Узы

— Радуйся, потому что убивать тебя пока что нет нужды. Я вложил в тебя слишком много сил и времени. Данзо стоял напротив тюремной камеры, задумчиво разглядывая распластанного по полу юношу. У того не нашлось сил, чтобы поднять голову и ответить на взгляд. За те несколько часов, что Сай провел в камере, с его носа успела натечь небольшая лужа крови, в которой он увяз щекой. Спустя несколько месяцев с того момента, как Шимура объявил охоту за младшим Учихой, поиски зашли в тупик. Тишина. Ничего.Письма, которые он получал каждые несколько дней от капитанов, не несли в себе никакой информации, ни локаций, ни запросов о подмоге. У Данзо не оставалось другого пути, кроме как вмешаться, и искать источник проблемы он начал под собственным носом. — Тебе нечего мне сказать? Сай прокашлялся. Кровь собралась в уголке рта и стекла ручейком на каменный пол, поверх побуревших разводов крови, оставшихся от его предшественника. — Нет, Данзо-сама, – ответил он тихим хрипом. – Совсем нечего. — Тогда ты отнесешься с пониманием к тому, чтобы посидеть здесь какое-то время, – мужчина сложил руки со спиной. – Если предатель – не ты, твоё отсутствие на посту ничего не изменит. Я прав? — Да, Данзо-сама. — Тогда советую молиться, чтобы так и было. Бросив на Сая разочарованный взгляд, он направился вперед по коридору до тех пор, пока не уперся в толстую железную дверь. Та приоткрылась после короткого стука, и альфа пошёл дальше, игнорируя озлобленные взгляды из-за решеток, прожигающие дыру в его спине. Эти люди – не более, чем грязь из-под ногтей. Заржавевшие винтики, без которых Коноха вполне могла обойтись. — Данзо-сама, – шиноби из Корня поклонился, когда мужчина наконец-то оказался снаружи. — Хорошие новости? – поинтересовался он, проходя мимо. — Нет. Никаких. — Тогда оставь меня. Отвесив новый поклон, шиноби растворился в воздухе. Дальше мужчина шёл один – одинокая фигура на ночных улицах спящей деревни. Как много усилий Данзо прикладывал к тому, чтобы сохранить эту умиротворенную ночную тишину. В последнее время удача перестала быть на его стороне. Прошло три месяца... три! А они не только не нашли проклятого Учиху, но еще и потеряли треклятого джинчуурики. Данзо не был уверен, сбежал ли гаденыш по своей воле или же кто-то ему с этим помог. Подозрения сразу пали на Сая, но в то же время подчиненный был первым, кто доложил о пропаже Узумаки по пути на миссию в Суне. Данзо немедленно разослал птиц капитанам, и только сейчас к нему закрадывались подозрения, что всё это время его письма и вовсе не доходили до адресата. Бо́льшая часть Корня – одиннадцать отрядов по три человека в каждом – шагнули в Страну Воды и исчезли. Объявлять джинчуурики в розыск было бессмысленно. Никто не поверит, что герой Конохи внезапно решил отступиться от нее, так что Данзо пришлось сделать вид, что так и надо. Что Узумаки в очередной раз ушёл на поиски своего ненаглядного, и что он, Шимура, позволил ему это сделать. На самом деле? Никакой катастрофы здесь не было. Даже если джинчуурики найдет Учиху первым, Данзо мог поклясться, что тот притащит его с собой в Коноху. Это всего лишь означает, что омега проживет чуть дольше запланированного. Узумаки вернет Учиху домой, а потом тот, возможно, незаметно умрет во сне или что-то вроде того. Никто не застрахован от внезапной смерти. В общем, их щенок так или иначе останется на попечении деревни. Дойдя до здания управления, Данзо неспешно поднялся по ступенькам на самый последний этаж и направился в кабинет хокагэ. На самом деле, ему больше нравился свой старый кабинет в Военном центре, но восседать в таком мрачном месте для альфы было уже не по статусу. Не то чтобы он требовал золотой трон – роль хокагэ нужна была не для того, чтобы тешить тщеславие. Всю жизнь Данзо двигала лишь простая идея о том, как сделать Коноху сильнее. Именно поэтому он направлялся на рабочее место прямо посреди ночи – исправлять многочисленные ошибки предыдущих хокагэ. Пустоголовых, бесхарактерных слабаков, которые привели деревню к упадку. Открыв дверь ключом, мужчина толкнул её и резко замер. Ему понадобилась доля секунды, чтобы взять себя в руки. — Это так в твоем стиле, заявляться без приглашения. — Закройте дверь, Данзо-сан. Только без глупостей. Здоровая рука альфы медленно потянулась к ручке, и дверь закрылась с тихим щелчком – даже воздух не колыхнулся. Итачи думал, он будет его бояться? Но именно Учиха сейчас находился в незавидном положении – он проник в вооруженную до зубов деревню, забрался в кабинет хокагэ и сейчас вальяжно восседал в широком кресле с небрежно накинутым на плечи плащом. Итачи и правда верил, что будет контролировать ситуацию, если вот так вот скрестит руки на груди? Данзо видел в этом жесте потребность в защите. Желание быть эффектным иногда бежало в Итачи вперед здравого смысла. Не поддаваясь на провокацию, мужчина неторопливо подошел столику в углу, на котором стоял маленький чайник с подогревом. Налив себе горячего улуна, он подвинул кресло к столу хокагэ и уселся напротив Итачи. Признаться, было крайне неприятно оказаться в положении гостя в собственном кабинете. Усевшись поудобнее, Данзо сделал небольшой глоток. Итачи внимательно следил за его движениями – как он поддерживает чашку ладонью, а после медленно ставит её на стол, и только потом отвечает взглядом на взгляд. Шимура не видел Учиху в лицо уже много лет, но даже так он мог понять: Итачи выглядел намного хуже, чем в те времена. Бледная кожа на осунувшемся лице обтягивала высокие скулы до треска. Под глазами виднелись темные провалы, а губы были сухи даже на вид. Жалкая тень самого себя. И всё равно из-под этой потрепанной оболочки по-прежнему пробивалась сила. Она читалась в вальяжности, с которой Учиха восседал перед альфой. В невозмутимом, лишенным всякого страха взгляде. Еще минуту Данзо наслаждался чаем в тишине. Итачи не торопил. — Итак, – мужчина подал голос первый. – Зачем ты здесь? Какие глупости. Он уже знал, зачем. Итачи разлепил тонкие губы. — Вы нарушили обещание, – спокойно сказал он. – Я думал, вы человек чести. — Так и есть. — Тогда я не понимаю, почему я вижу лицо Саске на каждом столбе. Я помню, как говорил чётко и ясно: не трогайте. моего. младшего. брата. Стоило отдать Итачи должное – он умел говорить с каменным лицом, но делать это так, что непременно ощутишь затаившуюся между слов угрозу. Но Шимура был не из тех, кто пугается, едва взглянув в ярко-красный шаринган. Он расслабленно откинулся на спинке кресла. — Я дал обещание, я его сдержал. Саске рос в достатке, с крышей над головой, с друзьями под боком. Счастливо и беззаботно. Но кто виноват в том, что мальчишке было не по душе такое счастье? – допив остатки чая, он окинул Итачи тяжелым взглядом. – Коноха воспитала его, как родного, но Саске воткнул нож ей в спину. Думаю, эта тяга у него от отца. — Осторожнее с выражениями, Данзо-сан, – заметил Итачи. – Мне больше не четырнадцать. «И я более не буду послушно заглядывать вам в рот, соглашаясь с каждым словом», – прочитал мужчина в его интонации и хмыкнул. — Да, ты стал старше. И, надеюсь, мудрее. — Надеюсь, – тихо повторил Итачи, и в его глазах блеснул такой холод, что в комнате стало на несколько градусов прохладнее. – Данзо-сан, вы пытаетесь увиливать, но факт остается фактом: вы не сдержали свою часть договора. Мужчина поерзал на стуле, ловя себя на мысли о том, что они слишком долго сидят наедине. Где, черт возьми, охрана? Он не встретил ни одного шиноби по пути сюда. Здание было мертвенно тихим. Нехорошо. Но и не настолько плохо, чтобы начинать паниковать. — Значит, ты пришел, чтобы выбить из меня извинения? – деловито поинтересовался Данзо и выгнул бровь. – Убить? Итачи выдержал недолгую паузу. — Пришел предложить вам всё исправить. Вычеркнуть Саске из книги бинго и оставить его в покое. Альфа устало вздохнул, ненадолго прикрыв глаза. Давным-давно ему казалось, будто бы Итачи искренне разделяет его взгляды на политику, иначе они никогда бы не пришли к соглашению. Но вот, покинув Коноху, этот юноша скитался черт пойми где десяток лет, а теперь сидел перед ним, полностью оторванный от реальности. — Убрать руки от Саске, – повторил Данзо, потерев складку между бровей. – И, полагаю, от его ребёнка. Лед во взгляде Итачи хрустнул, и зрачок провалился под него, пропадая всё глубже в пучине. «Поразительно чувственная реакция, – подумалось мужчине. – Для человека вроде Итачи». — Конечно, ты знаешь о ребёнке, – довольно кивнул он, убеждаясь в своей догадке. – Ты не мог не знать. Если бы дело было просто в Саске, ты бы сюда не заявился. Учиха не стал отрицать. — Этот ребёнок не сделал ничего плохого, – холодно сказал он, чуть нахмурившись. – Позвольте Саске растить его в спокойствии и безопасности. Это слишком невозможное требование для вас? Данзо замолчал на пару секунд, изучающе разглядывая лицо юноши. Неужели не понимал? Итачи всегда был умным, как он мог не понимать? — У Саске наверняка родилась девочка, – вдруг сказал он, заставив Учиху нахмуриться еще сильнее. – Как и у большинства омег-мужчин. Знаешь, почему так происходит? – не дав Итачи даже открыть рот, Данзо ответил сам. – Миру нужно больше женщин, ведь именно от них появляются альфы. Все омеги – и мужчины, и женщины – часть сложного механизма природы, который сохраняет баланс человеческой популяции. Мы должны были их беречь, но скажи мне, Итачи, чем заняты омеги в наше время? Итачи промолчал, не понимая, к чему всё идёт. Пусть так, но Данзо чувствовал необходимость рассказать ему все с самого начала – только так можно было уловить всю суть. — Саске мог выбрать счастливую беззаботную жизнь, выйти замуж за альфу из сильного клана вроде Хьюга и принести деревне как можно больше сильных детей. Но нет, – он с досадой развел руками. – Твой отец отвратил Саске от такого счастья и потащил его в Академию шиноби, чтобы тот сидел там белой вороной среди альф. Как думаешь, зачем он это сделал? — Саске сам захотел пойти в Академию. Он всегда равнялся на меня, и поэтому загорелся желанием стать шиноби… Всего на мгновение в его взгляде промелькнула печаль – то ли ностальгия по былым временам, то ли сожалением о чем-то. — Но если бы сам Фугаку не захотел, Саске бы до конца жизни кашеварил и мыл полы в вашем доме, – Данзо качнул головой. – Нет, в Академию его привёл отец. Он хотел, чтобы у Учих было как можно больше бойцов, и не постеснялся запрячь в это грязное дело даже омег. Ты убил его именно поэтому. Чтобы предупредить восстание. И всё же, яблоко от яблони, и в этот раз яблоня прогнила изнутри… ведь твой Саске вырос таким же, как Фугаку. На лице Итачи не дрогнул ни один мускул. Данзо мог лишь похвалить его за самообладание. — Возвращаясь к изначальному вопросу: что мы сделали не так? Вместо того чтобы беречь омег, мы позволили им стать шиноби, вовлекли их в войны, где и потеряли большинство. Мы сохранили жизнь Саске, потому что понадеялись, что он встанет на истинный путь омеги. Однако он вырос, сбежал из деревни, а теперь родил щенка с такой же грязной кровью, как у его отца. — Она едва успела родиться, но вы уже видите в ней угрозу, – сухо отметил Итачи. Он по-прежнему сидел, скрестив руки на груди, но мужчина видел, как его пальцы стискивают ткань плаща – костяшки на них побелели. Данзо мельком подумал о том, что это начинает быть опасным, но не замолчал. В конце концов, Итачи должен был понять, как обстоят дела на самом деле. — С таким отцом, как твой брат? Я буду удивлен, если из неё не вырастет угроза для всего мира, – сказал Шимура и позволил проявить немного сочувствия. – Но ты прав – этот ребёнок еще не сделал ничего плохого. У бедняжки есть шанс вырасти хорошим человеком, если её воспитает деревня. Было сложно заметить невооруженным взглядом, но зоркий глаз Данзо различил, как губы Итачи дергаются в горькой усмешке. — Хотите сказать, в Конохе ей будет лучше? – поинтересовался он, не веря ничему из услышанного. – В деревне, которая отобрала у неё отца? — Что бы ты ни думал, Итачи, Коноха всегда заботилась о своих жителях. Если мы вернём младшую Учиху, то я обещаю, что её будут беречь как зеницу ока. Её не будут впутывать в войны или отправлять на опасные миссии, её безопасность будет гарантирована. У нее будет дом и любящий муж. И с ней никогда, никогда не случится то же, что и с Саске. — Ты уже пообещал мне безопасность Саске давным-давно, – покачал головой Итачи. – И вот, где мы теперь. — Мальчишка сам выбрал этот путь. Предал родину, разорвал все узы и ушел обучаться к одному из самых опасных негодяев в мире шиноби. И может, я стал глух, но ты ни разу не упомянул о том, что натолкнул его на побег именно ты. Зубы Итачи скрипнули. Каменная выдержка пустила первую трещину. — Саске не должен был так поступать, – сказал он тихо, но твердо. – Он отправился искать силу не в том месте. К тому же, Данзо-сан, я удивлен, что вы отзываетесь об Орочимару, как об опасном негодяе, хотя на самом деле поддерживаете с ним связь уже долгие годы. Шимура вдруг почувствовал, как его плечи начинают напрягаться. На мгновение в кабинете стало слишком тихо, и ему горячо захотелось, чтобы сюда немедленно ворвался отряд шиноби и заколол Итачи до смерти. Ответом на его желание была всё та же мертвенная тишина. В голове кружились десятки вопросов. — Ты хорошо осведомлен, – отметил он, выдохнув через нос. Отрицать и оправдываться – удел слабых. Данзо признавал то, что делал, и знал причины, по которым он так поступал. Ему было незачем стыдиться. — Я наведался в лабораторию Орочимару на севере Страны Огня, – неторопливо пояснил Итачи и вдруг поднялся с кресла. – Самое крупное из всех его убежищ. Она должна была быть опечатана по приказу Третьего, но когда я явился туда, то обнаружил след на печати, наслаивающийся друг на друга, словно она была сорвана и нанесена заново уже много-много раз. Знаете? Как будто кто-то регулярно посещал это место. Пальцы Данзо с силой сжали подлокотники стула, когда Итачи медленно прошел мимо него. Скосив взгляд, мужчина наблюдал, как Учиха доходит до столика в углу и наливает улун в чистую чашку – от неё исходил ароматный пар. — Когда речь идет о прогрессе, военная мощь и наука должны идти нога в ногу, – буркнул Шимура, стуча пальцем по лакированному дереву. – Я желаю для Конохи только лучшего. А ты разве нет? — Лучшего? Тем людям, которые хотят убить моего младшего брата? Которые хотят похитить мою племянницу и держать её в золотой клетке всю жизнь? Данзо-сан, я думал, в вас достаточно мозгов, чтобы не злить меня. Несмотря на то, что кабинет хорошо отапливался, по спине мужчины пробежались мурашки. Данзо быстро взял себя в руки. Он прожил слишком много лет, смотря в лица таким самоуверенным наглецам, как Итачи. Самонадеянность – вот, чего в Учихах всегда было в неприятном излишке. Как будто бы они рождались с этим безмерным чувством собственного превосходства. — Заметь, что я пытаюсь обойтись малой кровью, – сказал он, немного раздраженный. – Будь моя воля, я бы разом прикончил и Саске, и его дочь. Врагов нужно давить на корню, не дав им ни шанса вырасти в грозного соперника… и всё же, как политик, я понимаю, что твоя племянница принесет больше пользы живой, чем мертвой. Точнее, её дети. Новое поколение Учих… Чашка звякнула, когда Итачи поставил ее на стол. — Вы закапываете себя всё глубже, Данзо-сан, – тихо сказал он, опаляя ледяным дыханием седой затылок. Обогнув его, Учиха вновь уселся в кресло и сделал медленный глоток горячего. Почему-то то, как тот хозяйничал в его кабинете, выводило альфу из равновесия больше, чем их нелепый разговор. — Что же ты сделаешь? Убьешь меня? – спросил он и вздохнул. – Будь реалистом. Убив меня, ты похоронишь репутацию Саске. Некоторые и так считают, что вы с ним за одно. Два брата-отступника, один хуже другого. — Что насчет вашей репутации, Данзо-сан? Многие шли на жертвы ради деревни, но сотрудничество с тем, кто убил всеми любимого Третьего… – в черных глазах сверкнул недобрый огонек. Голова мужчины устало откинулась назад, когда он помассировал складку на переносице. «Вот ведь сукин сын. Как же много от тебя проблем, – пришла в голову незатейливая мысль. – Нужно было убить тебя, как только ты исполнил свою работу. Сложить в одну кучу с твоим дохлым братцем – и всё на этом». — Сомневаюсь, что тебе хоть кто-то поверит. Рука Итачи нырнула во внутренний карман плаща, после чего на стол плюхнулась стопка писем. Данзо смотрел на неё несколько секунд, а потом к нему пришло понимание. Что-то в груди неприятно шевельнулось. «Надо было сжечь их, – устало подумал он. – Но там было так много ценных знаний…». — Загадочные письма, в которых обсуждаются очень спорные темы. Результаты опытов над людьми… – лениво продекларировал Итачи, наблюдая за его реакцией. – На них осталось немного чакры Орочимару. Что касается его почерка – думаю, знающие люди смогут найти соответствия. А еще я уверен, что ниндзя-сенсоры обнаружат на письмах остатки и вашей чакры, Данзо-сан, ведь чтобы распечатать каждое из них нужно задействовать технику. Что будет, если где-нибудь найдётся оставшаяся часть писем? Они должны были быть найдены. Данзо отправил шиноби на остров Орочимару, чтобы те уничтожили улики и забрали все исследования – гадкий змей предпочитал не раскрывать свои тузы, чтобы оставаться востребованным. Вот только ни писем, ни научных данных там не нашлось. Скорее всего, младший Учиха… Данзо поджал губы. — Шантажируешь? – хмыкнул он. – Хочешь обменять молчание на безопасность брата? — Что вы, я не настолько хитер, – губы Итачи дрогнули в мрачной улыбке. – Тем более, что с вами подобное не сработает. — Тогда зачем ты говоришь мне всё это? — Просто хотел успокоить: даже после вашей смерти правда так или иначе всплывет наружу. Ледяной взгляд черных глаз пронизывал его до костей, и Данзо понял, что ему больше неуютно находиться с Итачи наедине. Он медленно выдохнул через нос. Нужно собраться. Да, проблема есть – но она по-прежнему контролируема. Взмах руки – и стопка писем вспыхнула ярким пламенем. Свет огня заиграл на лице Итачи, заставляя его выглядеть еще более угрожающе. Крохотные язычки пламени играли в бездонных глазах – Учиха был похож на саму смерть. Смерти, впрочем, Данзо никогда не боялся. — Кто я такой, чтобы играть по-честному? – развел руками он. Итачи смотрел, как темнеет и скукоживается бумага. — Как жаль, что я не сразу понял это про вас, – с сожалением выдохнул он. – Впрочем, сам я тоже люблю прибегать к грязным трюкам. Не думайте, что уничтожили оригинал. Я бы никогда не положил его у вас под носом. Догорающие остатки писем разлетелись по помещению черными перьями. Данзо вскочил. На спинке кресла хокагэ сидел огромный черный ворон. И больше – никого. — Хомура и Кохару уже мертвы? – спросил он в пустоту. — Вы – мой приоритет, Данзо-сан, – прошептал голос Итачи из-за спины. Мужчина оглянулся. Учиха стоял практически вплотную, глядя слегка свысока, и… что ж, это верно, он был взбешен до белого каления. В его глазах полыхало черное пламя, прожигающее лицо Данзо насквозь. Шимура вытащил из-за пазухи оружие. — Живым тебе из Конохи не выйти, – предупредил он как бы между прочим. Итачи не выглядел особо огорченным. — Мне и так осталось недолго. Жаль, что я открыл глаза только сейчас, на самом закате жизни, – вздохнул он. – Саске будет злиться, что я опередил его в вашем убийстве… но когда-нибудь он поймет, – в этот момент в его глазах сверкнула ненависть. – Что моя месть – намного более личная. Они сдвинулись с места одновременно.

__

Саске подумал: может быть, ему показалось. Может быть, это глупый розыгрыш Какаши и Сакуры. Что угодно, помимо очевидного – кто-то настойчиво барабанил во входную дверь. Подскочив на диване, они с Наруто испуганно переглянулись. Нацумэ плакала спросонья, её жалобный плач смешивался с ритмичным непрерывным стуком, атакуя барабанные перепонки. «Всё изменится, – вдруг как нельзя ясно подумал Саске, и его руки похолодели. – С этого момента всё будет по-другому». И в этой мысли не было совсем ничего хорошего. — Сиди здесь, – отмер Наруто и выскочил в коридор. Омега подхватил ревущую дочь и прижал к себе, взволнованно ходя туда-сюда. Подошёл к окну, прекрасно зная, что в нём не было открывающихся створок. Саске выхватил взглядом сумку Наруто и, порывшись, вытащил оттуда походный нож. Нацумэ громко ныла прямо на омеге в ухо, и он с ужасом подумал о том, как легко она выдает их присутствие в этом доме. Прямо как тогда, когда он спасался от погони в лесу. — Тише, тише… – зашикал Саске, ища выплюнутую соску в складках одеяла. – Испугалась, да? Ничего страшного, я же рядом… Нащупав соску, он запихнул её в орущий рот, и Нацумэ нехотя зачмокала, скривившись так, словно ей пытались скормить лимон. Чёрные глазки обиженно хлопали слипшимися ресницами. На полосатых щеках застыли крупные слёзы, разрывающие омеге сердце. Уложив голову дочери себе на плечо, он прижал крохотный носик к своей шее, позволяя ей вдоволь надышаться своим запахом. Кожа покрылась мурашками от её возмущенного сопения. — Хорошо… – кивнул Саске, поглаживая теплую спинку вспотевшими ладонями. – Всё будет в порядке, твой папа нас защитит. При мысли о Наруто омеге стало немного спокойнее. Он знал, что альфа сдержит слово – костьми ляжет, но не подпустит врага к этой комнате. Саске в этом даже не сомневался. Дотянувшись до скомканного одеяла, он накинул его на Нацумэ и обнял покрепче – на случай, если придется бежать на зимнюю стужу. Малышка вела себя тихо, горячо сопя папе в шею, и тот воспользовался этим моментом, чтобы навострить уши и прислушаться к происходящему в коридоре. — Вас оказалось несколько больше, чем я думал, – произнес грубый незнакомый голос со смешинкой. — Ты в этот дом и шагу не ступишь, – ответил Наруто, и у омеги зашевелились волосы на загривке от того, насколько низким стал его голос, пронизанный угрозой насквозь. — Правда? С чего так? Может быть, это твой дом? — Но и не твой, – огрызнулся альфа. — А, – ни с того ни с сего развеселился незнакомец. – Значит, Итачи-сан вам не сказал. Итачи. Саске вздрогнул. Один только звук этого имени бросил его в озноб. Придерживая Нацумэ, он ткнулся лбом в деревянную стену и крепко-крепко зажмурился. Он знал. Он знал, он знал, он знал. Знал, что рано или поздно тьма вернется к нему – еще темнее, чем прежде. Просто вернулась она как-то слишком внезапно… хотя подходящего момента, наверное, и вовсе не существовало. К незнакомому голосу добавился еще один – более звонкий и… знакомый? — Так Саске здесь или нет? Омега распахнул глаза, после чего недоверчиво нахмурился. Что за… — Вы его не увидите, – мрачно откликнулся Какаши. — Но почему? Мы пришли поговорить именно с ним. В считанные секунды тревога Саске сменилась глубочайшим недоумением. Он не ослышался? Из всех людей, которые могли стоять по ту сторону двери… откуда здесь взялся он? Как нелепо! Недоумение стало настолько сильным, что растворило собою страх. Омега поправил на руках дочь, закутанную в одеяло с головой, тихонько толкнул дверь ногой и вышел в коридор. Со стороны парадной по стенам рассеивался тёплый свет портативных ламп, на стенах гуляли нечеткие тени. Сакура, Наруто и Какаши стояли плотно бок о бок, напряженно смотря в сторону двери. Первым его заметил альфа. А, заметив, растерялся. — Саске… Тебе лучше не… — Всё нормально, – отвадил его омега, выходя на тусклый свет и устремляя взгляд на дверной проём. Первым делом, словно могучий магнит, его внимание притянул громила. Настолько высокий, что ему приходилось слегка склонять голову, чтобы не удариться лбом об дверной косяк. Синеватая кожа при свете ламп приобретала болотистый оттенок. Круглые акульи глаза встретились с глазами омеги, и чужак улыбнулся острыми, как бритва, зубами. Это был альфа, и Саске удержался от того, чтобы не сморщиться – в прихожей повис сильный, маслянистый запах, облепляющий кожу тонкой плёнкой. Жуткий. Он невольно обнял Нацумэ покрепче – словно чувствуя напряженный момент, та затихла, едва ощутимо сопя в изгиб шеи. От этого громилы было тяжело отвести взгляд, но Саске всё-таки сделал это, и когда он увидел, кто был вторым шиноби… ему захотелось закатить глаза. — Суйгецу, – со вздохом сказал он, чувствуя, как напряжение окончательно сходит на нет. — О, а вот и Саске, – беловолосый юноша улыбнулся такой же акульей улыбкой, как и у своего спутника. – Что-то я даже соскучился. Ты нас совсем не навещал! — Саске, – напряженно позвал Какаши. – Ты его знаешь? — Он из Восточного убежища. Орочимару стравливал нас друг с другом, когда мы жили там какое-то время. Хотел посмотреть, кто сильнее, – Саске пожал плечами, как бы говоря, что в этом не было ничего особенного. – Этот парень безобидный. Ни разу меня не побеждал. — Потому что ты жульничал, не? – выгнул бровь Суйгецу. — Хн. Течка – это не жульничество. Это не его, Саске, вина, что она пришлась на момент их тренировок. Омега привык игнорировать это состояние, а вот Суйгецу течный запах, видимо, очень уж сильно мешал сосредоточиться. Как бы то ни было, Саске ничего не связывало с этим альфой, кроме месяца совместных тренировок в Восточном Убежище. Впрочем, этого месяца хватило, чтобы убедить омегу в безобидности Суйгецу. Он идиот, немного гадкий, но на этом, наверное, всё. — В общем, мы с ним знакомы. — Второй – Кисаме, – пояснил сенсей. – Напарник твоего брата во времена Акацуки. — Вы запомнили меня, Какаши-сан, – здоровяк улыбнулся чуть шире. – Я польщён. У вас хорошая память, в отличие от вашего бровастого друга. «О чем они говорят?» – нервно подумал Саске, смотря то на одного, то на другого. Если этот человек (а человек ли?) был экс-Акацуки… если он был напарником Итачи, нужно быть осторожнее. Нацумэ громко пискнула, лягнув омегу куда-то в рёбра, и принялась дёргать его за ворот рубахи. Глаза обоих альф скользнули к ней – видимо, они не сразу распознали ребёнка из-за наброшенного на неё бесформенного одеяла. Саске сделал осторожный шаг назад, а руки Какаши и Наруто инстинктивно вскинулись, перекрывая к нему путь. Но альфы не спешили действовать. Кисаме молча таращился на маленькие ручки, теребящие ткань на груди Саске. Переварить увиденное для него оказалось задачей нелёгкой. А Суйгецу, наоборот, сориентировался очень быстро. — Нихрена себе! – обомлел он, тыча в Нацумэ пальцем, смотря на нее, как на привидение. – Саске, это что, твоё?! Омега высокомерно хмыкнул. Наличие у себя ребёнка ему было сложно объяснить даже Наруто, так что он понятия не имел, как разжевать это для остальных любопытствующих. Хотя… Разве Саске обязан кому-то это объяснять? Вовсе нет. Теперь у него есть дочь – и точка. И пусть идут к черту те, кто будет донимать его бестактными вопросами. — Очень интересно, – реакция Кисаме была куда сдержанней, хищная улыбка в момент превратилась в неловкую. – Итачи-сан говорил, что ситуация щепетильная, но теперь я думаю, что это слишком мягко сказано… Саске поджал губы. Имя брата рассекло грудь хлыстом. — Ты виделся с Итачи? – переспросил Наруто, незаметно переступая мелким шагом так, чтобы закрыть омегу собой. – Это он тебя прислал? Сейчас Саске был совсем не против быть спрятанным за альфой. Это был неподходящий момент, чтобы играть в гордость, а место за спиной Наруто ощущалось самым безопасным на свете. — О, да, он попросил меня о дружеской услуге. Прямо перед тем, как направиться в Коноху. Все четверо непонимающе переглянулись. Сердце Саске взволнованно заколотилось под горлом. Он прижался щекой к светловолосой макушке Нацумэ, вдыхая приятный букет ароматов, смешанный из их с Наруто запахов. Малышка что-то мяукнула, продолжая теребить его рубаху. Чем дольше они здесь стояли, тем более активной она становилась, ерзая у папы на руках и кряхтя. — Итачи сейчас в Конохе? – нахмурился Наруто. – Что он там забыл? — Вы, наверное, ещё не знаете, – хмыкнул Кисаме. – Новости до этих краев доходят в последнюю очередь. Что вдвойне забавно, учитывая, что сам лес находится на границе со Страной Огня. Омега сглотнул. Он не знал, к чему клонит этот человек, но подозревал, что… — Итачи-сан убил заместителя хокагэ. Если бы Саске мог взглянуть на себя со стороны, он увидел бы, что побагровел. В голову ударила кровь, и щёки обожгло, как от пощёчины: знай своё место, Саске. Это было ударом ниже пояса, ножом в спину. Это было… было… просто немыслимо! «Зачем он делает это со мной?» – с горечью подумал омега, опустив взгляд в пол. — Он убил Данзо? Серьёзно?! – Наруто подобрал челюсть с пола и счастливо оглянулся на Саске, но не увидел в его глазах никакого ликования, после чего сконфузился. – Но… почему Итачи не пришёл сюда самолично? Почему послал тебя? Закатив глаза, Суйгецу завалился плечом на дверной косяк, скучающе рассматривая шевелящуюся в одеяле Нацумэ. Разговор об Итачи и Данзо, видно, не был для него чем-то увлекательным. — Предполагаю, Итачи-сан догадывался, что его поступок это билет в один конец, – пожал плечами Кисаме. – Я слышал, бой был хорош. Дом хокагэ замечательно горел в ту ночь, так что столб дыма было видно даже из леса. — Что с ним сейчас? – сухо спросил Саске. – Он мертв? «Пусть даже не смеет, – он мог слышать, как бурлит вскипевшая кровь в висках. – Наворошить дел и исчезнуть, не взяв за них ответственность. Ни дать мне ни шанса…». — Нет, Итачи-сан ещё жив, – почесал подбородок Кисаме. – Его хорошо потрепало в той битве, так что Коноха взяла его в плен. Хотя, думаю, смертная казнь – всего лишь вопрос времени. Печально. Хороший был человек. Саске молча смотрел перед собой, чувствуя, как постепенно проваливается глубже и глубже. Даже ощущение теплой Нацумэ, щекотно сопящей в ухо, не могло удержать омегу от того, чтобы медленно уплывать от реальности. Наруто, Какаши, Сакура… стены, окружающие их – всё это становилось все дальше и дальше, постепенно растворяясь в темноте. — Перед тем, как заявиться в Коноху, Итачи-сан посетил еще одно место. Он не сказал, какое, но принёс оттуда это, – Кисаме вытащил из набедренной сумки ничем не примечательный свиток. – Я не знаю, что там. Итачи-сан сказал, что Саске-кун разберется, что с этим делать. Какаши сделал шаг, забирая свиток вместо него. Саске медленно дышал, смотря в одну точку. Легкие плавились. Казалось, что еще чуть-чуть – и он неизбежно воспламенится и сгорит до кучки угольков. — Эх, а пахнет у вас тут вкусно… – Суйгецу принюхался к идущему с кухни запаху ужина, но шагнуть за порог не решился. — Полагаю, в дом нам зайти не дадут, – смекнул Кисаме, бросая взгляд на Нацумэ. – А жаль. Здесь стало намного уютнее с того момента, когда я был здесь прошлый раз. Передав свиток Сакуре, сенсей с удивленно оглянулся на мужчину. Его единственный видимый глаз с подозрением сощурился. — Этот дом – сколько еще человек знает про него? — Только вы, Суйгецу… ну, и Итачи-сан. На самом деле, он узнал об этом от меня, ведь это дом моей покойной прабабушки, – легкомысленно ответил он, наслаждаясь вытянувшимися лицами шиноби. – Впрочем, чувствуйте себя как дома. — В прошлый раз ты был менее учтив, – вспомнил Какаши. — В прошлый раз поблизости не было младенцев, – тот снова посмотрел на Нацумэ, заставив спину Наруто закаменеть. – Не переживай, Наруто-кун, я не затеваю драк с младенцами. Немного… как бы так сказать? Не моя весовая категория. Суйгецу гаденько хихикнул. Кисаме продолжил. — Я помогаю не вам, а Итачи-сану. Если ему есть дело до Саске-куна, то, очевидно, трогать его нет смысла. Саске слышал, что речь идет о нем, но не вслушивался. Он думал, его вот-вот стошнит. Вот-вот разорвет. Ему хотелось… хотелось… свернуть кому-нибудь шею. Только Нацумэ, вертящаяся на руках ужом, была тем, кто сдерживал его от необдуманных поступков. В этот момент Нацумэ вывернулась в руках отца, и ему пришлось подхватить ее под живот. Одеяло сползло, любопытный взгляд черных глазок задержался на новых лицах, и малышка издала удивлённый писк, не забывая при этом агрессивно чмокать соской. — По крайней мере, теперь мне кристально ясно, кто второй отец, – хитро усмехнулся Суйгецу, бросив взгляд на хмурого Наруто. – Ну вы даете… Это девочка? – омега кивнул. – Жесть… как так получилось-то? — Тебе во всех подробностях? – оскалился Узумаки. — Э-э, нет, пожалуй обойдусь… Похлопав глазами в сторону Суйгецу и Кисаме, Нацумэ неуверенно улыбнулась, а потом глубоко задумалась, словно решая что-то про себя… и, скривившись, заплакала так горько, как будто кто-то из этих двоих смертельно её обидел. Соска шмякнулась на грязный пол, и коридор наполнился детским ором. Суйгецу поморщился и прочистил уши. Привыкший к крикам Нацу, Саске лишь обнял её покрепче, позволяя визжать себе в плечо, и погладил малышку по спине. — Вы её пугаете, – буркнул Наруто, сложив руки на груди, и посмотрел на Кисаме. – Ты уже передал слова Итачи, так что больше тебе здесь делать нечего. — Прискорбно слышать, что мне не место в моём же доме, – не слишком-то обиделся Кисами. – В любом случае, мы как раз собирались уходить. Удачи, Саске-кун. Прощание было прохладным. Омега смотрел, как их фигуры отдаляются по окруженной кустами тропинке, после чего зажмурился. Его и правда вот-вот разорвет. На миллионы кровавых кусочков. Если он что-нибудь не сделает… — Наруто, – позвал он и передал дочь в руки альфы. – Присмотри за ней ненадолго. — Что ты собрался сделать? – с подозрением поинтересовался тот, послушно прижав Нацу к сердцу. — Провожу их до колодца. Мне надо поговорить с этим здоровяком, ладно? – парень хотел что-то сказать, но омега его опередил. – Наруто, поверь: мне надо. Выскочив на холод, он побежал по следам двух альф, нагоняя их еще до спуска в колодец. Услышав за собой шаги, те остановились, окинув омегу удивленными взглядами. Тот сжал руки в кулаки. Может быть, если он откроет рот, из него вырвется сноп искр… Саске чувствовал, как горит изнутри. — Почему Итачи сделал это? – выпалил он, бросив на Кисаме требовательный взгляд. Брови альфы едва заметно взмыли вверх. Закатив глаза, Суйгецу закинул руки за голову и лениво потопал дальше. Сам Кисаме молчал, и омега сделал настойчивый шаг навстречу. Он был высоким сам по себе, но даже так ему приходилось задирать голову, чтобы взглянуть в глаза мужчине. Тяжелый запах вдавливал омегу в мокрый снег, но тот твердо стоял на своих двоих. — Просто зачем? – спросил он голосом, умоляющим дать хоть какой-то ответ. – Зачем ему это все? Спасать меня один раз, потом второй… убивать Данзо. Я не понимаю. Неужели он не сказал… хоть что-нибудь? По лицу мужчины расползлась улыбка… или усмешка. С такими зубами всё что угодно будет выглядеть как злой оскал. — Я у него не спрашивал. Думал, ответ очевиден. — “Очевиден”? — Ты его брат, Саске-кун. Омега впал в такой ступор, что несколько секунд хлопал глазами как идиот. Вот урод. Он что, издевается? Языки пламени заплясали во рту, щекоча стенки горла. — И что с того? – сощурился он. – Какого хрена это вообще хоть что-то значит? — Не знаю, – продолжал лыбиться Кисаме. – Я думал, что-то да значит. Разве нет? — Он мне не брат, – процедил Саске, и от этих слов внутри него что-то предательски ёкнуло, потому что видит бог… в глубине его души всё еще трепетала не до конца похороненная любовь к Итачи. – К чёрту, плевать. Он сказал еще что-нибудь? Ему хотелось знать больше. Малейшие крупицы информации, которые помогли бы сложить полное представление об Итачи. Всё это время старший брат водил омегу за нос, как непутевого ребенка, играясь с его чувствами так, как вздумается. Словно Саске даже не был человеком – так, питомцем, за которого можно решить, как ему жить и как умереть. Саске ненавидел это. Он хотел разгадать Итачи. Приоткрыть завесу тайны над его карикатурно драматичным силуэтом. — Итачи-сан сказал, что скоро умрет. У него болячка вот здесь, – синеватый палец Кисаме ткнул в височную область. – Которая совсем скоро возьмёт над ним верх. Так что если его не казнит Коноха, это сделает болезнь. Легкие Саске выдохнули весь кислород, а вдохнуть обратно – не смогли. Он сглотнул через силу. Нет-нет-нет. Не может быть. Это ложь. Очередная манипуляция. Это всё, с начала и до конца, всё-всё-всё… — Он соврал… – прошептал Саске, слыша свой голос приглушенным эхом в толще воды. – Навесил тебе лапшу на уши, чтобы ты сплясал под его дудку. Потому что гады вроде Итачи никогда не умирают вот так. — Не думаю, что это ложь. Итачи-сан пах болезненно, – качнул головой Кисаме и вздохнул. – Эх, всё-таки он стал слишком добрым под конец жизни. Играть в героя ради того, кто даже не считает его братом? На его месте я бы нашёл другое развлечение. Не успел омега ничего ответить, как он попрощался. — Что ж, теперь мне правда пора. Саске не стал ждать, когда он уйдет. Развернувшись без единого слова, он пошёл в обратную сторону быстрым шагом, увязая обувью в мягком подтаявшем снеге. Миновав дом, углубился дальше в лес, направляясь на противоположный берег острова. Из-за скрипящих друг об друга зубов рвалось горячее дыхание. Он был на пределе своего терпения, и оно должно было лопнуть через три, два, один… Лицо Итачи предстало перед глазами мрачным пятном, и Саске подумал: сжечь. Весь мир за пределами острова должен гореть и вопить от боли. Стоило ему оказаться у озера, как руки сами по себе сложились в печати, и над водой пронесся гигантский огненный шар, вскипятивший её поверхность за считанные секунды. Деревья вспыхнули, почти сразу рассыпаясь на уголь и пепел. На короткий миг вся округа озарилась ярким пламенным светом, а лицо омеги обдало раскаленным воздухом. Но этого было мало – лицо Итачи всё еще заслоняло взор. Замахнувшись, Саске ударил изо всех сил в чудом уцелевший ствол пихты, с наслаждением вслушиваясь в хруст щепок под своими костяшками. Легкие горели после использования техники. По вискам стекал горячий пот, пока Саске разрушал все, до чего только могли дотянуться руки. Как будто вся энергия, которая копилась в нём долгие месяцы, освободилась с оглушительным взрывом. В конце концов, выдохшись, омега сел на опалённую землю. Окруженный дымящимся углём и пнями, он спрятал лицо в колени. «Я думал, ответ очевиден. Ты его брат, Саске-кун» Саске зажмурился. То, что он делил с Итачи одну кровь, не мешало тому разрушить всю его жизнь. И сейчас омега не видел ни капли здравого смысла в том, что этот же человек вдруг бросился его защищать. Это что, очередная часть какого-то великолепно-гениального плана? Заставить Саске вновь поверить в него, чтобы растоптать эту веру в прах? В конце концов, расклад получался такой, что издевательства над младшим братом просто-напросто доставляли Итачи странное извращенное удовольствие. — Саске? Омега вздрогнул, заслышав голос Какаши. Не получив ответа, мужчина подошёл ближе и медленно положил руку на сгорбленную спину юноши. Тот незамедлительно дёрнул плечом, сбрасывая чужую ладонь. — Огонь чуть не добрался до дома. Понимаю, ты можешь быть очень расстроен, но… ох, – Саске поднял голову, и альфа пораженно выдохнул. – Ты в ярости. Наверное, он ожидал, что омега будет плакать или типа того. Однако плакать было последним, чего сейчас хотел Саске. А хотел он, на самом деле, совсем другого – крови Итачи и чтобы всё горело. — Он не должен был убивать Данзо, – хрипло выговорил Саске. – Это должен был быть я. Какаши растерянно замолк, и слова вдруг полились из омеги рекой: — Почему Итачи делает это? Сначала играет в злодея, потом в героя. Строит из себя эталон старшего брата, грозится убить, а потом спасает. Вместо того чтобы оставить меня в покое, он продолжает совать нос в мою жизнь раз за разом, хотя я этого не просил… Почему? – здесь он истерично усмехнулся. – Не отвечай, я и так уже знаю: он всего лишь подонок, которому нравится топтаться по моим чувствам. Ему в кайф играть со мной в бога. Он замолчал, смотря на искрящиеся угли и тяжело дыша. Сенсей присел на обугленный пень рядом с омегой, соблюдая уважительную дистанцию. — Думай об этом как о том, что Итачи избавил тебя от необходимости марать руки. — Я хотел замарать руки! – рявкнул Саске, бросив на альфу яростный взгляд. – Это моя месть! Я был готов! Если ты не помнишь, мои руки уже по локоть в крови – какая разница, если я замараю их еще больше?! — Эти руки будут растить Нацумэ. Тебе нужно беречь их, Саске. И их, и свою душу. Омега прикусил губу. Он не хотел верить, что Итачи действительно помогал им. Наверное, старший брат просто хотел позлить его напоследок – потравить душу и умереть, не оставив ни единого ответа. Если бы Саске мог добраться до Итачи, если бы мог увидеть, вытрясти хоть немного истины из его грязного лживого рта… — Что было в том свитке? – спросил он, вспомнив разговор в коридоре. — Письма, – Какаши развел руками. – Много-много писем. Заметки, примечания. Вот только информации по-прежнему недостаточно. Очевидно, они были написаны для Данзо, а вот чьей рукой – уже загадка. Ставлю на то, что это был Орочимару, но доказательств у нас нет. Саске устало прикрыл глаза. Он был бы так счастлив сказать, что тоже ничего не понимает. Что надо бы собрать эти письма и швырнуть всю стопку в камин. Они бы так славно горели… — Думаю, я знаю, где можно найти вторую часть писем, – пробормотал он и замолчал. Это и правда поможет пролить свет на секреты Конохи? В деревне всё еще оставались старейшины – получится ли вывести их на чистую воду? Почему он вообще должен лезть из кожи вон, чтобы очистить свое имя перед кучкой тупиц? Почему омеге так важно, что подумает про него Коноха? «Это же твоя родина», – вздохнул осуждающий голос Наруто в голове Саске, заставив его постыдиться. Он хотел верить альфе, правда. Вот только получалось, что родина раз за разом предавала его – в лице Итачи, в лице Данзо, в лице тех шиноби, что вырвали Нацумэ из отцовских рук. — Знаешь, что я думаю? – вдруг осенило Какаши. – Коноха могла убить Итачи сразу, но они предпочли взять его в плен и придать этому большую огласку. Подозреваю, что таким образом они хотят выманить тебя. Зубы Саске снова скрипнули. — Я знаю. — Тогда как ты поступишь? Омега покачал головой, чувствуя, что та вот-вот расколется. Итачи… как бы он ни ненавидел брата, он всё еще хотел увидеть его. Чтобы поговорить, чтобы спросить… чтобы подарить ему столько же боли, сколько подарил ему сам Итачи, только умноженную в десять раз. — Совсем недавно я размышлял над тем, чтобы бросить все, – нахмурился он, смотря на озеро и на дорожку из растаявшего льда. – Уйти куда-нибудь в глушь на юг, в маленькую безымянную деревеньку, где не то чтобы не слышали обо мне, а не слышали об Учихах в принципе. Я думал… может быть, так будет проще, – выдержав недолгую паузу, омега печально вздохнул. – Но если я так поступлю… Наруто расстроится, да? Сенсей озадаченно провел рукой по копне платиновых волос. — Он расстроится, – не стал отрицать он. – Но, может быть, рано или поздно примет твой выбор. Если бы Наруто так просто принимал выбор Саске, то не отправился бы на его поиски в другую страну. Так глупо. Омега отверг его раз сто, а альфе хоть бы хны. Хотелось возмутиться, но Саске не мог. Если бы не упрямство Наруто, его сожрало бы бескрайнее одиночество. — …но я ведь всё равно так не поступлю? – сказал он вопросительным тоном, точно сам не был уверен в себе. – Иначе получится, что я сбежал. «Ты слишком быстро сдался, Саске», – пожурил его воображаемый Наруто, и омега сморщился. Гордость не позволяла сдаваться. Сбегать, поджав хвост. Нет, Саске всегда говорил себе, что он выше этого. — Сбегать иногда полезно. Он вскинул удивленный взгляд на Какаши. — Вы рекомендуете поступить именно так? Может быть, он вспомнил те далекие времена, когда называл Хатаке сенсеем – тогда альфа являлся безусловным авторитетом для Саске. А может, в омеге говорило отчаяние. Он хотел, чтобы кто-то помог ему сделать правильный выбор. Потому что когда Саске делал выбор самостоятельно, то в последнее время слишком часто промахивался. — С каких пор ты прислушиваешься к моим советам? – хмыкнул мужчина. – В последний раз, как я помню, ты отчитал меня за то, что я попытался вставить хоть слово. — Это было неуместно, – огрызнулся Саске. – И слишком лично. Сейчас речь идёт о чём-то бóльшем. Наруто сказал, что нам нужно отвоевать былую Коноху обратно, и я хочу сделать это с ним, но… — Но? — Нацумэ еще совсем крохотная, – в голос омеги просочилась слабость. – Я тревожусь о её безопасности даже здесь, на безлюдном острове… а в Конохе слишком много угроз. Я не знаю, как защитить её от всего, что там будет. Боюсь не справиться… Какаши задумчиво почесал подбородок сквозь маску. — Честно говоря, я не думаю, что здоровью Нацумэ хоть что-то угрожает, – удивил он Саске. – Деревня хочет её воспитать, поэтому в её интересах сделать так, чтобы с головы Нацу не упало ни волоска. Но вот кого они страстно хотят убить, так это тебя. — Может быть, они не хотят навредить ее здоровью, но по-прежнему видят в ней оружие. Наруто рассказывал про своего друга, который попался в лапы Данзо, будучи ребенком… и я не хочу, чтобы из нее выросло то же самое! Стоило лишь подумать о том, как они будут касаться Нацумэ… как наговорят ей всяких гадостей про Саске, опорочат её фамилию так, что ей будет стыдно называться Учихой… омега был готов превратиться в огнедышащего дракона! — Данзо больше нет, – напомнил мужчина, выставив руки в успокаивающем жесте. – После него остались недобитые члены Корня и старейшины. — Друзья ли нам эти старейшины? – недоверчиво хмыкнул Саске. — Они всегда были более осторожны, чем Данзо, но я никогда не мог точно сказать, что у них на уме. В любом случае, они всего лишь старики. Даже Наруто пользуется бóльшим уважением у людей, чем эти двое. Саске в замешательстве уставился на грязные от копоти ладони, сжимая и разжимая кулаки. Что же делать? Он действительно хотел сражаться, ведь борьба была у него в крови. Но раз уж у него есть дочь, и помимо прочего речь идёт об ее благополучии… Хотя, даже если он сбежит, Коноха про них вряд ли забудет. Саске устало вздохнул. — Хотите сказать, есть смысл попытаться? Глаза Какаши улыбнулись. — В том, чтобы пытаться, всегда есть смысл, – ободряюще сказал он и поднялся. – Давай возвращаться. Омега понуро встал следом. Они молча пошли в сторону дома, огибая обгоревшие пни – древесина все еще тлела в некоторых местах. Ярость, вспыхнувшая в нем при упоминании Итачи, вылилась вместе с огненным шаром, и сейчас Саске чувствовал, что его ноги снова касаются земли. Короткий разговор с Какаши каким-то образом поспособствовал его спокойствию. В первую очередь Саске зашел на кухню, чтобы смочить охрипшее горло и вытереть руки. Сакура сидела за столом, заваленным кучей писем, и внимательно читала одно из них. — Что скажешь? – тихо поинтересовался омега, наливая воду в кружку из чайника. — Это… просто невероятно, – выдохнула девушка, не отрывая взгляда от текста. – Вещи, о которых здесь идёт речь… настоящий прорыв в медицине! Я никогда раньше такого не видела. Но мне страшно представить, какой ценой были созданы эти открытия… — Не представляй, будешь крепче спать, – посоветовал Саске, вспоминая кучи истерзанных тел, которые Кабуто сжигал после неудачных опытов. Он прислушался к звукам в гостиной. – Вы уложили Нацумэ? — Эм… нет, не думаю, – бета была так увлечена чтением, что даже не заметила, как омега вытирает лицо и шею от пепла. – Наруто пытался, но она не может заснуть без тебя. Саске вспомнил, как небрежно сунул дочь в руки Наруто перед тем, как выбежать следом за Кисаме, и ему сразу стало так стыдно… быстро вытерев грязные руки полотенцем, он поспешил в большую комнату. Наруто сидел на расстеленном на полу матрасе, вымученно звеня кошельком над головой малышки. Она всегда любила следить за этой нелепой и звонкой штучкой, но сейчас Нацумэ лишь недовольно хныкала, ворочая от погремушки нос. Это был один из тех случаев, когда она была уже сонная, но не могла заснуть, потому что плакала. А плакала, потому что не могла заснуть. Повернув голову на звук скрип двери, альфа оглядел Саске с ног до головы. Одежда омеги слегка пахла гарью, и, судя по колыханию ноздрей, Узумаки не мог этого не почувствовать. Но, к счастью, не стал задавать лишних вопросов. — Стало легче? – только и спросил он. — Да, – омега присел рядом и указал на Нацу кивком. – Никак не спится? — Зуб даю, этот акуломудак теперь будет сниться ей в кошмарах, – фыркнул Наруто, передавая малышку на руки папе. — Я укладывал её целый час, а они пришли и разбудили, – пожаловался Саске, выпутывая плечо и грудь из-под ткани рубашки. – Ублюдки. Они замолчали на несколько минут, вслушиваясь в тишину и тихое чмоканье Нацумэ. Грудь работала для нее, как тумблер, мгновенно выключающий крик и капризы. Не хотелось прибегать к этому козырю так часто, но омега слишком устал, чтобы тратить на укладывание дочери еще один час этой и без того неспокойной ночи. Совсем скоро глаза малышки слиплись, пальчики расслабились, а из омеги и альфы вырвался синхронный выдох облегчения. — Ты решил, что будешь делать? – прошептал Наруто, придвинувшись к нему поближе. – Ты знаешь, о чём я. Хотел бы я дать тебе больше времени… — …но у нас его нет, – закончил за него Саске, чувствуя тяжесть светловолосой головы на своём плече. — Я не могу заставить тебя вернуться, – теплое дыхание альфы ласкало изгиб бледной шеи. – Но и оставить вас здесь одних тоже не могу. Я больше не выдержу… этого расстояния. Саске понимал. Со временем узы стали настолько крепкими, что порой казалось, будто они с Наруто связаны коротким поводком. Мысль о том, чтобы существовать по-отдельности, сейчас казалась омеге дикостью. Даже если он пересилит это притяжение, даже если отпустит Наруто в Коноху, или наоборот – сбежит сам… получится ли у него быть счастливым? Саске хотел бороться. Стоять со своим альфой бок о бок. В былые времена омега был бы первым, кто объявил бы войну всей деревне. Однако сейчас у них была Нацумэ, и он больше не мог быть безрассудным. Теперь, решаясь на что-то, он в первую очередь должен был думать о дочери. — Если я вернусь с тобой туда, – тихо начал он. – Ты гарантируешь безопасность для На… — Стопроцентно, – ответил альфа, даже не дав договорить. — Если понадобится, умрешь за нее? — Да. Саске поджал губы. На самом деле, это были легкие вопросы. Он даже не думал, что Наруто будет хоть сколько-нибудь колебаться, отвечая на них. Но сейчас омега должен был зайти еще дальше – чтобы нащупать грань. — Если кто-то скажет убить либо меня, либо Нацумэ. Кого ты выберешь? Наруто резко вскинул голову, поднимаясь с плеча Саске, и неверяще заглянул тому в лицо. Он молча смотрел на омегу с минуту, беззвучно шевеля губами. Синие глаза начали подозрительно блестеть. Саске знал, что делает… знал, что альфа чувствует. Если бы сам Наруто задал ему такой вопрос, он бы врезал ему покрепче. — Это жестокий вопрос, Саске, – сипло выдохнул альфа. — Знаю, – рука опустилась к голове Нацумэ и погладила светленький затылок. – Поэтому мне так важно, чтобы ты на него ответил. Наруто провел рукой по шее, нервно облизнувшись. Саске задал такой вопрос, при котором не существовало правильного ответа. — Я убью того, кто поставит меня перед таким выбором. — Так отвечать нельзя. — Тогда я убью себя! Сердце омеги сжалось. — Так тоже. Альфа прикусил внутреннюю сторону щеки. — Брось, Саске… – попробовал улыбнуться он. – Этого же никогда не случится. — Неважно, случится или нет. Мне просто нужно знать ответ, – попробовал объяснить Саске. – Пожалуйста, Наруто. Я или Нацумэ? Наруто покачал головой, проводя ладонью по лицу, после чего посмотрел на Нацу. Она едва слышно сопела, не уставая причмокивать ртом даже во сне. Бледные реснички подрагивали. Изящные пальцы омеги нежно поглаживали золотистые волосы. Альфа окинул взглядом свою омегу и дочь, любуясь ими, как картиной в музее. — Тебя, – сказал он наконец с таким видом, будто каждое слово обжигало язык насквозь. – Если до этого дойдёт, я убью тебя, Саске. …и, как ни странно, на душе омеги сразу воцарилось невиданное спокойствие, а сердце наполнилось любовью так, что начало трещать по швам. Вытянув руку, он ласково провёл по щеке альфы, обводя пальцем любимые полосы. Наруто ткнулся в его ладонь, как напуганный щенок, и Саске едва заметно улыбнулся. — Хорошо… – пробормотал он, наклоняясь и мягко целуя его. – Молодец. — “Хорошо”? – прошептал Наруто в поцелуй. – По-твоему, это правильный ответ? — Это идеальный ответ, – промурлыкал омега, оставляя поцелуи по бронзовой коже, переполненный внезапной нежностью. – Давай вернёмся в Коноху… и попытаемся её вернуть.