. Но, как окажется впоследствии, интуиция Саске не подвела. Уже потом, спустя долгое время, он узнает, что она не подвела его еще тогда, когда вынудила как можно скорее сбежать с острова. Был поздний вечер, когда в его сон ворвался чей-то незнакомый голос. Еще до того, как омега успел проснуться, его обоняния достиг незнакомый запах. Что-то резкое, тяжелое и бескомпромиссное. Альфа. Запах ударил по чувствительным рецепторам с такой мощью, что Саске неосознанно скривился сквозь сон. Он слишком редко контактировал с альфами, чтобы научиться воспринимать их доминирующие запахи. К тому же, омега уже успел выяснить, что единственный альфа, от феромонов которого его не воротило во время беременности, был Наруто.  Чужак. Опасность. Рука Саске непроизвольно дернулась, готовая схватиться за рукоять меча, но пальцы сомкнулись вокруг пустоты. Дыхание резко сбилось и, распахнув глаза, он встретился со взглядом темно-зеленых глаз. Над ним склонился грозный, высокий мужчина, чей сильный запах буквально вдавливал омегу в матрас. И всё же, набравшись сил, будто осмелившись бросить вызов гравитации, Саске приподнялся на локтях, судорожно соображая, хватит ли у него ловкости отбиться и выскочить из окна. — Боже, Мако, ты пугаешь мальчика! – появившаяся из ниоткуда Обата-сан оттянула мужчину от кровати. – Смотри, как он побледнел!  Послушно отступив на пару шагов, альфа вежливо поклонился. — Прошу прощения. Не нужно было подкрадываться во сне. — Всё в порядке, – выдохнул Саске, хотя на самом деле его затылок уже успел намокнуть от страха. – Вы, должно быть, хозяин дома. Он был похож на свою старую мать — такие же глаза, густые брови, тонкий нос. Вот только, в отличие от женщины, от него не веяло ни добром, ни лаской. Если бы Учиха встретился с таким человеком в лесу, то держал бы оружие наготове. Чего стоил один только запах – он требовал у омеги постелиться под ногами альфы ковриком, а Саске ой как не любил, когда от него требовали подчинения.  — Недавно вернулся с рыбалки, – за спиной мужчины качнулась удочка. — Должно быть, шторм нарушил ваши планы. Он вспомнил, как плескался в ледяной воде прошлой ночью, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Саске старался держать себя в узде, но присутствие чужака выбивало его из колеи. Инстинкты кричали громче гордости: альфа большой и сильный, а он беременный и с трудом мог встать с кровати. Уязвимый. Он панически боялся быть уязвимым. — Зимние штормы здесь не редкость, – хмыкнул мужчина, отходя еще на пару шагов, но не сводя с Саске внимательного взгляда. – Пришлось переждать на другом берегу. Не думал, что в моё отсутствие в доме появится гость. Омега вежливо склонил голову, решив не провоцировать мужчину. — Ваша мать была очень добра, разрешив мне остаться здесь. Но если я буду в тягость… — Нет уж, лежи. Как я могу прогнать беременную омегу на зимний холод?  Ладно, может быть, он был не таким страшным, как могло показаться по запаху. Видно, Обата-сан была права – не балуй альфу смолоду, и тот вырастет здравомыслящим и учтивым. Хотя Саске по-прежнему не нравилось, как тот на него смотрел. Слишком пристальный, изучающий взгляд. Подозревающий. Опустив глаза на живот омеги (и заставив того снова занервничать), альфа ненадолго задумался, после чего сказал: — В общем, чувствуй себя, как дома. Пойдём, мама, пусть отдыхает. Саске выдавил тихое «Спасибо». Альфа вышел за дверь, но напряжение не ушло вместе с ним, а осталось в комнате, настойчиво заполняя пространство. Руки омеги мяли одеяло, пока тот пытался понять, что же конкретно идёт не так. Обата-сан, в противовес ему, была легкомысленна и весела, не находя в ситуации ничего необычного. — Ты уж прости его, Хикару-чан, – виновато улыбнулась она. – Он может быть черствым с виду, но вот увидишь, внутри него живет очень хороший человек… — Ничего страшного, – пожал плечами Саске, не отрывая взгляда от двери, которая только что закрылась за альфой. — Пойду-ка я накрою на стол… Сегодня на ужин свежайшая рыба. Я попрошу Маки-чан принести тебе ужин в комнату. Омега хотел поблагодарить, но снова закашлялся в кулак. Лёгкие зудели, будто он надышался колючим песком. Вот и пришёл конец железной закалке и конскому здоровью... А что его дочь? Его дочь ярко сияла в утробе, как маленькое солнышко, уже готовясь родиться на свет. Откашлявшись, Саске натянул одеяло до подбородка, не в силах отвести взгляд от живота – и правда, когда он успел стать настолько большим? Саске бы в жизни не подумал, что растянется до таких размеров. «Мне многим пришлось пожертвовать, чтобы ты появилась на свет, – отправил он ей мысленное послание. – Я не виню тебя за это. Я пожертвую еще большим ради тебя, если понадобится». Он провёл еще какое-то время, просто смотря в окно. Дождь шёл уже второй день, но в отличие от вчерашнего ливня сегодня осталась только легкая морось. Совсем скоро выпадет первый настоящий снег, укроет тонкой пеленою землю. Его ребёнок родится зимой, в канун наступления нового года – в этом омега тоже пытался найти какой-нибудь скрытый смысл. Напряжение не отпускало.  Саске прислушивался к звукам в доме, но находил только тишину. Это ненормально. Разве здесь должно быть так тихо? Не должны ли они разговаривать на кухне, обсуждая рыбалку или прошедший шторм? Никакой оживленной беседы, детского смеха или старучашьих причетаний. Весь дом затих. Почему? Дверь скрипнула, и в комнату зашла Маки. Держа в руках поднос с ужином, девочка приблизилась к кровати мелкими шажками, боясь опрокинуть его. Сев, омега перехватил поднос и кивнул в благодарность, чем очень смутил малышку.  Маки была девочкой тихой и скромной, но тем не менее очень любопытной — стоило бабушке зайти к Саске, как она немедленно высовывалась в дверной проем, зыркая на омегу оттуда. Со слов Обаты-сан, она была умницей и здорово помогала по хозяйству, несмотря на малый возраст. И даже сейчас, пока он ужинал, Маки прошлась по комнате тряпочкой, собирая с поверхностей пыль, постоянно бросая на Саске заинтересованные взгляды. Словно хотела заговорить, но стеснялась. В конце концов, девочка не выдержала. — У тебя скоро будет ребеночек? Саске удивленно замер с палочками у рта. Это был первый раз, когда она заговорила с ним напрямую. Омега не умел общаться с детьми – обычно те робели при виде его лица. Наверное, он выглядел слишком суровым для них, и мысль об этом расстраивала сильнее обычного. Он не хотел выглядеть суровым для своей дочери… но как по-другому? С детьми надо обращаться нежно, а Саске нежным быть не умел. Будет ли у него время, чтобы научиться? И сможет ли он научиться в принципе? Улыбаться, открываться людям. Смеяться, в конце концов. — Да, – кивнул он, кидая быстрый взгляд на живот. – Совсем скоро. Маки немного оживилась и подошла ближе, сцепив руки в маленький замочек. Зеленые глаза светились от энтузиазма, который она с трудом пыталась сдержать.  — А мальчик или девочка? Прошло много времени с тех пор, когда он перестал рассчитывать на мальчика, пусть в глубине души время от времени всплывало неугомонное «А что, если?…». Изначально Саске хотел именно альфу. Так просто было… безопаснее. В первую очередь, для самого ребенка. Поэтому первое время он надеялся изо всех сил, но против сокрушительной статистики не попрёшь. — Пока что не знаю точно… – честно говоря, омега был в замешательстве от такого внимания в свою сторону. – Но скорее всего девочка. — А как ты её назовёшь? Саске не пришлось долго думать. Он решил вопрос с именем ещё тогда, когда покинул больницу. Эта идея влетела в голову вспышкой молнии и оставалась там до сих пор. Если у него будет девочка, то это будет… — Микото, – уголки губ дрогнули в слабой улыбке от родного, любимого имени. – Так звали мою маму. — Красивое имя… — Тебе нравится? — Да! – омежка активно закивала, из-за чего её волосы взметнулись, отливая золотом в свете лампы. Глядя на неё, Саске вдруг подумал о том, что его дочь могла бы быть похожа на Маки. Такой же красивой, милой и любопытной. Вместо золотых волос у неё могли бы быть длинные черные локоны. И чёрные глаза – как две бусинки. Хотя золотые волосы – это тоже очень красиво. Саске мог представить, что она унаследует их от Наруто, и тогда у них взаправду появится своё маленькое, личное солнышко. Но глаза… глаза обязаны быть учиховскими! Как бы его не завораживала синева глаз альфы, омега молился изо всех сил, чтобы природа оставила его ребенку самое ценное, что имел их клан. Пусть забирают всё. Пусть его дочь будет точной копией Наруто… только оставьте ей глаза Саске. Он больше ничего не попросит. — А моя мама меня так назвала, потому что бабушка так сказала, – вдруг тихо сказала Маки, разрывая тишину. – А сама она хотела по-другому. — “Маки” – тоже красивое имя, – Саске опустил глаза в полупустую тарелку, ковыряя палочками прилипшие ко дну овощи. – Твоя мама живет здесь? Обата-сан ни разу не упоминала о присутствии еще одной омеги в доме, поэтому ответ на вопрос был очевиден. — Здесь живем только я и папа с баа-чан. Мама рыбку ушла ловить и не приплыла обратно. Папа говорит, она решила отправиться в путешествие… Саске услышал, как в нём разбивается что-то хрупкое.  Он прекрасно понимал, в каком мире они жили. Большинство детей росло без одного родителя, а многие и вовсе были круглыми сиротами, так что подобное не должно было удивлять омегу – он и сам лишился семьи в раннем возрасте. Но он-то хотя бы знал, что родители ушли с концами, а эта девочка верила, что мама рано или поздно вернется... А может быть, Саске тоже было бы легче верить, что его мама с папой всё ещё есть где-то там, просто не особо торопятся домой. — Ты по ней скучаешь? – осторожно спросил он. — Не знаю… – зеленые глаза наполнились тоской. – Мама даже не спросила, хочу ли я в путешествие вместе с ней. А я очень хочу! А она взяла и ушла… Бросила меня… В глазах защипало, и омега поспешно отвел взгляд в сторону. Наверное, он тоже когда-то выглядел так же – невинный, осиротевший ребёнок, лишенный материнской ласки и любви. И Наруто… он тоже был таким, бродя по деревенским улочкам один, словно брошенный котенок.  Саске помнил, как наблюдал за альфой издалека, когда тот раскачивался на пустых качелях. Смотрел и понимал: у него и этого странного мальчика сердце бьётся одинаково одиноко. От этой мысли становилось теплее. Но их дочь… нет, их дочь никогда не будет такой одинокой. — Я не думаю, что твоя мама бросила тебя, – он постарался приободрить Маки, но по-прежнему смотрел куда-то в окно. – По крайней мере, по своему желанию. Никакая мать не бросит своего ребенка добровольно. Он бы точно не бросил.  — Наверное, она очень хочет вернуться к тебе, но не может. — Тогда я сама к ней пойду, когда вырасту.  Горло Саске сдавило. — Вы обязательно встретитесь, – кивнул он и всё-таки бросил на девочку взгляд. – Но ты… ты только не торопись. Маленькая омега печально кивнула и снова уставилась на него изучающим взглядом. Учиха мысленно вздохнул – какой же любопытный ребёнок! Сто вопросов, а ей всё мало. Но это совсем не злило, а даже как-то наоборот. Хотелось поговорить с девочкой побольше – эти разговоры ни о чём отвлекали от надоедливого тревожного чувства. Откуда же оно взялось? — Хикару-сан… – едва слышно начала Маки, прикрыв рот ладошкой, словно собираясь рассказать какой-то важный секрет. – А это правда… что ты преступник? Саске не сразу понял смысл вопроса. А когда понял, кровь застыла в его жилах, и всё внезапно стало на свои места. Это напряжение, сгустившееся в комнате так, что было сложно дышать. Эта подозрительная тишина. Внимательные взгляды. Ладони моментально вспотели, а маленькая Учиха затолкалась, будто почуяв неладное. Облизав пересохшие губы, омега посмотрел на Маки. Девочка выжидающе смотрела, сцепив руки за спиной, невинно хлопая блестящими, как два изумруда, глазами. — Преступник? – как можно более обыденным тоном переспросил Саске, стараясь не выдавать тревогу. – Кто тебе такое сказал? — Папа, – девочка оглянулась на закрытую дверь. – Он сказал, что ты преступник, который сбежал из дома и убил много человек… и что тебя нужно поскорее отправить обратно. Хорошо. Хорошо. Саске сделал медленный вдох в попытке успокоиться, в то время как инстинкты кричали о том, чтобы схватить вещи и бежать прочь. В голове творился хаос, и вихрь мыслей заглушал посторонние звуки. Они думают, что он преступник. Что он – убийца. Но это несправедливо! Он убил только Орочимару и Кабуто, а их и людьми-то нельзя назвать… Откровенно говоря, Саске сделал миру большое одолжение, избавив планету от этих двоих. Они думают, что он опасен… Омега молчал так долго, что девочка начала неуверенно пятиться в сторону двери. Нет-нет, только не это! Нельзя позволить им понять, что он всё знает. В эту комнату еще не вломился отряд шиноби, так что он должен действовать осторожно, чтобы не спровоцировать бой. Потому что, как бы ни было печально признавать, бой этот он точно не выдержит. — Послушай, Маки, – Саске вернул внимание маленькой омеги, говоря с ней спокойно и вкрадчиво. – Твой папа всё неправильно понял. Да, я ушел из дома, но только для того, чтобы сделать кое-что важное… и я обязательно туда вернусь, сам. А что насчёт остального… – перед глазами вспыхнул гнилой труп Кабуто. – Всё, что я делал, было для того, чтобы защитить своего ребёнка.  Девочка замялась. — Ради дочки? – невинно уточнила она. — Да. Потому что я обещал себе во что бы то ни стало защитить её. Быть с ней всегда. Ты мне веришь? Маки пожевала губы, после чего неуверенно кивнула. Саске знал, что давит на больное место, и ему было стыдно, но по-другому никак. — Тогда я пойду и скажу папе, что он ошибся… — Я сам ему расскажу, ладно? – поспешно сказал Саске. – Не говори ему, что я всё знаю, иначе он разозлится, что ты разболтала секрет, – девочка снова кивнула. – А сейчас, не могла бы ты принести еще одну порцию ужина? И чай с бутербродами. Мне, всё-таки, надо есть вдвое больше. — Чтобы хватило на дочку? – просияла малышка, и Саске согласно замычал. – Сейчас принесу! Счастливо улыбнувшись, она выбежала из комнаты.  Милое, наивное дитя. Жаль, что он уже не успеет извиниться за притворство. Стоило двери закрыться, как Саске вскочил с кровати и быстро натянул одежду. Медлить было нельзя, но и действовать в спешке тоже. Разумно. Аккуратно. Без резких движений. Подкравшись к двери, он прислушался к звукам снаружи и, не уловив ничьего присутствия, выскользнул в коридор.  Тихо. Тускло.  Две двери справа. Две слева. Саске ловко переступал от одной двери к другой, изучая каждое помещение. Несмотря на сильную слабость, он не растерял свои навыки шиноби, двигаясь не громче воздуха. Спальня, еще одна спальня, кабинет… где же кладовая?  Дойдя до лестницы на первый этаж, омега начал спускаться. Нижний коридор был освещен приглушенным светом, бьющим из-за закрытых сёдзи. За непрозрачной рисовой бумагой блуждали размытые силуэты. До Саске донесся чей-то шепот, и он притаился, напрягая слух. Ох. Подслушивание разговоров за дверью никогда не приносило хороших новостей. — А вдруг ты ошибаешься? – недоверчиво спросила Обата-сан. – Тревожить всю Коноху из-за одного мальчика… — Мама, это не просто мальчик! – пытался вдолбить ей сын шипящим полушепотом. – Он Учиха! Этот герб вышит на всей его одежде! А лицо? Вспомни – пару месяцев назад к нам приходили шиноби из Листа и попросили расклеить эти ориентировки. Они же висят на всех наших заборах! Раздался шелест бумаги, и Саске прикусил губу. Кто бы мог подумать, что его фамильный герб, который он всегда носил с великой гордостью, когда-нибудь сыграет против него? И что значит “висят на всех заборах”?! С каких это пор его лицо украшает заборы забытой богом деревушки? Прошло несколько молчаливых секунд, прежде чем старушка вздохнула. — И правда, похож чем-то… Вот ведь слепые мои глаза… — Не просто “похож”, мама, это он и есть! Саске Учиха. — Поверить не могу… Он выглядит таким безобидным и милым. И такой вежливый… — Даже плохие люди иногда бывают вежливыми, – вздохнул мужчина. – Нужно срочно разослать письма по ближайшим городам… может, в них как раз найдется кто-то из коноховских. — И что же они с ним сделают? — Откуда мне знать, это их отступник. Может, пленят и накажут… — А это не слишком жестоко? – забеспокоилась Обата-сан. – Ты же сам видел, какой он слабенький. Такой худенький, хрупенький... Он беременный, в конце концов! Ну нельзя же так… малыш совсем скоро родится, он-то в чём виноват? Ребенка-то губить зачем? — Не загубят они ребенка. Не изверги же… Дождутся родов и вот тогда накажут. Он жестокий убийца, мама. Убив его, они спасут много жизней. — Как же тогда малыш будет без папы? – искренне заволновалась старушка. – Нельзя родителей и детей разделять… — Мама, – смягчился тон альфы. – Ты слишком добра. Даже не представляешь, как много зла сотворил этот человек. Он отступник и убийца! Его воспитывал сам Орочимару, только представь, как много гадостей они затеяли с ним на пару! Этот Учиха может навредить даже собственному ребенку, так что нужно спасти несчастное создание от влияния отца. А вообще, лучше вообще без отца, чем с таким… Саске стоял за дверями, скрипя зубами. Бурными волнами на него накатывало такое чувство, от которого в самую пору бросаться на стены. Такая сильная ярость и последующее за ней опустошающее бессилие. Хотелось ворваться, схватить чертового альфу за грудки, встряхнуть как следует и накричать: «Я никогда не наврежу своему ребёнку! Всё, что я делал, было только ради него!».  Он не плохой человек! Он не плохой папа! Он не плохой… В горле засвербило. Они не могут так просто утверждать, что его дочери будет лучше без него. Просто взять и отнять её. Нет, он не позволит... Омега отдал всего себя, чтобы подарить ей жизнь. Пролил кровь, пот и слёзы. Саске любил её больше жизни, свою Учиху. Их узы  – спасительный канат. Единственное, что держало на плаву. Она и Наруто были всем, что помогало ему не заблудиться, и если бы одни из этих уз исчезли… Едва сдерживаясь, чтобы не вломиться в комнату, он сжал руки в кулаки и оглянулся. Прямо под лестницей скрывалась маленькая неприметная дверь.  Прокравшись внутрь, Саске изучил небольшой помещение. Да, как он и предполагал – кладовка. Комнатка полнилась различным хламом, а его вещи – сумка со свитками и свернутый спальник с тряпьем – были бережно сложены поверх чемодана. Перебросив сумку через плечо, омега взгромоздил остатки вещей на плечи и прикусил губу, согнувшись от недовольного пинка в печень. Маленькой Учихе явно не нравилась идея покидать тёплую и мягкую кровать. Пузырящаяся злость внутри Саске исчезла как по щелчку, а на её место пришла обида: ну почему? Он думал, что сможет выдохнуть хотя бы ненадолго, провести оставшееся до родов время в спокойствии…  Он так устал.  Кто бы знал, как сильно Саске устал. Поняв, что глаза намокают, омега встряхнул головой. Вдох, выдох. Дышать. Он многое преодолел, и это тоже обязательно преодолеет. Всё будет хорошо. Нельзя расклеиваться, нельзя, нельзя, нельзя. Это – как-нибудь потом. А сейчас маленькая Маки поднимется на второй этаж, чтобы принести вторую порцию ужина, и не обнаружит никого в кровати. Это произойдёт совсем скоро, так что нужно уйти как можно быстрее. Прокравшись к входной двери, Саске неслышно приоткрыл её и вышел на зимнюю стужу. Пробежался по безлюдной улочке, юркнул в лес и устремился как можно дальше в чащу. Поредевшие ветви царапали щеки. Дождь больше не шел, но небо было запрятано тучами. Поёжившись, омега вытащил из кармана оранжевый платок и укутал им шею, отмерив себе пару секунд, чтобы понежиться в этом ненадёжном тепле.  И правда пригодилось.

—

Закат растекался по небу над Конохой, подсвечивая улицы розовым – довольно редкое явление для зимы. В такие вечера все красивые вещи становились еще красивее, и Сай не мог не воспользоваться этой возможностью, чтобы порисовать. Он сидел на одной из высоких крыш, скрестив ноги, держа на коленях альбом. Под рукой лежала коробочка пастели. Обычно он рисовал акварелью или тушью, но сегодня был другой случай, потому что тот человек, которого альфа хотел написать, было особенным. Длинноволосая блондинка из цветочного магазина внизу улицы. Отсюда, с крыши, Саю открывался отличный вид на заставленный хризантемами прилавок, за которым суетилась эта омега. Был уже вечер, и нужно было закрываться, так что она поднимала горшок за горшком, занося цветы в помещение, чтобы те не замерзали ночью. Розовый закатный свет окрашивал её кожу в жемчужный, а волосы – в пудровый, и Сай сразу понял, что ему нужна именно пастель, чтобы передать её красоту. Вообще-то, он и Ино были косвенно знакомы уже давно, но все их разговоры длились не дольше пяти минут. И альфа знал, что она красивая – мысль об этом появилась у него сразу, как только он взглянул на омегу. Но мало ли в мире вещей, которые он находил красивыми?  Природа была красивой. Стакан с водой на столе, подсвеченный утренним солнцем – тоже. И еще много, много всего. Цветы Сай тоже находил красивыми. Как-то раз, месяц назад, он нашел ярко-синий цветок, взявшийся из ниоткуда посреди осеннего леса. Всё вокруг было желтым, серо-зелёным, коричневым, а цветок был настолько синим, что заприметить его можно было за километр. На следующий день альфа вернулся в лес с этюдником, уселся на сырую землю и принялся рисовать. А когда подул ветерок, отворачивая бутон в другую сторону, он хотел было протянуть руку, чтобы поправить его… — О, тебе лучше этого не делать. Сай обернулся. Ино стояла, упершись руками в бока, а за её спиной была полная корзина грибов. Почему-то альфе показалось важным заметить, что сегодня её длинные волосы были забраны в толстую косичку – всё, кроме закрывающей глаз пряди. — Ветер повернул цветок, – оправдался он. – Нужно поправить. — А я говорю, что лучше этого не делать. По крайней мере, не голыми руками. — Почему? – удивился Сай, но быстро догадался. – Он ядовитый? — Да, он о-очень ядовитый, – улыбнулась Ино и присела рядом. – И рассчитан как раз на таких дурачков, которые завидят его за три версты и сразу прибегут потрогать. Очень коварный цветочек. Альфа перевел взгляд на растение. То невинно колыхалось на ветру, завлекая своим насыщенно-синим цветом. И правда, так и тянет коснуться – проверить, взаправду ли он такой синий или же кто-то просто распылил на лепестки краску. — Ты меня дурачком назвала? Омега улыбнулась, и в лесу как-то мигом стало светлее. — А ты не дурачок? Тронул бы сейчас цветок, и я бы тебя в больницу на себе тащила, если бы ты прямо на месте не откис… Сай задумчиво почесал потеплевшую щеку, чувствуя что-то сродни смущения. Честно говоря, он не совсем понимал, откуда оно взялось. Это ощущение – как звук чирканья спички о коробок, момент перед тем, когда вот-вот загорится искра. — Зачем растению привлекать к себе, чтобы убить? – спросил он, водя кисточкой по бумаге, чтобы отвлечь себя от её лица. – Обычно яд – это защитный механизм. В чём смысл привлекать внимание, чтобы убить того, кто привлечется? — Эх, как ты вообще записался в шиноби с такими посредственными знаниями о ботанике? – печально вздохнула Ино. — Посредственными?.. — Так вот, слушай… Сай слушал вполуха, а внутренне задавался вопросом – как такое может быть, чтобы голубые глаза Наруто не вызывали в нём совсем никаких эмоций, но такие же голубые глаза у Ино отзывались в сердце легким трепетом? Неужели всё зависит от оттенка? У Ино он чуть более светлый, такой пронзительный. В этом всё дело? Сай прочистил горло и сказал: — Если тебя послушать, так все красивые цветы ядовитые. — Природа странная штука, да? – она пожала плечами и поднялась с земли. – Но нет, не все красивые вещи ядовиты. И вообще, не суди книгу по обложке… красота может быть безопасной. — А ты? – вопрос вырвался из альфы прежде, чем он успел подумать. — А что я? — Ядовитая? Он не понял, почему она так жутко покраснела, но этот вид ему очень понравился. Последующий месяц выдался для него крайне сумбурным. Мысли Сая то сбивались в кучку, то разбегались врассыпную – не поймаешь. Нежный цветочный запах, голубые глаза, шелковистые волосы. Сердце, сбивающееся с ритма. То и дело теплеющие щеки.  Альфа не понимал, что с ним происходило, как и не понимал, нравилось ли ему такое или нет. В любом случае, он всё чаще находил себя здесь – на этой улице, на этой крыше, возле цветочного магазина. Он редко рисовал людей, но сегодня у него чесались руки. Пастелью. Рисовать Ино нужно было обязательно пастелью. Сай задумчиво водил мелком по бумаге, создавая подмалевок, раз за разом обводя плавный овал женского лица. Он так сильно погрузился в своё дело, что не сразу услышал громкий птичий крик, раздавшийся над головой. Огромный чернильный орел приземлился на крышу, сжимая в когтях сопротивляющегося сапсана. Вздохнув, Сай отложил альбом в сторону. — Еще одна, да? Эти птицы летали из Страны Воды в Коноху и обратно, пересылая письма для господина Данзо. В последнее время их можно было заметить в воздухе всё чаще, и Сай прекрасно знал, с чем это связано.  А если быть точнее, с кем. Беременность не может длиться вечно. Саске Учиха жил, не подозревая, как много внимания приковано к его ребёнку, который даже не успел родиться. Рано или поздно в одном из писем появится заветная новость – и весь мир сойдёт с ума. По крайней мере, так ощущалось для самого Сая: рождение нового Учихи принесет в мир либо много беды, либо много счастья. Что из этого было ближе к истине, он не знал. Да и никто не знал, наверное.  Он задумчиво смотрел на сапсана, вжатого в красную черепицу.  Его нарисованный орёл, который кружил над Конохой днями напролет, занимался перехватом почты. Сначала альфа придумал это, чтобы делать свою работу – не дать Учихе связаться с Наруто. Но писем от омеги не было, а вот сапсаны господина Данзо летали постоянно, и в один момент он просто не смог устоять, и… Опустившись на колено, Сай осторожно снял свиток с птичьей лапки. Если отчёты не содержали важной информации, он заворачивал их обратно и позволял птице долететь до адресата, чтобы не возникло лишних подозрений. До этих пор те приходили пустыми — Учихи попросту нигде не было. В письме, которое альфа подглядел сегодня утром, было написано: «Найдено убежище Орочимару. Он убит. Омеги нет. Данные об исследованиях пропали. Скорее всего, Учиха забрал их с собой. Продолжаем поиск». И, как ни странно, Сай выдохнул с облегчением. Омеги нет.  По неопределенным для себя причинам альфа воспринимал это хорошим знаком. Умело распечатав свиток так, чтобы не повредить его, он раскатал очередное послание. Он надеялся, что письмо будет таким же пустым, как и предыдущий десяток, но в следующую же секунду сердце с грохотом упало в пятки. «Деревня на Северном побережье рядом с городом Токо. Омега скрылся, выходим на след. Возможно, движется в сторону Конохи. Роды — через одну или две недели. Отправляем часть людей на границу. Отправляем запрос помощи мизукаге». Сай медленно вчитывался в строчки, надеясь, что глаза ему врут. Саске Учиха попался. Что эта информация значила для него? Этот человек был для Сая никем. Это дело его вообще не касалось. Если уж на то пошло, он уже давным-давно превысил свои полномочия, вскрывая секретные послания, адресованные совсем не ему. А сейчас Сай перечитывал одно из них, вдруг возомнив себя главным героем, которым никогда не являлся. Глупо. «Не лезь, – твердо сказал альфа самому себе. – Просто не лезь». И всё же что-то подгоняло. Дышало в затылок: сделай хоть что-нибудь. Предотврати. Не дай совершиться беде. Это будет не по уставу, но будет правильно.  Альфа беспомощно огляделся в надежде, что кто-то подскажет ему, как быть. Сай не умел поступать правильно – он всегда поступал, как надо. Несложно догадаться, что то, что “надо”, не всегда совпадало с “правильно”. Что же делать? Взгляд Сая вдруг упал вниз, на окна цветочного магазина. Ино увлеченно разговаривала о чём-то с папой, параллельно протирая стеллажи от земли. Наверное, обсуждала погоду или… Что, если бы то, что происходит с Учихой, произошло бы с ней? Сай подумал об этом, и у него похолодели руки. Если бы подобное случилось бы с Ино, то он уже был бы на полпути в Страну Воды, бросив все на свете. Обычно у альфы не было личного мнения касательно приказов Данзо, но что-то в подсознании шептало, что отнимать у омег детей, при этом убивая их самих – наивысшая степень жестокости. Он сделал бы что угодно, чтобы Ино никогда не постигла такая участь. А если… а если бы на месте Сая был Наруто?  Наруто – хороший друг. Если бы дорогому для Сая человеку грозила опасность, Узумаки немедленно бы рассказал ему сразу же, как только узнал об этом. То, что сам Сай умалчивал о происходящем все эти месяцы, вдруг показалось страшной ошибкой. О чем он только думал, держа язык за зубами, когда омеге его друга угрожала смертельная опасность? Мало того, речь шла о ребёнке Наруто! Узумаки сойдет с ума, когда узнает, что случилось с его омегой. Он и сейчас был не шибко в порядке. Сай был уверен  – если этот проклятый Саске умрет, он уже никогда не увидит своего товарища прежним.  Ушей достиг писк, и альфа пришёл в себя. Его орёл всё еще вжимал птицу Данзо в крышу, а письмо хрустело в руках. Еще не поздно всё исправить. Хотя бы попытаться. Вырвав из альбома лист и убедившись в схожести бумаги, Сай взял перо. Скопировать чужой почерк не составляло труда – в конце концов, художником он был отменным. «Пятница. Пусто». Свернув бумагу, он мастерски запечатал свиток так, чтобы никто не заподозрил вскрытия. Завязал письмо на лапке сапсана и приказал своему орлу развеяться  – птица Данзо моментально взмыла в небо, унося подделанное послание прямиком к окну господина.  Смотря ей вслед, Сай отстраненно подумал: «Данзо меня убьёт». Но страшно почему-то  не было. У дома Узумаки он оказался за считанные минуты. Помнится, когда-то тот жил в малюсенькой квартирке на отшибе деревни – настолько убогой, что было стыдно кому-то показывать. Когда Сай наведался к нему в гости ранним утром (потому что тот проспал, а они опаздывали на миссию), Наруто стоял у стены, как приклеенный, потому что пытался закрыть спиной огромное плесневелое пятно на обоях. Сейчас Узумаки жил в небольшом, но чистом и уютном домике возле раменной – награда за спасение Конохи. Остановившись у двери, Сай на секунду задумался о том, стоит ли ему подобрать слова, чтобы вывалить другу самую шокирующую новость в его жизни, но быстро отказался от этой затеи. Слов подбирать он не умел, поэтому скажет так, как есть. Просто выпалит в лицо. Альфа прислушался к горячему спору за стенкой, но всё-таки постучал. Дверь моментально распахнула Сакура. — Наруто занят, зайди потом!! – рявкнула она, сверкая молниями из глаз. Сай непроизвольно сглотнул. Как у такой чудесной и милой девушки, как Ино, могла быть такая подруга-мегера? Правильно говорят: противоположности притягиваются. — Мне нужно сказать ему что-то важное,  – осмелился возразить он. — Я же сказала, что он занят! — Чем? — Тем, что я его сейчас убью! Сай склонил голову вбок. Он не был мастером чтения эмоций, но видел невооруженным глазом, что бета не на шутку зла – и вовсе не так, как когда Наруто комментировал размер её груди или никакущее кулинарное мастерство. Нет, Сакура злилась по-серьезному, а это всегда было страшным делом. Девушка попыталась захлопнуть дверь, но альфа подставил ногу и чуть не ослеп от боли, когда по ней прилетело со всей дури. Да, силы у Харуно просто немерено… — Это правда важно… – выдавил он сквозь боль. — Катись к черту, Сай! – прозвучал из глубины голос Наруто. – Не до тебя! Голос друга едва ли не рычал. Да что у них там творится? Зацепившись за шанс, Сай вытянул шею, заглядывая внутрь дома, и выпалил ключевое слово: — Я хочу поговорить о Сас… Он не успел договорить, как в коридоре послышался слоновий топот. Из-за угла выскочил Наруто, и Сай невольно отшатнулся, почувствовав невидимую угрозу. Во-первых, тяжелый запах второго альфы буквально вопил: «Не подходи, убьёт!». Во-вторых, тот выглядел так, как будто мог действительно убить, не моргнув. Всклокоченные волосы Наруто торчали во все стороны хуже обычного. Румяная кожа посерела, а вместо глаз на лице красовались жуткие тёмные провалы, в глубине которых горели два безумных голубых огонька. И это выражение лица… в общем, если бы Наруто попросил Сая подвинуться, тот бы на всякий случай подвинулся на другой край деревни. — Заходи, – буркнул альфа, затаскивая его внутрь дома. Бета проследила за ними мрачным взглядом. — Зря ты сюда пришел. — Сакура, тебе лучше подождать снаружи… – только и успел, что вставить парень, пока его тащили в гостиную.  — Бегу и падаю, – фыркнула та, недовольно топая следом. — Я настаиваю, это конфиденциальная… Что здесь происходит? Комната, в которую его затащили, должна была быть гостиной, но у альфы были смутные сомнения на этот счет, потому что она походила и на спальню, и на столовую в том числе – судя по груде тарелок на журнальном столике. Но больше всего помещение выглядело как Коноха после нападения Акацуки – полный хаос. Вещи из шкафов были вытащены и разбросаны по полу, на диване был разложен оружейный арсенал. А в центре этого беспорядка, словно главный герой композиции, лежал распахнутый, наполовину забитый рюкзак. — Да, скажи ему, – громко хмыкнула Сакура, вставая в дверях. – Скажи ему, что происходит, Наруто! Скажи, как собрался сбежать из Конохи. Без разрешения, на кону важной миссии! — Важной миссии? – рявкнул Узумаки. – Какой это такой важной миссии?! Давай, расскажи тоже, Сакура! Сай предусмотрительно отступил к ближайшей стене, чувствуя себя третьим лишним в этом споре. Видно, наличие постороннего совсем не мешало этим двоим. Моментально позабыв про Сая, они продолжили кричать друг на друга. — Поездка в Суну! Ты, я и Шикамару. Забыл?! — И это, по-твоему, важная?! — Конечно, важная! Дипломатическая… — Кончай строить дуру, ттебайо! – скривился альфа. – Мы мотаемся в Суну чуть ли не каждые две недели! Даже такой тупица, как я, понял, что нас просто хотят отвлечь от Саске, а ты подыгрываешь этому одноглазому старикашке! Сай тихо кашлянул, задаваясь вопросом, как бы ему войти в этот торнадо, не оставшись растерзанным на мелкие кусочки. — Ты хочешь сбежать из Конохи, Наруто? — Никуда он не сбежит! – горячо возразила Сакура.  — Забыл спросить разрешения! — Наруто! Тебе нужно спрашивать разрешения! У деревни есть более насущные дела, чем поиск Саске! Ты не можешь истерить только потому, что Коноха не идёт на поводу твоих желаний! И когда Сай захотел поинтересоваться, причём тут опять Учиха, альфа вдруг пнул журнальный столик так, что тот треснул пополам, а тарелки разлетелись во все стороны. Раздался чудовищный звон. Наруто сделал резкий шаг вперед, и Сай неожиданно пожалел, что не может вжаться в стену еще сильнее. Сакура испуганно отступила назад. — Нет ничего насущнее Саске! – заорал Наруто так, что зазвенели стёкла. – Что-то происходит! Что-то происходит с ним прямо сейчас, но никто из вас не хочет об этом думать! Сай автоматически потянулся к оружию на поясе – инстинкты распознали во втором альфе угрозу. Он никогда не видел, чтобы Узумаки был так взбешен… хотя все другие разы, когда тот приближался к похожему состоянию, были, конечно же, связаны с Саске. Как ожидаемо. Наруто сделал шаг вперед и вздрогнул, когда под подошвой хрустнул осколок тарелки. Сакуре понадобилось немного храбрости, чтобы снова заговорить. — Не смей говорить, что я не переживаю за Саске. Ты знаешь, что мы думаем о нём. Но не всё – слышишь, не всё – должно крутиться вокруг него! — Ты не понимаешь! – зарычал Наруто, зарывшись пальцами в волосы. – Вы ничего не понимаете, ттебайо! Совсем, совсем ничего не понимаете! Он зажмурился, скребя ногтями кожу головы, и только сейчас Сай в полной мере осознал, насколько замученным выглядел его друг – так, как будто не спал несколько недель как минимум.  В какой же момент начались эти странности? Когда Наруто впервые не выспался, оправдав это тем, что думал о Саске всю ночь, все только закатили глаза. А потом всё стало только хуже. Долгие залипания в одну точку. Приступы тревоги посреди ночи. Сведение любого разговора в русло по имени Саске.  И вот сейчас Наруто выглядел на грани отчаяния… а самое удивительное заключалось в том, что его тревога была небезосновательна. — Наруто, – осторожно сказал он. – Я думаю, я всё-таки понимаю. — Господи, – Сакура помассировала виски. – Не начинай хотя бы ты… — Я о том, что с Саске действительно происходит кое-что прямо сейчас.  Он взглянул на бету, отошедшую в другой край комнаты, и кивнул для пущей убедительности. Задыхающийся после крика Наруто внезапно застыл и медленно повернулся на голос. Его глаза смотрели на Сая, не моргая, так что тот вновь почувствовал себя неуютно. — Откуда ты знаешь? — Я знаю, потому что это знает господин Данзо, – это могла бы быть долгая история. – Он знает секрет Саске, и поэтому у него преимущество. — Секрет? – повторил Наруто, поворачиваясь к нему уже всем телом. – У Саске есть какой-то секрет? О, он даже не представлял, какой. Пыла в альфе поубавилось, но лицо оставалось таким же пугающим. Синие глаза лихорадочно блестели в тени. Сай мысленно назвал себя дураком за то, что вообще планировал подбирать слова – никакие “правильные” слова не имели вес, пока Узумаки в таком состоянии. В каком-то смысле альфа чувствовал, что тычет палкой в смертоносную бомбу. Как бы медленно он ни нажал, итог был бы всего один. Взрыв. — Господин Данзо меня убьёт, если я скажу, – обреченно признал он, на этот раз вслух. – Определенно. И это была даже не шутка. — Может, хватит уже трепа… — Саске носит ребёнка, – вывалил Сай на одном дыхании. – От тебя.  В комнате повисла пауза. Альфа приготовился к новой истерике, но Узумаки лишь нахмурил брови. — Что это значит, “носит ребенка”? Сай растерянно приоткрыл рот. Он как-то непонятно сказал? — Он беременный, Наруто. В одно мгновение вдруг стало очень тихо. Слишком тихо для места, в котором совсем недавно разносились крики и билась посуда. Краска слезла с лица Наруто, как будто кто-то плеснул в него растворителем. Из взгляда медленно исчезала осознанность, терялась связь с реальностью. Сакура резко очнулась. — Я приведу сенсея, – выговорила она дрожащим голосом и выскочила в коридор. Они остались одни. Уходящий закат медленно забирал с собой весь свет. Сай стоял у стены, Наруто – посреди разрушенной комнаты. Застыл, будто каменное изваяние. А первой эмоцией, промелькнувшей на его лице, была отчего-то обида. — Ты пришёл сюда шутки шутить? – тихо спросил альфа, будто обвиняя Сая в том, что тот выбрал настолько неподходящий момент для смеха. — Я не умею шутить. Ты это знаешь. — Значит, ты просто врёшь, – у Наруто дернулась мышца рта, и он скривился. – Ублюдок! Какого черта ты врёшь про такие вещи?! Это никак, ну ни капельки не смешно! Если до этого казалось, что он перестал дышать, то сейчас дыхание Узумаки разгонялось. Грудная клетка тяжело раздувалась, воздух вырывался из горла со свистом. Глаза бегали по комнате туда-сюда, а руки сжимались в кулаки. Хрупкий, как карточный домик. И Саю было очень жаль, но он не мог сделать ничего другого, кроме как продолжить его шатать. — Я бы не стал врать о таком. — Но ты же врёшь! – нахмурился Наруто. – С Саске… с ним бы никогда такое не случилось. Он всегда знает, что делает! И он бы не стал… с ним… с Саске не могло такое случиться, понятно? Потому что зачем ему… всё это? И правда, зачем? Сай никогда об этом не думал – делать ему больше нечего. Он знал только то, что Учиха был беременный, но даже не задумывался, как такое могло… нет, он представлял, как. Но «почему?» было действительно хорошим вопросом. — Не знаю. Такие вещи иногда происходят случайно. Наруто оцепенел на секунду, а потом взорвался с новой силой. — Я совсем не об этом! Саске… Саске ведь не глупый! У него всегда есть запасные выходы. Он бы… он бы себя так не подставил. Даже если бы случайно, ты думаешь, он бы не придумал, как всё решить? — Может быть, и придумал бы. — Тогда хватит так глупо шутить! — Послушай… – альфа покачал головой. – Даже не знаю, как еще тебе сказать. Я не знаю, глупый Саске или умный, что бы он мог сделать, а что нет. Я просто говорю о том, что у него скоро будет ребёнок. Твой ребёнок, Наруто. Твой и Саске. Узумаки моргнул.  — Мой и Саске, – медленно повторил он, смотря перед собой остекленевшим взглядом. – Ребёнок. — Да. — У нас будет ребёнок. — Да, – повторил Сай. – Через неделю или две. — Подожди… Что… так скоро? В комнате снова повисло молчание. Наруто прерывисто дышал через нос, продолжая бегать глазами по комнате, как будто впервые видел это место. Чем дальше, тем больше была заметна дрожь, охватившая его руки и плечи. Саю даже казалось, что он мог услышать, как сильно колотится сердце парня. — Сай, – умоляюще пролепетал Наруто, разрывая тишину подрагивающим голосом. – Не надо так. Пожалуйста, просто скажи, что шутишь. Чтобы я не… В его горле что-то булькнуло. Подкосились ноги. Сай вздрогнул, делая поспешный шаг навстречу – Наруто выглядел так, как будто вот-вот упадёт в обморок. Однако вместо того, чтобы упасть, тот медленно отступил назад, нащупывая кресло и обессиленно оседая на нём. — Этого не может быть. Не может. Не может же, да?.. — Наруто… – неверяще выдохнул Сай. – Ты… не рад? Собираясь рассказать другу об Учихе, он не знал, на какую реакцию следовало рассчитывать. Сай понимал, что это будет сложно принять – не каждый день узнаешь, что у тебя вот-вот родится ребёнок, о котором ты не знал все восемь месяцев. Что касается остального… непонятно откуда, но у альфы была железная уверенность, что Наруто обязательно обрадуется. Но то, что он видит сейчас – а радость ли это? Узумаки выглядел так, как будто находился при смерти, его глаза блестели от слез. Сай внезапно засомневался – не сделал ли он только хуже? Что, если господин Данзо был прав, и на секретность были причины? — Я… я убью Саске… – выдавил Наруто, водя руками по лицу, размазывая слезы. – Я убью его. Он же виделся со мной, и уже тогда… а он ничего не… Боже, я убью его. Я убью его. Я убью его… В коридоре раздался дверной хлопок, а спустя секунду в комнату влетел Какаши. — Наруто! – паникуя, окликнул он. – Что происходит?! Следом за мужчиной поспела запыхавшаяся Сакура. — Сай, повтори сенсею всё, что ты сейчас сказал! Узумаки оторвал руки от лица, задирая голову и смотря на учителя. Его губы дрожали, скулы были влажные, а тело нервно потряхивало, но глаза… В груди Сая защекотало. Глаза Наруто буквально сияли, и он был уверен, что это не банальная игра света, ведь закат уже почти покинул комнату. — Сенсей… у нас с Саске… вот чёрт! – не выдержав, он снова затер глаза. – У нас будет р-ребёнок. Наш с Саске. Ребёнок… Он громко всхлипнул.  — Я его просто убью… Сакура рухнула на диван. Её тоже слегка потряхивало, а на лице читался полнейший ужас. Посмотрев на обескураженного Наруто, она непонимающе покачала головой. — Это правда? – альфа кивнул. – Но почему? Почему Саске решился на... это? Он бы не стал... Какаши ненадолго прикрыл глаза, и Сай мысленно поразился этому спокойствию. Он плохо знал этого мужчину, но уже успел уяснить, что тот сохранит голову холодной, даже когда всё вокруг будет объято пламенем. Сейчас, пока Наруто собирал себя обратно по кусочкам, а Сакура растерянно глазела по сторонам, Хатаке остался единственным человеком в комнате, с которым можно было говорить разумно. — Сай, – обратился к нему Какаши. – Расскажи, как ты об этом узнал. — Я разговаривал с господином Данзо, – о том, что он отчитывался о слежке за Наруто, он предпочел умолчать. – С нами был еще один человек, который должен был отчитаться о встрече с Орочимару. — С каких пор Корень сотрудничает с Орочимару? – нахмурился Какаши. Сай пожал плечами. Господин Данзо никогда не оправдывался перед своими действиями, а альфа не спрашивал – не положено. Он убеждал себя в том, что так нужно для благополучия Конохи. Шимура всегда действовал в интересах родной страны. — Простите, я никак не могу это комментировать, – честно сказал Сай. – В планы входила передача определённого объекта, в который будет внедрена прослушка. Орочимару не пришёл на встречу, но зато пришёл Саске Учиха. Сай не заметил того, как все внимание в комнате теперь было обращено на него. Даже Наруто, притихнув, молча глазел с кресла, буравя его мокрыми, покрасневшими глазами. Светлые слипшиеся ресницы подрагивали. — Таким образом, прослушка оказалась у Саске, – продолжил он. – Она запечатлела момент, когда тот обратился в больницу, и… — В больницу… – просипел Наруто. – Что он делал в больнице? — Консультировался, – пожал плечами Сай. – Куренай-сан тоже часто посещала больницу, когда была в положении. Узумаки вздрогнул – ситуация стала для него еще реальнее. Облизав солёные губы, он принялся заламывать руки. Боже, он был абсолютно не в себе. — Что они сказали? – сбивчиво спросил альфа, непроизвольно покачиваясь взад и вперед. – Там, в больнице… про р-ребёнка. С ним всё в порядке? А с Саске… — Возможно, это не самая удачная беременность, – парень вспомнил вечер допроса.  Наруто побледнел еще сильнее, хотя казалось, что бледнее некуда. — Н-не самая уда… — Наруто, потом, – осадил его Какаши и кивнул Саю. – А ты продолжай. — Обсуждение подробностей происходило без моего участия, – тот опустил голову. – Так что большего сказать не могу. Но, зная господина Данзо, не стоит ждать ничего хорошего. Я отслеживал послания из Страны Воды в Коноху некоторое время. Сегодня утром господин получил письмо о том, что Орочимару убит… и скорее всего, это сделал Учиха. — Саске… – выдохнул Наруто, даже не зная, что уже сказать. – Где он сейчас? Что с ним? А его… то есть, наш… Какаши бросил на ученика сочувствующий взгляд. Бедняга совсем не знал, куда деться – сидел, вцепившись в подлокотник с такой силой, как будто это было единственным, что держало его в равновесии. Сай снова вздохнул. — Я не знаю, где он. Корень тоже до него не добрался, но всё может измениться в любой момент. Совсем недавно я перехватил еще одно письмо, и вот… Вынув смятый листок из кармана, он неуверенно протянул его Какаши. Резко вскочив с кресла, Наруто оказался рядом в три счета и опередил мужчину, вырывая письмо из рук и впиваясь в текст одичавшим взглядом. Сай опасливо покосился на друга. То ненормальное, безумное состояние, в приступе которого Узумаки рушил комнату, возвращалось с новыми силами. Пора было снова прижиматься к стене. — Господин Данзо отдал мне всего один приказ, – негромко признался Сай. – Он заключался в том, чтобы не дать Наруто знать о ребёнке, – и пробормотал под нос. – Так что да, он стопроцентно меня убьёт… Перегнувшись через плечо парня, Какаши прочитал содержимое письма и стал еще серьезнее. — Наруто, это очень плохо, – альфа поднял на сенсея стремительно пустеющие глаза. – То, что написано здесь. — О, боже… – прошептала Сакура, сразу понимая всё-всё. – Они не хотят вернуть Саске. Они выслеживают его, чтобы… Сай всё ждал, когда Наруто ударит его. На самом деле, он заслужил – он должен был рассказать всё это несколько месяцев назад, тогда возможность помочь Учихе была бы намного выше. А сейчас, когда счет идет на недели, а члены Корня уже заполонили всю Страну Воды… в общем, Сай был не против, чтобы ему хорошенько вмазали в челюсть. Но Наруто на него даже не смотрел. А если и смотрел, то не видел. Не сказав больше ни слова, он вернулся в центр комнаты шаткой походкой и продолжил запихивать вещи в рюкзак. — Наруто… – предупреждающе начала Сакура. – Нам надо всё обдумать. — Думай, Сакура-чан, – отозвался Узумаки пустым голосом. – А я пошёл. — Подожди, – вмешался уже Какаши. – Дай мне собраться, пойдём вдвоём. — Втроём, – мгновенно поправила бета и исчезла в коридоре. – Я буду через десять минут. Какаши повернулся к Саю, и тот замешкался. Он бы очень хотел помочь Наруто, но сейчас казалось, что он принесёт намного больше пользы, если останется в Конохе. — Будет лучше, если я буду здесь и продолжу перехватывать письма. — Логично, – кивнул Хатаке и положил теплую ладонь на плечо. – Спасибо, Сай. Я знаю, что это было сложно. Альфа покачал головой. На самом деле, ему всё еще было стыдно за то, что он спохватился только сейчас. Если Учиху действительно убьют, ответственность за это будет лежать на его плечах. Как и ответственность за психологическое состояние Наруто. — Один человек вдохновил меня на то, чтобы прийти сюда, – щеки вновь потеплели при мыслях об Ино. – Как думаете, Какаши-сан, вы еще можете что-то исправить? Должно быть, Корень уже идёт по следу Саске. Они намного ближе к нему, чем вы. К тому же, близятся роды... Краем глаза он увидел, как одеревенела спина Наруто. — Ты недооцениваешь Саске, – раздалось с его стороны. – Он не из тех… кто легко сдаётся. Он сильный. — Наруто прав, – улыбнулись глаза Какаши. – Наш Саске очень сильный, но и мы его не подведём. И попробуем сделать всё, что в наших силах. «Через десять минут у ворот Конохи», – сказал старший альфа напоследок прежде чем хлопнуть дверью. Они снова остались наедине, и Сай повернулся к другу. Тот отчаянно дергал за лямки рюкзака, бездумно запихивая туда всё, что попадалось под руку. Растерянный, сбитый с толку. И очень, очень напуганный. — Эй, – негромко окликнул его Сай напоследок. – Как ты себя чувствуешь, Наруто? …а Наруто чувствовал, как под ним разверзается пропасть, делящая жизнь на “до” и “после”. Наруто чувствовал, как щиплют и горят глаза. Как его разрывает на части. В голове смешалось сладкое с горьким. Тело двигалось, будто онемевшее. Сердце яростно колотилось под ребрами, заставляя их трещать. Он чувствовал эту боль, но самого сердцебиения не слышал. Усталый голос Саске – далекое эхо прошлого – отзывался в звенящей тишине: «Ничего уже не будет, как раньше». Он был так потерян. Везде – в этом мире, в этом городе, в этой комнате. И вместе с тем с облегчением чувствовал, как над ним проясняется небо, а путь озаряется светом.  Всё резко встало на свои места. То, что гложило его все эти месяцы. Лицо омеги, стоящее перед глазами, стоило их только закрыть. Ледяные, удушливые сны, внутри которых он неминуемо замерзал и просыпался со стучащими зубами. Гложущая потребность увидеть Саске – не просто желание, а приказ, исходящий откуда-то из первобытного недра. Нельзя ослушаться. Сам Саске мог этого не признавать, но он звал Наруто прямо сейчас. Громко и беспрестанно. Наруто был нужен омеге так, как никогда еще не был нужен никому. Натянутые между ними узы вибрировали. И, конечно, альфа не мог не подчиниться их зову.