Узы

Сакура и Какаши вернулись в больницу тем же днем. Причем, с явным опозданием – время понемногу близилось к вечеру. Саске учуял здесь что-то подозрительное, но на тот момент ему было не до комментариев. К концу дня Наруто стало совсем плохо и, несмотря на сильное обезболивающее, тот проводил часы, лежа на боку лицом к стене и глотая тихие стоны. Боль альфы была фантомной… и в то же время не существовало ничего реальней неё. Никакое, даже самое мощное обезболивающее не могло дотянуться до несуществующей руки. Омега порядком устал наблюдать страдания Наруто. У него по-прежнему был ребёнок, который нуждался в отцовском внимании, так что на протяжении дня Саске буквально разрывался между тем, чтобы утихомирить капризную дочь, и тем, чтобы вытереть лицо альфы от пота. А хотелось ему… хотелось простого человеческого отдохнуть. — Итак, вот в чём суть, – с ходу сказала Сакура, стоило ей оказаться в палате. – Сразу скажу, идея далека от совершенства. Может быть, Цунадэ-сама знает способ лучше, но… в общем, этот метод – единственный козырь, который мы имеем. — Сакура-чан… – прохрипел позеленевший Наруто, приложив немалые усилия, чтобы сесть на кровати. – Это и правда поможет? — Я надеюсь, что это поможет. На самом деле, процентов девяносто, что да. Но я просто, знаете ли… не каждый день отращиваю людям руки! Плюс, эта техника… Саске опустил взгляд на руки беты, перебирающие мятые листы бумаги. На самом деле, те выглядели довольно знакомо. — Письма Орочимару? – мрачно поинтересовался он. — Да… мне правда противно от того, что это наш единственный шанс, – Сакура поморщилась. – Я потратила несколько дней, чтобы расшифровать всё, что в них написано. Даже не представляете, как много в этих письмах полезного. Шокирующего. Инновационного… и жуткого. Но самое главное, что я нашла систему печатей, которая позволит Наруто отрастить руку. — Отрастить? – с опаской протянул альфа. – Типа… как ящерица… или осьминог? — Такое возможно? – удивился Саске. Отрастить ногти или волосы – это еще можно понять. Но целую руку? Нет, такого он еще не встречал… по крайней мере, у обычных людей. Чудаки типа Суйгецу не в счёт. — Исследования Орочимару это настоящее сокровище, – бету передёрнуло от признания неприятной правды. – Нам так повезло, что ты выкрал их, Саске-кун. Попади эта информация в недобрые руки… Саске мысленно усмехнулся. Он уже и не помнил, чем руководствовался в тот момент. На последнем сроке беременности, едва держась на ногах от истощения, он всё равно умудрился пошевелить мозгами и сделать что-то разумное. — И как же работает эта техника? – подал голос Наруто. – Только не говори, что придётся принести кого-то в жертву. Я на такое не пойду. Вдруг раздался стук, и в дверной проём просунулась голова Ямато. — Извините за опоздание. Я был на ниж… — Ничего страшного, заходи, – перебил его Какаши. – Мы как раз объясняем Наруто, через что ему придется пройти. Мужчина зашел в палату, стараясь не смотреть на Саске лишний раз. Омега же собственнически обнял Нацумэ, пищащую у него на коленях. Здесь становилось слишком людно, а от запахов двух чужих альф начинал чесаться нос. — Он будет помогать? – недоверчиво хмыкнул Саске. Какаши кивнул. — Техника Орочимару будет напрямую конфликтовать с чакрой Курамы, а нам совсем не нужно, чтобы Наруто разнёс больницу. Ямато обязан быть здесь, чтобы помочь сгладить… кхм, последствия. Упомянутый Ямато учтиво кивнул. — Здесь я к вашим услугам, – пробормотал он и всё-таки бросил любопытствующий взгляд на Нацумэ, смотря на неё, как на какого-то заморского зверька. Саске захотелось немедленно выйти из комнаты… или вытолкать мужчину наружу. Честное слово, дело было не в самом Ямато – сам по себе тот старался вообще никак не отсвечивать. Но он был альфой, и это многое значило. Словно поймав Учиху на тревожных мыслях, Какаши указал кивком на дверь. — Нам с тобой лучше выйти. Омега взволнованно обернулся на Наруто, на что тот ответил кривой улыбкой. — Да, иди. Если Курама взбесится, вам лучше держаться подальше. — Всё хорошо, Саске-кун, – добавила Сакура. – Мы будем рядом. К тому же, когда всё закончится, Наруто будет явно здоровее, чем сейчас. Вздохнув, омега всё-таки выскользнул в коридор. Какаши вышел следом, и они не сговариваясь пошли вперёд, пока не достигли выхода с этажа. За общей дверью находился безлюдный лестничный пролёт, который освещался лишь благодаря большому окну. Подойдя к нему вплотную, Саске задумчиво оглядел панораму Конохи. Погода в деревне была… странной. Шёл легкий дождь, но тут и там в небе виднелись голубые проплешины, сквозь которые пробивалось робкое солнце. Со дня на день должна была начаться весна. Или уже? Саске потерял счёт времени. C начала дня настроение Нацумэ успело заметно испортиться. Она то и дело елозила на руках папы, щипая его всюду, докуда могла дотянуться, и недовольно мычала, надув маленькие пухлые губки. Саске брал её так и эдак, но возиться малышка не переставала. Какаши бросил на неё заинтересованный взгляд. — Как она? — Нормально, – омега со вздохом подхватил дочь под попу и уложил щекой на своё плечо. – Как обычно. Будто бы даже не заметила смены обстановки. — Мне кажется, она еще слишком маленькая, чтобы подмечать такие вещи. — И это хорошо. Хорошо, что она не вспомнит ничего из этого. Ни свое рождение, ни то, как её вырвали из отцовских рук. Ни взрыва над головой. Ей не нужно было знать этих ужасов. Саске уже размышлял о том, что ответит, если Нацумэ когда-нибудь спросит про своё рождение. Он придумает простую историю, самую банальную из всех. «Мы с твоим папой очень любили друг друга, поэтому решили создать тебя». Вот и всё, так красиво и легко. Какаши с шумом потянул носом воздух, и Саске закатил глаза. — Может, хватит меня обнюхивать? Ты похож на извращенца. — Извини-извини. Это просто инстинкт, – Какаши неловко почесал затылок. – Ты пахнешь намного лучше, чем в первый день. Значит, дела потихоньку налаживаются? Саске бесило, что его запах был так разговорчив. Бесило, что альфы – и Какаши, и Ямато, и Наруто – могли читать его, как открытую книгу. Особенно сейчас, когда он пахнет особенно ярко из-за гормонов, всё еще нестабильный после родов. В обратную сторону почему-то работало хуже. Что за несправедливость… — С утра заходил Ирука-сенсей, – вдруг вспомнилось ему. – Это было неожиданно… но приятно. Правда, тот всё равно не задержался надолго. Они немного поговорили о всяком, а потом настало время укладывать Нацумэ спать, так что сенсей вежливо откланялся. Короткая встреча, но такая необходимая для Саске. — Заходил, да? – Какаши хмыкнул. — Это ведь ты его послал? Брови мужчины взлетели так, что скрылись за повязкой на лбу. — С чего такие выводы? — Ты пытался ассимилировать меня через того парня, Ямато, – Саске небрежно пожал плечами. – Но эта идея оказалась провальной, так что ты придумал новый, уже беспроигрышный вариант. Сенсей не стал отрицать. — Я подумал, тебе станет легче в обществе другой омеги. Да и сам Ирука-сенсей, понимаешь… – Какаши заколебался на секунду, а его голос потеплел. – Он просто очень хороший человек. — Да, он такой, – усмехнулся Саске. – В общем, встреча с ним была… освежающей. Нацумэ ему понравилась. — Она всем нравится, – улыбнулись глаза Какаши. – И я рад, что тебе стало легче. В этот момент по этажу разнёсся громкий вопль, слышный даже сквозь несколько стен. Крик принадлежал, несомненно, Наруто. Саске напрягся, а сердце заколотилось, подначивая немедленно примчаться к альфе на помощь. Что там за техника такая, которая заставляет его так кричать?! Боже. Наруто звучал так, будто его раздирали на части. Какаши удрученно заглянул в коридор сквозь дверное окошко. — Процесс явно не из приятных. Еще бы. Омега сделал глубокий вдох через нос. — Путь шиноби лежит через боль, – сказал он как можно более невозмутимо. – Наруто справится. «Я же как-то справился со всем тем дерьмом в моей жизни, – добавил он про себя. – Я, между прочим, рожал. Боль – неотъемлемый спутник ниндзя, нельзя делать из неё что-то особенное». Однако сердце продолжало отбивать тревожную дробь. Поначалу Саске даже мысленно злорадствовал: Наруто получил по заслугам, расплатившись рукой за собственную наивность. Но сейчас? Нет, альфа нужен был ему здоровым. — Я отправил письмо даймё, – снова заговорил Какаши. – Изложил всё, как есть. Через день или два должно прийти разрешение, чтобы я стал заместителем хокаге. Когда это произойдет, тебя официально уберут из розыска. Но просто на заметку: листовки с твоим лицом уже сорваны со всех заборов Конохи. Саске молча кивнул, и Какаши осторожно спросил. — Ну и… как поступишь? — Спрашиваете, уйду ли я? — Почему нет? Ты же так этого хотел. Омега скосил взгляд на Нацумэ. Получив доступ к голой шее папы, она присосалась к ней как пиявка. Даже в таком малом возрасте малышка кусалась достаточно сильно, так что шея, плечи и предплечья Саске уже были усыпаны крошечными засосами. — Вы говорили, я могу уйти в любой момент, – напомнил он, и сенсей кивнул. – Если так, значит, торопиться некуда. Удовлетворенный его ответом, Какаши снова повернулся к двери. Крики Наруто, раздающиеся по всей больнице, заставляли ладони вспотеть, и Саске усиленно глушил в себе порыв броситься к альфе на помощь. Всё в порядке. Сакура сказала правильно: после этих мучений Наруто явно будет здоровее, так что… Так надо, просто надо. — Помнишь Сая? – неожиданно сменил тему сенсей. – Друг Наруто, который рассекретил план Данзо. — А, – Саске брезгливо сощурился. – Тот самый, который тянул с этим до последнего? — Тот самый, благодаря которому ты все еще дышишь, – напомнил Какаши, и омега пристыженно прикусил язык. – Когда мы только вернулись, я отправился искать Сая, но оказалось, что он пропал неделю-полторы назад. Честно говоря? Я боялся, что Данзо его прикончил. Саске слушал, поджав губы, скучающе смотря куда-то в сторону. Какое ему дело до этого самого Сая? Да, он рассекретил план Данзо, но сделал это не сразу, а только в самый последний момент, когда ситуация стала хуже некуда. Знал правду, жил с ней, скрывал. — А сегодня утром меня осенило: темница! Там я его и нашёл, – вздохнул Какаши. – Его держали за решёткой все это время, раненого и практически без еды. Омега издал тихое “хн”. Он прекрасно знал, каково это – быть в заключении. Вокруг нет ничего и никого, лишь обугленный труп, гниющий на глазах. Вода – грязная капель с потолка. Еда? Не смешите. Время, проведенное в заключении, повлияло на него так сильно, что он до сих пор не мог рассказать Наруто. Ни об этом, ни о первых часах после рождения Нацумэ, ни о погоне. Саске сглотнул. — Вы поэтому задержались сегодня? Сакура помогала этому парню? — Она сделала все, чтобы состояние Сая стабилизировалось. Он сейчас здесь, в больнице, но этажом ниже. Я пока не говорил Наруто. Если бы он узнал, то умчался бы его проведать, а лишние переживания ему сейчас не нужны. В омеге вспыхнула иррациональная ревность. Да, Сай был альфой, но он был другом Наруто! К тому же он был похож на Саске, как брат-близнец (хотя, конечно, был уродливее). И он… они с Наруто ходили на миссии. Сражались бок о бок. Зубы омеги скрипели от зависти. — Я знаю, что тебе всё равно на Сая. — Как ты догадался? – хмыкнул Учиха. – Не понимаю, зачем ты вообще мне всё это рассказываешь. — Это подводка, – Какаши взволнованно потер руки. – Долгая подводка к тому, как я вообще оказался в темнице. Потому что, оказавшись там, я… я подумал: а почему бы не проверить Итачи? Саске почувствовал, как его окутывает холод. Одно-единственное упоминание Итачи – и кончики его пальцев неизбежно начинали мерзнуть. Каждый раз, сколько бы это ни повторялось. Заученная до беспамятства реакция. — Итачи и правда там? – пробормотал он себе под нос. – Он… в сознании? — Он пришёл в себя, но его состояние по-прежнему… неважное, – альфа вздохнул. – Бой с Данзо был жестоким и оставил много боевых ранений… Кажется, сейчас Итачи едва ли может пошевелиться. Когда я зашел в камеру, он даже не поднял головы. Не говорил, но уверен, что слушал. Саске покусал щеку изнутри, наблюдая, как по оконному стеклу стекают дождевые капли. — Тот здоровяк сказал, что у Итачи… У него… м-м, опухоль в голове. Какаши озадаченно почесал затылок. — Мда уж… это осложняет дело. — Он же проживет… он… – омега вдруг понял, что теряет контроль над эмоциями; мысли сумбурно роились в голове, запутывая. – Сколько он еще проживет? — Надеюсь, достаточно, чтобы дожить до допроса. Но на твоем месте, если бы я хотел поговорить с Итачи, то сделал бы это побыстрее. Саске прикусил губу. Он знал, что ему стоило поговорить с братом чем раньше, тем лучше, потому что совсем скоро может быть уже поздно. Но он не был к этому готов. Не знал, что спросить и что сказать. Не мог подготовить себя к собственной реакции. Нацумэ капризно запищала, так что омега переложил ее на левое плечо, позволяя вгрызться уже в другую сторону шеи. Он предполагал, что малышку манили пахучие железы омеги – эпицентр отцовского запаха, который она так любила. — Если хочешь, я могу проводить тебя до тюрьмы. В палату все равно пока нельзя возвращаться. — Нет, я не понесу Нацумэ в это место, – омега обнял дочь и прижался щекой к мягкой макушке. – И оставлять её здесь без меня… нет. — Можешь оставить её Наруто. — Ему и так полно проблем с рукой. И вообще… Мужчина понимающе кивнул. — Это нормально, что ты боишься Итачи. — Неправда… – дернулся Саске. – Я его не боюсь! — Уж прости, это написано на твоём лице. Саске, это нормально. Честно говоря, я тоже его побаиваюсь, даже когда он в цепях. Что сказать, этот человек умеет произвести впечатление. Дело было не в этом. Не в том, каким Итачи был сейчас – а в том, кем он был раньше. Заботливым, любящим старшим братом. Идолом Саске. Чуть ли не святым. Вот, в чем ужас: в контрасте между прежним и нынешним Итачи. Человек, которого ты любил больше жизни… которого больше нет. За его лицом прячется кто-то другой. Чужак. Монстр. Саске до сих пор задавался вопросом, как все так жестоко обернулось. Что-то неожиданно загрохотало. По полу прокатилась дрожь. Где-то вдалеке раздались гулкие удары, будто кто-то швырял мебель об стену. Какаши дернул Саске за плечо, на всякий случай пряча омегу за себя. Они настороженно прислушались. Из щели под дверью вдруг хлынула потоком чакра – яркая и необузданная. По спине омеги прошлись горячие мурашки. — Это Курама? – прошептал он и нахмурился. – Надо вернуться. Наруто нужна наша помощь… Он бездумно вышел из-за спины мужчины, но тот перекрыл путь к двери. — Береги дочь, Саске. Ямато там, он со всем разберется. И сразу, только он это сказал, грохот стих. По стенам прокатилась последняя волна эха. Омега замер, не успев сделать и шага. — Вот видишь, – Какаши развел руками. – Ямато-кун, между прочим, человек удивительных талантов, а ты к нему так некрасиво относишься. Саске фыркнул, прислонившись бедром к подоконнику. После беременности в нем выработалась странная непереносимость альф. Не то чтобы он этого просил. Альфы просто… пахли чем-то опасным для Саске. Чем-то, что может навредить Нацумэ. Или… воспользоваться его уязвимостью. И пусть к запаху того же Какаши он кое-как умудрился привыкнуть, это не касалось остальных альф. — Хн. Может быть, это тоже “просто инстинкт”. — Раз уж ты остаешься в Конохе, то должен поработать над своей колючестью. — Должен? – омега выгнул бровь. — Нельзя жить в социуме и в то же время изолировать себя от него, – здесь в Какаши проснулся наставник. – Сами по себе связи с людьми не наладятся, к этому нужно прикладывать усилия. Так что, когда тебе делают шаг навстречу, ты тоже обязательно делай шаг. — Шаг навстречу, как мило… – проворчал Саске. – Что бы я без этого делал. Может быть, мне целовать людям ноги за нормальное отношение к себе? — Вот об этом я и говорю, – мужчина закатил глаза, и его рука вытянулась, чтобы потрепать омегу по голове. – Какой же ты ребенок. — Я не…! – скулы потеплели. – Я чертовски взрослый! У меня у самого есть ребенок! — Да-да. А подростковый максимализм из головы так и не выветрился. Это и пугает. Саске цокнул, позволяя мужчине растрепать свои волосы до состояния вороньего гнезда. Вот, в чем разница между молодым шиноби и молодым родителем: в первом случае ты несешь ответственность только за свою жизнь. Во втором случае от тебя зависит жизнь крохотного, невинного существа, и ты внезапно чувствуешь себя слишком маленьким и неопытным для этого дерьма. Достаточно взрослый, чтобы убивать людей или быть убитым. Но слишком молодой, чтобы растить ребенка. Дверь с этажа распахнулась, выпуская на лестничную площадку Сакуру и Ямато. Растрепанные и помятые, словно их прокатило в барабане стиральной машины. — Ну всё, – бета едва стояла на ногах. – Когда эта хрень кончится, я точно возьму затяжной отпуск… Какаши потрепал по голове и её. — С Наруто все хорошо? – задал омега единственный волнующий его вопрос. – Мы слышали грохот и… и крики… — Как мы и думали, чакра Курамы взбунтовалась, – вздохнул Ямато, приводя свою экипировку шиноби в порядок. – С этой техникой рука и правда отрастает, как у ящерицы… но зрелище просто ужасное. — Это не ответ, – нахмурился Саске. – С Наруто всё хорошо? — Да, ничего критического. Он вырубился из-за перегрузки, но... Игнорируя дальнейшие слова, омега обогнул его, проскользнул в открытую дверь и целеустремленно зашагал по коридору. Вслед раздался встревоженный крик Сакуры: — Подожди! Там еще не убрано! Какая разница? Саске прибавил ход. Но, завернув за угол, резко встал, как вкопанный. Дверь в палату была выломана и висела на одной петле. Омега сглотнул. На всякий случай обнял Нацумэ покрепче и пошел дальше, но уже медленно и тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Из комнаты не доносилось ни звука, так что он с опаской заглянул внутрь, оглядывая помещение. В затылок дыхнул холодок. Ближайшая к кровати Наруто стена была усеяна паутиной трещин, штукатурка на ней осыпалась. Прикроватный столик был отброшен, ночная лампа разбита, шторы – сорваны. Кровать Саске лежала на одном боку у дальней стены. И уже там, совсем в углу, омега различил кучку деревяшек, запутавшихся в детском одеяльце. Кроватка Нацумэ. Саске застыл, не сводя взгляда с её обломков. Страх вскарабкался по позвоночнику, лопаясь и разливаясь в затылке, заставляя кожу на нём покрыться мурашками. Все это время он спал в одной комнате с человеком, который способен на такое. Случись вдруг что-то… если Курама бы вдруг взял над Наруто контроль… что, если бы в тот момент Нацумэ была в этой кроватке? Малышка напомнила о себе, потянув Саске за волосы, и тот зарылся носом в её макушку, вдыхая чистый невинный запах. Такого не может произойти, ведь правда? Чтобы Наруто навредил своей дочери. Саске потряс головой и наконец-то перевел взгляд на альфу. Он лежал на спине, выглядя невыносимо ужасно. Правая рука была на месте, но перетянута бинтами от кончиков пальцев до предплечья. Больше не бледный, наоборот – с кожи едва-едва сходили ярко-красные пятна. Безжизненное выражение лица. Каким же мягким и беззащитным он был, когда лежал вот так… …нет, омега никогда не видел в нём монстра. Никогда. И не будет. Забывшись, Саске провёл костяшками по полосатой щеке, отмечая, насколько горячей была кожа альфы. В коридоре послышались торопливые шаги, и Саске поспешно одернул ладонь. — Почему его рука забинтована? Вошедшая в палату Сакура устало взглянула на Наруто. — Кости, мышцы, кожа… всё это совсем новое и пока что слишком чувствительное ко всему, даже к воздуху. Я запечатала свою чакру под бинтами, так что рука Наруто постепенно восстанавливается уже сейчас, пока мы с тобой разговариваем. Саске рассеянно кивнул. — И как много времени займет полное восстановление? «Когда я уже смогу уйти? – мысленно пожаловался он. – Уйти домой. Наруто обещал, что у нас будет дом. Я хочу домой…». — Еще дня два… три максимум. Саске уныло оглядел трещины на стене и свою кровать, поваленную набок. Еще три дня в этом ужасном месте, в котором у омеги не было ничего своего, кроме дочери. Пустые пространства, запахи медикаментов, холодный белый свет… — Постараюсь не сойти здесь с ума. — Саске-кун, – Сакура сложила руки на груди. – Такие короткие сроки – это по-божески. Чудо, что нам вообще удалось восстановить руку без побочек. — Я понимаю, – омега скуксился. — Так что давай мыслить позитивнее. Ямато-сан и сенсей наведут здесь порядок, – приободрила его бета. – Может, сходим до буфета? Поужинаем… Омега помотал головой и присел на кровать Наруто. — Я буду здесь. Кстати, Нацумэ нужна новая кроватка. — А, точно! Сейчас сгоняю. Спустя час палата была приведена в относительный порядок – гардины привинтили над окном, мебель вернули на прежние места, дверь вставили обратно в петли. Только стена за изголовьем кровати Наруто осталась такой же уродливой. Глядя на трещины в штукатурке, Саске не мог не представлять, какой силы должна быть чакра, чтобы её импульс оставил такой след. Очнулся Наруто уже глубокой ночью. Омега не спал. Нацумэ была голодной, так что он перелил заранее заготовленную смесь из термоса в бутылочку и кормил её, задумчиво разглядывая маленькое личико. Чмокая, малышка сонно рассматривала папу, теребя пальчиками пуговички на своём комбинезоне. — Знаю, что ты тоже от всего этого устала, – тихо сказал омега, щекоча пухлую щечку кончиком пальца. – Потерпи еще пару дней, и мы наконец-то будем дома. Наруто заверял, что ему выделили хороший дом на юге деревни. Саске прикрыл глаза, предаваясь мечтам. Он думал над тем, что первое время детская им не понадобится, потому что он не сможет заснуть, если Нацумэ будет находиться в другой комнате. Однако рано или поздно вопрос об отдельном месте для малышки снова станет актуальным, так что… Можно сделать детскую в традиционном стиле, как было принято среди Учих – много пространства, свежего воздуха, света. Но современный стиль был тоже неплох. В конце концов, дети любят яркие цвета… В какой бы покрасить стены? Желтый ярковат. Может, розовый? Или сиреневый? Омега снова посмотрел на Нацумэ и улыбнулся. Да, светло-сиреневый будет ей к лицу. Его маленькой принцессе. — Са-аске… Омега вздрогнул, оборачиваясь на Наруто. Альфа с трудом держал веки приоткрытыми, а его здоровая рука тянулась к омеге так, будто могла его вот-вот упустить. — Привет, – слабо улыбнулся Саске, пересаживаясь на соседнюю кровать. – Как ты? — Такое странное чувство… в руке… — Правда? – омега взял здоровую ладонь альфы в свою, несильно сжимая. Казалось бы, такое простое действие, но оно быстро успокоило Наруто, и складка между его бровей разгладилась. — Она как будто… не моя. Не та, к которой я привык… как будто мне пришили что-то чужое… Омега тяжело вздохнул, подвигаясь ближе. Видеть Наруто слабым было слишком тяжело для него. Почему-то Саске казалось, что он переносил боль альфы даже хуже, чем свою собственную. — Можешь пошевелить ею? Забинтованные пальцы дрогнули, сжимаясь в кулак. Наруто нахмурился. — Тяжело контролировать… но это ничего. Скоро привыкну… Идиот мог быть на пороге смерти, но все равно заявлять, что все в порядке. Сжав и разжав кулак еще пару раз, Наруто обратил внимание на маленький живой комочек в руках омеги, издающий тихое чмоканье. — Как дела у нашей Нацу? Саске развернул дочь так, чтобы альфа мог видеть её личико. Один глаз малышки уже слипся, второй был к этому близко, а рот продолжал выкачивать смесь из бутылочки. Самое очарование. — Как обычно, – хмыкнул омега. – Лучше всех. — Ах-ха. Это самое главное, – улыбнулся Наруто сквозь боль. – Всегда самое главное... Не удержавшись, Саске наклонился и поцеловал его в щёку. Потом – быстро и невесомо – в губы. Остаток ночи и весь последующий день омега провёл преимущественно наедине с дочерью. Наруто много спал, просыпался на несколько минут, чтобы попить, поесть и сходить до туалета, потом снова спал. Каждый раз, когда Саске интересовался его состоянием, тот стабильно отвечал: «Уже лучше», и омега надеялся, что это действительно так. Скучая среди одиноких стен, он развлекал Нацумэ, чем мог – болтал с ней, играл, ходил туда-сюда по коридору, останавливаясь возле окон и показывая малышке воробьев, рассевшихся на узких карнизах. Изучал с ней плакаты на стенах, показывал картинки из буклетов. — Это – девочка. Девочке грустно. У неё болит зуб, – остановившись перед одним из плакатов, омега указывал пальцем на картинку; перегруженный мозг отказывался соображать, так что нёс он полную околесицу. – Наверное, у неё кариес или вроде того. Может быть, она ела слишком много сладкого. Есть много сладкого вредно, так что ты, Нацумэ, должна заранее меня простить, потому что я не буду баловать тебя сладостями... Иначе дядя-врач будет сверлить в твоем зубе дырку… Он посмотрел на Нацумэ и убедился, что та внимательно слушает. Поймав взгляд папы, малышка широко улыбнулась и взвизгнула, словно услышала что-то очень смешное. Саске улыбнулся ей в ответ. Он не мог не улыбаться, глядя на свою прекрасную дочь. — У тебя еще пока нет своих зубок, – ласково сказал он, разглядывая голые десны. – Наверное, к лучшему. Ты была бы рада меня сожрать, да? Нацумэ засунула маленький кулачок в рот. Да, будь у неё сейчас зубы, засосы на шее омеги превратились бы в кровожадные укусы. В какой-то момент скука Саске достигла такого пика, что он вышел к охраняющему этаж Ямато и попросил сопроводить себя в буфет. Там они выпили по чашке кофе в неловком молчании, рассевшись по разным сторонам стола. Омега не мог оставить Нацумэ со спящим Наруто, поэтому сейчас она сидела на его руках, теребя свою новую игрушку – одноразовую пластиковую ложку. Малышка неумело крутила её в пальчиках, слюнявила и роняла на пол. Саске терпеливо вытаскивал из упаковки новую. Нацумэ брала её в рот, немного грызла, потом роняла. Саске давал еще одну. Нацумэ грызла и снова роняла. — Как её зовут? Омега оторвал взгляд от дочери и удивленно посмотрел на Ямато. Оставаясь на противоположном краю длинного стола, тот поглядывал на Саске с некоторой опаской: как бы тот снова не огрызнулся. «Когда тебе делают шаг навстречу, ты тоже делай шаг в ответ, – повторил про себя омега. – Чтоб тебя, Какаши». — Нацумэ. Ямато скромно кивнул. — Как “лето”? — Да. — Это… кхм, хорошее имя. Ей подходит. — Так и есть. И снова – неловкое молчание. Нацумэ уронила очередную ложечку, и Саске со вздохом потянулся за новой. Ему не очень хотелось говорить с незнакомцем о дочери, но, может, был смысл вытянуть из него человека немного информации? — Друг Наруто всё ещё в больнице? Настала очередь Ямато удивляться. — Сай? – переспросил он, застигнутый врасплох неожиданным интересом омеги. – Да, он лежит на четвертом этаже. — Он в порядке? — Да, да… может быть, его выпишут завтра или послезавтра. Саске хмыкнул. На самом деле, плевать. Просто, как и Какаши, он не знал, как подвести разговор к волнующей его теме. И темой этой был, конечно… — Значит, Итачи пришёл в сознание? – Ямато настороженно кивнул. – Что теперь… что с ним будет дальше? — Он международный преступник, – альфа развел руками. – И его будут судить соответствующе. Так что после того, как из твоего брата вытянут всю информацию, его ждёт смертная казнь. Мне жаль. — Почему жаль? – Саске постарался звучать как можно бездушнее. – Он это заслужил. Несмотря на показное равнодушие, сердце жалобно сжалось. Черт! Отчего всё так? Раньше омеге казалось, что каждая клеточка его тела была пропитана лютой ненавистью к Итачи, но перспектива смертной казни больше не казалась ему удовлетворительной. — Вытянут информацию, – повторил он за мужчиной. – Значит, Итачи будут пытать? — Если он будет несговорчив… больше ничего не останется. Саске тяжело вздохнул. Нацумэ уронила очередную ложечку, и он без промедлений подсунул ей новую. — Когда это будет? — Пока неизвестно. Какаши-семпай отправил письмо даймё, теперь всё зависит от его ответа. Чтобы судить международного преступника, нужно собрание из представителей других стран… В общем, если судить навскидку, я даю этому делу пару недель. Пару недель. Омега глубоко задумался, смотря на опустевший стаканчик с кофе. — Доживет ли Итачи до суда? — Не знаю. Я надеюсь. Нацумэ вновь уронила ложечку и довольно улыбнулась папе. Он возвращался в палату в смешанных чувствах. Наруто крепко спал, поэтому омега самостоятельно помыл и перепеленал малышку, сделал ей легкий массаж, покормил. Чтобы уложить её спать, понадобилось около часа, и в конце концов Саске устало плюхнулся на стул рядом с кроваткой, запрокинув назад тяжелую голову. Итачи. Когда Саске думал о брате, ему хотелось… сделать столько всего сразу. Хотелось кричать от пламени, обжигающем его легкие. Хотелось плакать от режущего чувства предательства, не забытого до сих пор. Хотелось забыть Итачи навсегда. Хотелось его убить! И увидеть. Но больше всего на свете Саске хотелось, чтобы Итачи перестал вызывать у него все эти чувства. Чтобы он не чувствовал к брату ничего. Когда Наруто проснулся следующим утром, он в первую очередь проверил руку. Сжал в кулак, покрутил кистью, потом согнул в локте, прислушиваясь к ощущениям. Выглядел альфа уже намного более живо – к щекам вернулся здоровый румянец, а синие глаза сияли ярко и задорно. — Уже лучше, Саске, – широко улыбнулся Наруто, демонстративно болтая запястьем туда-сюда. – Эй, ты видишь? — Да, я вижу, – фыркнул омега, протягивая тому поднос с завтраком. – Наконец-то ты можешь есть сам. Я боялся, мне придётся кормить тебя вечность. — Может, это было бы не так уж плохо… – игриво пропел альфа, размещая поднос на коленях. Облизнувшись, он взял палочки, потянул носом воздух и вдруг уставился на Саске, сощурив глаза. – Ты спал? Брови омеги поползли вверх. Как? Как Наруто выяснил это по его запаху? Саске начинала пугать проницательность альфы. Совсем скоро он научится читать его мысли. — Пару часов, может быть, – и это не было ложью, он действительно вырубился среди ночи, сидя на стульчике возле Нацумэ. – Я… много думал. Думал всю ночь. — О чем? – поинтересовался Наруто, непринужденно жуя бутерброд. — Итачи пришел в сознание. Его продержат живым до допроса и суда, а потом… – Саске поджал губы. – Если я не увижусь с ним в ближайшее время, то вряд ли увижусь вообще. — И ты думал об…? — Не знаю… – омега провел ладонью по лицу, зачесывая назад отросшие пряди. – Я боюсь того, что эта встреча сделает со мной. Саске понадобилось так много сил, чтобы наконец-то встать на ноги. Все эти месяцы он кропотливо собирал себя по кусочкам. Что, если встреча с Итачи вновь разобьёт его вдребезги, да так, что склеиться воедино будет уже невозможно? — Ты думал об этом всю ночь? – Саске подавленно кивнул. – И… что решил? Омега набрал в грудь побольше воздуха. Это был тот миг, когда ему требовалась вся храбрость мира.

—

Вечером, с горем пополам уложив Нацумэ спать, он накинул на плечи плащ, спрятал голову под капюшоном и поднялся на крышу, где его уже ожидал Какаши. Уходя всё дальше от больницы, Саске не уставал оглядываться на её окна, залитые ярким светом. Пусть он не планировал задерживаться надолго, это всё ещё был первый раз, когда он находился так далеко от дочери, и это ощущалось… странно. Нацу висела на нём дни и ночи так, что руки омеги, казалось, уже приняли форму маленького тела, а сейчас казались слишком пустыми. Скопившиеся на небе тучи делали вечер еще мрачнее. Накрапывал прохладный дождь. Они шли окольными путями, чтобы не попасться местным на глаза. Мокрая почва хлюпала под подошвой сандалий. Темницы Конохи по-прежнему находились там, где их некогда возвёл клан Учиха – на западе деревни, под скалами. Там, где раньше стоял штаб полиции, которым заведовал Фугаку, теперь простиралась пустынная равнина. Проходя мимо, Саске прикусил язык. От штаба отца не осталось даже обломков. Даже маленького кусочка черепицы. Значит, от квартала Учиха тоже ничего не осталось… как и от могил родителей? Когда Саске думал об этом, его начинало тошнить. Шиноби, охраняющие вход в темницу, молча расступились перед лицом Какаши, и Саске скользнул следом за сенсеем, ни на кого не глядя. Внутри было ожидаемо тускло и сыро. Звук шагов разносился по туннелям во все стороны. Какаши уверенно шел вперед, минуя ряды толстых железных дверей, спускаясь всё ниже и ниже по уровням, пока наконец-то не завёл их в самую глубь. — Тебе нужна та дальняя дверь. Саске кивнул. Мужчина настороженно покосился на него. — Может, мне пойти с тобой? — Нет, – хрипло ответил омега. – Это личное. — Как скажешь. Я буду ждать здесь. — Не стоит, – Саске качнул головой. – Иди домой. Дорогу назад я уж как-нибудь найду. Какаши лучше не видеть, в каком состоянии он будет после встречи с Итачи. Когда сенсей исчез на лестнице, омега медленно пошел в сторону заветной двери. Сердце подпрыгивало в груди, как резиновый мячик. Каждый шаг – как приближение к эшафоту. Шиноби, приставленный к двери в конце туннеля, молча распечатал замок. Первая печать, вторая, третья… Ну разумеется. Такие опасные преступники, как Итачи, не могли быть заперты на обычный ключ. И вот, дверь перед Саске открывается. Её сопровождает скрежет. Дыхание замедляется. Он зашёл внутрь и сначала не увидел ничего. Лишь пустые и голые стены. Поначалу даже испугался, что камера и вовсе пуста. А потом омега понял: Итачи здесь, но он настолько грязный, что сливается цветом с серой стеной. Он полулежал на полу, подвешенный на кандалах. Одежда порвана, длинные чёрные волосы свалялись до сальных нитей, спадающих на лицо мрачным занавесом. Саске смотрел во все глаза сквозь страх, и чем дольше, тем больше деталей он подмечал – обожженная правая рука, ожог на шее, кровавое пятно на плече. Алая дорожка из носа была свежей, а значит Итачи истекал кровью на протяжении нескольких дней. Дверь за ним закрылась, заставив Саске вздрогнуть. Итачи не отреагировал на чужое присутствие, и омега прислушался к его дыханию – а дышит ли тот вообще? Стоило ему подумать об этом, как из груди альфы вырвался хриплый вздох. Значит, брат был еще жив. Спина Саске, его шея, ладони – всё покрылось холодным потом. Какаши был прав. Даже будучи закованным в цепи, Итачи умудрялся быть устрашающим. Он смочил пересохшие губы. — Всё вышло за рамки твоего сценария, да? Итачи вскинул голову так резко, что Саске невольно отшатнулся. Так быть не должно! Какаши говорил, что Итачи едва ли мог шевелиться, но только что Саске увидел обратное! Насколько надежны эти цепи? Точно ли стены камеры подавляют любое дзюцу? Может, еще не поздно уйти?.. В следующий миг их глаза встретились. Две тьмы слились в одну, и пол под ногами омеги обвалился, затягивая в пучину воспоминаний. Вот они, глаза его клана. Глаза матери Саске, его отца, его дочери. Один лишь взгляд на осунувшееся лицо брата отправил его в далекие беззаботные дни – туда, где он мог взять и просто накинуться на Итачи с объятиями. Покататься у него на спине после весёлой тренировки. Спать на одном футоне, когда родители оставляли их дома одних. Счастливое, драгоценное детство. Как Итачи мог отнять это у Саске? Как только поднялась рука? — Зачем ты пришёл? Хриплый голос брата послал по рукам омеги мурашки. Тот собрался с духом. — Пришел взглянуть тебе в глаза. Возможно, в последний раз. Взгляд Итачи методично прошёлся по Саске, анализируя его с головы до ног. Истекающие кровью ноздри раздулись, вдумчиво втягивая омежий замах, расщепляя его на атомы и разбирая по составляющим. — Ты в порядке? – неожиданно поинтересовался он. Вопрос сбил Саске с толку. Верхняя губа презрительно дёрнулась. — Не делай вид, что тебе не плевать. Итачи пропустил его ответ мимо ушей. — А твоя дочь? Саске скрипнул зубами – ярость вспыхнула внутри за долю секунды. Будто бы сам факт того, что Итачи говорит о Нацумэ, делает её жизнь небезопасной. — Заткнись, – омега неосознанно сделал шаг вперёд. – Не смей даже думать о ней. Как у тебя вообще хватает совести изображать заботу после всего, что ты сделал с нашей семьей? «Твоя дочь в порядке?», – передразнил он и сплюнул. – Ты, наверное, очень расстроен, что тебе не удалось её добить. Что наш с тобой клан пустил новые корни. Тебе делает это больно, да? Всё пошло не по твоему гениальному плану? Итачи молчал, поджав тонкие губы. Саске набрал в грудь побольше воздуха, чувствуя, как злость заполняет каждую клеточку тела, вытесняя страх. Как много времени он томил это чувство в себе, как долго не мог дать ему выхода! А сейчас Итачи был так близко, и Саске наконец-то мог направить свою ярость на того, кто был её первоисточником. — Есть всего один вопрос, который не даёт мне покоя уже столько времени, – продолжил он, едва сдерживаясь от крика. – Зачем? Зачем ты спас нас в ту ночь? Спина Итачи медленно выпрямилась – чуть ли не со скрипом. — Мне следовало оставить тебя умирать? – холодно спросил он. – Смотреть, как тебе перерезают горло? Как похищают мою племянницу? — А тебе не хотелось?! – всплеснул руками омега. – Почему? Убив маму и папу, бабушек и дедушек… ты убил всех учиховских детей в ту ночь. Убил даже невинных младенцев! Чем мой ребёнок отличается от них? Итачи даже не моргнул. — Это твой ребёнок. Черт возьми, он выглядел так деловито, будто они сидели за столом переговоров в отутюженных костюмах. Саске ненавидел его спокойствие! Он говорил о детях! Десяток детей, чьи бездыханные тела находили в маленьких кроватках или спрятанными под телами матерей. Саске помнил их, всех до единого! Потому что именно он должен был их опознать на следующее утро. — Какая разница?! Все Учихи одинаково ценны! Если моя дочь по каким-то причинам заслужила жизнь, то и другие дети это заслуживали! Ты не должен был делать исключений! Лучше бы… – голос вдруг надломился. – Лучше бы ты убил меня с ними заодно! Потому что та судьба, которую ты мне уготовил… оказалась во много раз хуже смерти! Он надеялся… омега не знал, на что он вообще мог надеяться. Он хотел получить хоть какую-то реакцию. Движение бровей, дрожь губ, блеск в глазах. Но лицо Итачи оставалось холодной каменной маской, полностью безразличной к боли младшего брата. — С ума сойти, – нервно усмехнулся Саске. – Ты даже не можешь притвориться, что тебе не плевать. — С ума сойти, – повторил за ним Итачи. – Ты додумался до многих вещей, но до тебя так и не дошло, что мне никогда не было плевать на тебя. Почему-то эти слова только сильнее разозлили Саске. Глаза зажгло. — Только не говори, что делал всё это из любви. Даже не смей заикаться. Любовь не выглядит так. Любовь… настоящая любовь… она совсем другая. В памяти всплыли мерцающие глазки Нацумэ. Лисьи полосы на румяных щёчках. И Наруто. Сердце сделало кульбит. Нет, Итачи ничего не знал о настоящей любви. — Знаешь, что я думаю? Ты сделал это ради себя. Ты собрался убить себя моими руками. Ставлю на то, что если бы мы всё-таки сошлись в бою, ты бы сам прыгнул на мой меч. Вот, кто я для тебя, Итачи. Твой идеальный, долгосрочный план самоубийства. И вот – долгожданная реакция. Брови Итачи чуть дрогнули, и Саске понял, что попал в точку… и от этого ему стало еще противнее. — Не понимаю, – губы скривились от горечи. – Если ты так сильно хотел сдохнуть, то мог просто повеситься на ближайшем дереве. — Так было бы неправильно, – отозвался Итачи. – Смысл в том, что это должен быть ты. — Какой смысл? – Саске наклонился, приближаясь к лицу Итачи и окидывая его гневным взглядом. – Какой такой, нахрен, сакральный смысл?! Я убил на мысль о мести больше половины жизни! Десять лет, и ни дня без сожалений о том, что ты оставил меня в живых! Всё это время он не считал себя достойным собственной жизни. Считал, что если не осуществит свою месть, значит он дышит зря. Десять лет его существования были попросту лишены смысла. Саске прошёлся туда-сюда по камере, метаясь, как зверь в тесной клетке. Мысли сумбурно жужжали в голове роем пчёл. Столько вопросов, которые он хотел задать. Столько яда, который не терпелось выплеснуть. Столько всего, столько всего… — Зачем ты меня спас? – остановившись, он резко развернулся на пятках. – Почему убил Данзо? Он был твоим… – язык запнулся. – Боссом. Коллегой. Неважно. — Я убил Данзо, потому что он угрожал вашим жизням, – спокойно ответил альфа. – Разве это не правильно? — Не рассуждай, что правильно, а что нет! – снова вспыхнул омега. – Ты в этом ничего не смыслишь. Ты уничтожил наш клан с позволения этого старого ублюдка. Данзо лишь хотел закончить начатое, у тебя не было причин ему мешать. Как ты мог припереться в Коноху, полную вооруженной до зубов охраны, и надеяться, что уйдешь отсюда живым? Ради чего ты так рисковал? Ради чего ты… ты… — Позволь мне задать вопрос. …и омега вдруг отчетливо понял, что больше не доминирует в этом тесном пространстве. Итачи был скован, измучен, изуродован. Это он был тем, кто лежал в холодном углу, весь в дерьме. Но всего одна фраза – и Саске снова чувствует себя маленьким и глупым. — Ты правда думаешь, что я не мог сбежать после битвы? Омега застыл в исступлении. — Что? — Правда думаешь, что я не знаю тайных путей из Конохи? Что я рисковал, приходя сюда? — Чт… — Боже, – вздохнул альфа. – Пошевели мозгами. Саске был так потерян. Будто ему снова восемь, и старший брат знает лучше, оставляя младшего в дураках раз за разом, обводя того вокруг пальца – наивного, несмышленого. — Это не было просчётом, – прошептал он, осененный догадкой. – Ты попал в плен, потому что этого хотел. — Меня должны допросить со дня на день, – невозмутимо продолжил Итачи. – Я расскажу всю правду, и с тебя снимут обвинения о том, чего ты не делал, – немного помолчав, он добавил как бы между прочим. – Помимо этого, новость о моем плену – это самый эффективный способ вернуть тебя в Коноху. И вот ты здесь. Руки Саске упали по швам. Не может быть. Просто… не может быть. — Ты сделал это, – выдохнул он, по-детски поджав губы от обиды. – Опять. Итачи смотрел на него, изучающе склонив голову, словно задаваясь вопросом, действительно ли младший брат настолько глуп, как кажется. — Ты правда думал, что хоть что-то идёт не по моему сценарию? Внутри омеги что-то взорвалось. Сократив расстояние, Саске бесцеремонно пнул альфу по носу со всей дури. Голова Итачи безвольно мотнулась, ударяясь об стену, длинные волосы взметнулись в воздух, из носа хлынул новый поток крови. И тогда Саске наконец-то увидел первую яркую эмоцию на лице брата. Не подергивание бровей, не искривленный уголок губ. Нет – лицо Итачи сморщилось, мышцы на нём свело судорогой, и он громко застонал зажмурившись. Боль. Саске никогда не видел, чтобы его брату было больно. Мысль об этом отозвалась в омеге холодным ужасом, и он трусливо попятился назад. Дыхания критически не хватало. Всё было так глупо. Ничего больше не имело смысла. — Ты… я… ты… – едва выговорил он, нащупывая за собой ручку двери. – Ну почему ты… почему ты такой, а? И, уже не смотря на Итачи, выскочил наружу. — Подожди, – раздалось ему в спину, пугая омегу только больше. – Саске! Но Саске уже шел по коридорам быстрым шагом, поджав губы так, что они могли вот-вот слипнуться. Дышал через нос, держась из последних сил – время от времени по пути попадалась стража, а он не хотел расклеиваться перед чужаками. Гул сердцебиения отзывался в ушах громче звука собственных шагов. Вырвавшись из темницы на холодный весенний воздух, Саске слепо пошёл вперед, обнимая себя руками. Он забыл накинуть капюшон, так что дождь попадал за шиворот, бил в лицо, стекая по скулам ручейками. Весь кислород мира был в его распоряжении, но легкие отказывались дышать полной грудью, так что из горла вырывались только судорожные хриплые вздохи. Саске шёл, шёл непонятно куда, смотря под ноги, пока силы не покинули его. Тогда, остановившись, он растерянно обернулся по сторонам. Штаб полиции, принадлежащий его отцу, должен был стоять прямо здесь. Там, где находился Саске, должны были возвышаться ворота, увенчанные гордым символом клана Учиха. Чёрная земля чавкала под подошвой. Вокруг, куда ни посмотри – пустое, безжизненное поле. Один только Саске выделялся на фоне этой тьмы. Такой же, как и десять лет назад. Очень маленький. Очень глупый.