Восход Солнца

Нимерия IV

      Нимерия почувствовала, как задребезжала кровать, и медленно открыла глаза, а солнечный свет быстро ослепил ее глаза. Неужели она снова проспала? Ночи после родов определенно были утомительными, и она не могла сосчитать, сколько раз просыпалась далеко за полдень.       Ее кровать снова задрожала, и она лениво посмотрела налево. Квентин сидел, его обнаженная грудь вздымалась, а капли пота медленно стекали с его лица. Обеспокоенная, она быстро провела рукой по его груди.       — В чем дело? — Быстро спросила она: — Тебе снова приснился кошмар?       Квентин ответил не сразу, предпочитая сглотнуть и быстро кивнуть.       Она протянула руку, которую ее возлюбленный быстро взял и сжал настолько сильно, что она поняла, что он снова испугался. Она быстро подошла к нему, гладя его волнистые волосы свободной рукой.       — Все хорошо, любимый, — Она прошептала: — Не о чем беспокоиться. Я здесь. Со мной ты в безопасности.       Она откинула волосы назад. Обычно она заплетала их в замысловатую косу, но Квентин любил, когда они были свободными, и она тоже не возражала против этого. Это позволило ей хоть на мгновение побыть самой собой. Быть уязвимой, но тем не менее свободной.       Она высвободила руку из его хватки и сосредоточилась на том, чтобы уменьшить ритм вздымания его груди, его оливковая кожа контрастировала с ее более светлым тоном, что доказывало ее полуволантийское происхождение. Медленно, но верно он успокоился, и она целомудренно поцеловала его в губы.       — Мне жаль, — Он покачал головой: — Я не должен был тебя будить.       — Перестань, любимый, — Она улыбнулась в ответ: — ТЫ же знаешь, что мне все равно. И кроме того, это тренировка на тот случай, когда Алиандра начнет капризничать.       Он усмехнулся и широко улыбнулся. Нимерии нравилась улыбки кузена. Жаль, что он редко это делал. Она едва могла вспомнить, когда он улыбался публично. И только когда они вдвоем, только когда она была рядом с ним, он так ярко улыбался. И именно в этой улыбке, она больше всего видела в нем своего отца. Его улыбку.       — Было ли… что-нибудь новое? — Она спросила.       — Нет, — Квентин покачал головой, прикасаясь к своему шраму, который, несмотря на то, что зажил, все еще был хорошо виден на его лице. Нимерия знала, что ее возлюбленный ненавидел его, но ей не могла не нравиться эта черта лица, даже зная, как она появилась.       — Все одно и тоже. Снова и снова, — Квентин продолжил: — В каком-то темном месте, там дракон, а затем драконий огонь окутывает меня. Больше ничего. Но я словно чувствую, как меня охватывает жар. Я чувствую, как огонь сжигает меня. Я чувствую все это….       — Это не более чем плохой сон, кузен…, — Прошептала она: — Здесь нет драконов. Только ястребы.       Квентин снова улыбнулся, и она воспользовалась возможностью залезть на него сверху, проведя руками по его груди, а оттуда вниз.       — Знаешь…, — Она ухмыльнулась: — Я могла бы отвлечь тебя от этого сна….       Ее руки скользнули вниз, когда она собиралась снять свое легкое платье, но Квентин быстро схватил ее за руку.       — Ним…, — Тихо произнес он: — Мейстер сказал подождать две Луны, прежде чем станет безопасно.       — Я чувствую себя прекрасно: — Она слегка надулась.       Вместо этого Квентин поднялся, его взгляд встретился с ее взглядом, его губы коснулись ее губ, прежде чем начать страстный поцелуй. Это продолжалось недолго, но ее кузен снова отстранился.       — Я не буду рисковать твоим здоровьем ради нескольких минут удовольствия, — Он говорил тихо, запустив свои мягкие руки в ее волосы, которые свободно стекали по ее пояснице.       Она слегка надулась, прежде чем слегка улыбнуться.       — Это потому, что ты хочешь проводить больше времени с Фаулерами? — Она дразнила.       Квентин слегка нахмурился.       — Ты прекрасно знаешь, что это не то…, — Он коснулся ее рук, помогая ей надеть платье, которое она сбросила.       — Ой? — Она снова подразнила: — Но ты, похоже, достаточно доволен Джейн и Далилой. Признаюсь, я понимаю, что наслаждаться обоими одновременно должно быть весело….       — Я сделал это только потому, что ты позволила мне это сделать. Не говоря уже о том, что ты фактически затащила меня в постель Джейн в ту первую ночь, — Он выпрямился: — Я люблю тебя и только тебя. Ты это знаешь.       — Конечно, знаю, глупый, — Она подмигнула: — Я только дразню тебя. Если бы я имела что-то против, я бы дала тебе знать. И кроме того, у меня было свое удовольствие.       — О, в этом я не сомневаюсь, — Сказал Квентин.       — Как же так? — Спросила она, изображая невежество.       — У тебя много качеств, любимая, — Он поцеловал ее в лоб: — Но тонкость и осмотрительность не входят в их число.       Полуволантийский бастард рассмеялась.       — В этом мы можем согласится, — Она хихикнула, обняв его: — Однако….       — Однако? — С улыбкой спросил Квентин.       — В ту минуту, когда эти четыре Луны закончатся, тебе лучше вообще не иметь никаких дел и к черту все запланированное на этот день, Квентин Нимерос Мартелл, потому что я…, — Начала она, но была прервана.       — Я уверен, что ты веришь в это прямо сейчас, — Он предупредил: — Но позже у тебя может не быть такого энтузиазма.       — О? Скажите пожалуйста, почему? — Спросила Нимерия.       — Потому что тебе захочется выйти на улицу, покататься, снова поспарринговатся и провести дни, исследуя здешние горы, — Он указал на окна, из которых открывался прекрасный вид на Поднебесье, а вдалеке отчетливо виднелись заснеженные вершины Красных гор: — После того, как ты на так долго застряла внутри, держу пари, что ты скорее выйдешь на улицу, чем останешься в постели.       — Мы можем сделать это снаружи, если хочешь, — Она подняла бровь.       Он тупо смотрел на нее.       — Дразню, любимый! — Она смущенно рассмеялась: — Знаешь, тебе нужно начать понимать, когда я тебя дразню, а когда нет.       — Я говорю тебе, что это действительно трудно сделать, учитывая то, что я знаю о тебе, — Сказал Квентин.       — Честная оценка, — Она уступила: — Но ты также прав. Мне очень хочется снова начать спарринговатся. Прошло слишком много времени с тех пор, как я прикасалась к копью. И ты почти забыл как им пользоваться, но есть что-то или, скорее, кто-то, кто требует всего нашего внимания.       Квентин широко улыбнулся при этом.       — Хочешь чтобы я проверил, проснулась ли она? — Он спросил.       — Пожалуйста, сделай, — Она ответила: — Я хочу снова держать ее в своих объятиях.       Квентин встал с кровати и надел рубашку, а затем быстро подошел к кроватке, стоящей рядом с их общей кроватью. Медленно он вытащил оттуда ребенка. Ребенок не заплакал, а позволил себя взять на руки и хихикал, накрытый простыней.       — Она прекрасна, — Нимерия выдохнула, а Квентин медленно передал ее ей.       — Она унаследовала это от своей матери, — Прошептал Квентин: — У нее даже есть твои глаза.       Действительно, у Алиандры были змеиные глаза, которые характеризовали Нимерию и ее сестер. Однако цвет ее глаз был такой же, как у Квентина: карий с оттенком золота. Волосы у нее были темные, но с серебряными прядями. Казалось, что ее собственное волантинское наследие проявилось мистическим образом.       — Темно-серебристые волосы…, — Прошептал Квентин, глядя на лицо Алиандры и улыбаясь ей: — Во всяком случае, она будет больше похожа на Таргариена, чем на Мартелла….       — Но у нее такой же цвет глаз. Твой нос, твое лицо… и твоя кожа тоже, — Отметила Нимерия: — Моя кожа не такая темная, но твоя… они почти идеально сочетаются.       — Я могу смотреть на нее весь день, — Квентин поцеловал ее в щеку, подарив Алиандре маленькую игрушку, чтобы она поиграла с ней своими крошечными ручками.       Алиандра. Дочь Дома Мартеллов. Их дочь. Воплощение их общей любви, призванное скрепить их невысказанные клятвы.       В отличие от Квентина, она не удивилась, когда мейстер объявил о ее беременности. В конце концов, даже улучшенный лунный чай Квентина не был надежным, и она несколько раз забывала его выпить. Честно говоря, она не знала, почему сделала это. Это было просто первобытное чувство — желание иметь что-то, чем можно скрепить свою любовь. Для них это никогда не будет брачным клятвами, но ребенок?       Она знала, что это было эгоистично с ее стороны. Она глубоко сожалела об этом, когда увидела потрясенное лицо Квентина, и была готова к тому, что он разозлится на нее. Вместо этого он крепко обнял ее и сказал, что любит ее, но поймет, если она решит не оставлять ребенка.       Не ожидая этого, она сказала ему, что ее полностью устраивает такая договоренность. На самом деле, его нужно было убеждать, а не ее. И вот их судьба была навсегда предрешена. Их неповиновение и любовь подарили им дочь, названную в честь сильной принцессы Дорна.       По правде говоря, Квентин согласился с ней только потому, что считал это имя красивым, но все равно. Она будет дорожить их ребенком, как бы его ни звали, хотя предложения ее кузена были немного более оригинальными. Носил ли хоть один член Дома Мартеллов имя Каллисто, Клеопатры, Артемиды или Афины? Она не могла вспомнить. Но они остановились на Алиандре. Традиционно, но намного лучше.       Она увидела, как Алиандра снова медленно закрыла глаза, и глубоко вздохнула.       — Может быть, нам следует положить ее обратно в кроватку, ей нужно немного отдохнуть, и, когда она проснется, она, вероятно, будет голодной. Возможно, нам стоит позвать кормилицу, — Предложил Квентин.       — Ты прав, — Сказала она, возвращая ее, Квентин медленно поднял простыни и вернул Алиандру обратно в ее кроватку.       — Знаешь, ты можешь вернуться и отдохнуть, — Он откинулся на кровати и посмотрел на нее своим язвительным взглядом: — Мне жаль, что я разбудил тебя.       — Не надо, — Она ответила быстро: — Я рядом с тобой, как и ты со мной. И кроме того, я не могу ожидать, что ты всегда будешь сильным.       — Что ты имеешь в виду? — Спросил Квентин.       Она засмеялась.       — О, любимый, — Она поднесла руку к его щекам, глядя в его каре-золотые глаза: — Я знаю, что ты притворяешься перед всеми остальными, выставляя себя бесчувственным, сильным и расчетливым. Но ты мне нравишься таким, какой ты есть. Когда ты со мной, ты не притворяешься ряженым, и тем не менее я люблю тебя за это».       — Я не настолько силен, ты права, — Он уступил: — Но Дорну сейчас нужна сила, и я должен сыграть свою роль. Наступит время для слабости, когда наша месть будет удовлетворена и наши планы осуществятся.       — Я согласна. И ты именно такой, — Она ухмыльнулась: — Знаешь, мы с тобой одинаковые. Просто я предпочитаю не играть ряженой, а тебе придется.       — И все же с некоторыми отличиями, — Он подмигнул.       — Согласна, — Нимерия моргнула: — Ты умнее меня, храбрее меня….       — Я не храбрый, — Возразил ей Квентин.       — Нет? И все же ты сражался с Деймоном и Герольдом, — Сказала Нимерия.       — Я был безрассуден, — Сказал Квентин.       — Храбрость и безрассудство часто идут рука об руку. Требуется храбрость, чтобы постоять за себя. Требуется храбрость, чтобы принять трудные решения, которые вы приняли. Любой менее храбрый человек не поставил бы так много на Лорха. Любой менее храбрый человек не выдержал бы моего отца.       — Я не сильно рисковал, — Просто сказал Квентин.       — Возможно, и нет, но все же это был храбрый шаг. Ты можешь сохранить видимость, любимый, но для меня ты такой, какой я хочу, чтобы ты был, и это включает в себя и твои слабости, так же как твоя любовь включает в себя мою, — Сказала Нимерия.       Затем он нежно поцеловал ее в щеку.       — Я буду любить тебя такой, какая ты есть, всегда. Никогда не меняйся, моя милая змея, — Он подмигнул.       — Я никогда этого не сделаю, не волнуйся, — Она заставила его голову опуститься на один уровень со своей и снова коснулась его губ своими. Это был уже тысячный раз? Она не знала. Но она знала, что каждый раз ей было так приятно.       На этот раз их объятия длились дольше, их губы оставались запечатанными только Боги знают как долго. И все же Квентин на самом деле не сдвинулся с места и не попытался навязать что-либо еще. Действительно, он не прикоснется к ней, пока не пройдут четыре Луны.       Однако их объятия были прерваны открывшейся дверью. Она не возражала, возможно, это кормилица пришла покормить Алиандру, а она привыкла попадать в неприятные ситуации. Поэтому она просто продолжила зарываться руками в локоны волос своего возлюбленного, пока очень знакомый голос не заставил их мгновенно разорвать объятия.       — Я вам не мешаю? — Спросил этот голос.       Квентин немедленно прекратил ее целовать, его лицо слегка побледнело, прежде чем он прошептал ей:       — Пожалуйста, не говорите мне, что это тот, о ком я думаю, — Тихо сказал Квентин.       Она глянула за спину своего кузена только для того, чтобы увидеть своего отца, полностью одетого, прислонившегося к двери со злой улыбкой на лице.       — Э-э…, — Она на мгновение замолчала, а затем сверкнула небольшой смущенной улыбкой: — Думаю, ты знаешь, кто это.       — Пекло…, — Прошептал он.       — Не волнуйся, — Сказала она, протянув руку, чтобы укусить его за ухо: — Я не позволю ему причинить тебе боль. Ну, во всяком случае, твое красивое лицо или мужественность не пострадают, мне очень нравятся эти части. Но остальное….       Он нервно усмехнулся, а затем медленно повернул голову и снова уселся на кровать рядом с ней.       — Хм…, — Начал он: — Ут… дядя Оберин. Как любезно с твоей стороны прийти в гости. Тебе действительно следовало послать ворона.       — Ну, если бы я послал ворона, это не было бы сюрпризом, не так ли? — Он озорно ухмыльнулся.       — Полагаю, что нет, — Квентин теперь слегка вспотел: — Зачем ты пришел?       — Ну, моя дочь родила, и я не собирался пропускать рождение моего первого внука, — Отец Нимерии пристально посмотрел на Квентина, который явно паниковал. Почувствовав это, она протянула ему руку.       Ее отец знал, как устрашать, но будь она проклята, если допустит, чтобы что-нибудь случилось с Квентином во время ее дежурства.       Вместо того чтобы идти по прямой к Квентину, ее отец подошел к кроватке и остановился как вкопанный при виде их ребенка.       — Отец, ты в порядке? — Обеспокоенно спросила Нимерия.       — Все в порядке, моя сладкая, — Он медленно поднес руку к лицу: — У меня… у меня такое ощущение, будто я увидел призрака. Твоя… дочь, да? Она похожа на Рейнис… только… более светлые волосы и другие глаза.       — Мы назвали ее Алиандрой, — Нимерия заговорила: — Сильное имя для сильной девушки.       — И союз двух сильных воль, я полагаю? — Ее отец почти усмехнулся: — Думаю, у меня будет некоторое время, чтобы подержать ее, но сначала я должен рассказать кое-какие новости из Солнечного Копья.       — Ой? — Квентин поднял бровь.       — Да, Квентин, твой отец не очень доволен людьми, которых ты послал сместить сира Манфри, — Ее отец нахмурился.       — Я как кастелян назначил их. Это справедливо, — Сказал Квентин, пожав плечами.       — Ммм, — Ее отец продолжил: — Квентин, твой отец считает, что ты пренебрегаешь своими обязанностями кастеляна Солнечного Копья, особенно из-за твоего длительного пребывания в Поднебесье.       — Я не мог оставить Ним здесь и…, — Начал Квентин.       — Каковы бы ни были твои причины…, — Прервал он его: — Твой отец решил наказать тебя, ты будешь помогать мне в моей миссии в столице.       — Что? — Квентин вскочил с кровати, бросив взгляд на кроватку, чтобы посмотреть, отреагировала ли Алиандра, прежде чем понизить голос: — Отец сошел с ума? Ланнистеры разорвут меня на куски, когда я приеду туда.       — Ты, должно быть, переоцениваешь Львов. Сомневаюсь, что они нам что-нибудь сделают; мы просто помогаем, — Сказал ее отец.       — Отец, ты не можешь быть серьезным! — Нимерия зарычала: — Львы — наши враги, а мы…, — Не успела закончить она, как ее прервали.       — Мы воспользуемся этой прекрасной возможностью, чтобы отомстить. Ну… во всяком случае, частично…, — Ее отец строго посмотрел на Квентина.       — Если ты ждешь оправданий, ты можешь продолжать мечтать, — Квентин встал перед ее отцом, вызывающе, как она ему и велела: — Этот ублюдок заслужил каждый удар кинжалом, и я ни о чем не жалею.       — Он это заслужил, — Ее отец кивнул: — И это также причина, по которой я не дам тебе пощечину прямо сейчас.       — Тогда ты должен понимать, что Ланнистеры попытаются убить меня, если я когда-нибудь ступлю в эту чертову столицу, — Умолял Квентин: — Слух трижды обошел Дорн и, должно быть, уже дошел до остальных Семи Королевств и даже до Железных островов.       — Тайвин не совсем сумасшедший; он не станет ничего предпринимать против наследного принца Дорна за убийство такого лакея, как Лорх, — Ее отец покачал головой: — Он был для него незначителен, и он вполне мог бы поблагодарить тебя за это, учитывая, что его преемник справился с удержанием Харренхола гораздо лучше, чем он.       — Почему я? — Спросил Квентин: — Я тебе там не нужен.       — Приказ твоего отца, племянник, — Он покачал головой: — Я здесь не для того, чтобы тебя уговаривать, он велел мне оттащить тебя туда со всеми, кто тебе может понадобиться.       Что-то вспыхнуло в голове Квентина, как будто он просчитывал возможности в своей голове.       — Полагаю, сначала нам нужно отправиться в Солнечное Копье? — Он спросил.       — Да, сначала туда, — Ее отец подтвердил.       — Конечно…, — Снова прошептал он: — Ну, мне нужно организовать много вещей… но это может быть просто возможность….       — О чем ты думаешь? — Спросила Нимерия.       — Куча всего, — Лицо Квентина просветлело: — Как долго мы там пробудем?       — Ровно столько времени, сколько нужно, чтобы принести им пользу, отомстить и уйти. Возможно, несколько месяцев, — Ее дядя пожал плечами: — Скоро у меня будут дополнительные подробности, но, возможно, я пока не доверю их тебе.       — Отлично, — Квентин вздохнул, смирившись со своей судьбой, прежде чем повернуться к ней: — Тебя это устраивает?       — Конечно, раз уж я поеду с тобой, — Она ухмыльнулась: — Ты же не думал, что так легко от меня избавишься?       Ее отец нахмурился.       — Ним, это не…, — Начал ее отец.       — Ну, ты меня у него точно не отнимешь, вот что я тебе скажу, — Она в свою очередь нахмурилась, поймав его взгляд: — Итак, либо мы оба поедем, либо никто из нас не поедет.       — Любимая, нужно подумать об Алиандре…, — Квентин положил руку ей на плечо.       — Эллария сможет позаботиться о ней несколько месяцев, — Она увидела, как улыбка Квентина исчезла: — Эй, любимый… Я знаю, о чем ты думаешь. То, что ты говорил мне раньше… не волнуйся. Прошло всего несколько месяцев. Эллария знает, как обращаться с детьми, поверь мне.       — Я беспокоюсь не об Элларии, — Тон Квентина внезапно стал гораздо печальнее.       — Прошло всего пара Лун, Квент, — Она потерла его плечо: — Мы знали, что в какой-то момент это нужно будет сделать.       Квентин глубоко вздохнул и кивнул в ответ.       — Ненавижу, когда ты права, — Он признался.       — Это должно случаться время от времени, — Она улыбнулась в ответ: — Невозможно всегда быть на высоте.       — Я не помню, чтобы давал свое одобрение, — Ее отец нахмурился, прерывая их короткий разговор.       — Отец, мне действительно не нужно твое одобрение. Я пойду туда, куда пойдет Квентин, — Сказала она ему.       — Ним, столица — это яма со змеями и…, — Начал ее отец.       — Отец, я люблю змей! — Ухмыльнулась она, обменявшись взглядом с Квентином, чьи губы изогнулись в легкой улыбке.       Ее отец, раздраженный, глубоко вздохнул и медленно кивнул.       — Хорошо, дорогая. Ты выиграла, — Он кивнул: — Но мне нужно время, чтобы побыть с тобой наедине.       Квентин тут же взглянул на Нимерию с обеспокоенным лицом. Она просто пожала плечами и притянула его к себе, поцеловав в щеку.       — Все в порядке, любимый, — Прошептала она: — Иди, отведи Алиандру к кормилице, я потом просто расскажу тебе, о чем мы говорили.       Квентин молча кивнул в ответ и медленно поднял Алиандру из кроватки. Ребенок снова захихикал, заставив улыбнуться и ее, и Квентина.       — Давай, Лиандра, — Он дразнил их ребенка: — Мы собираемся немного прогуляться. Ты голодна, да? Нам нужно тебя немедленно накормить. Мы увидим маму позже, хорошо? Попрощайся с мамой.       Квентин представил ей их дочь, взял одну ручку Алиандры и помахал ею из стороны в сторону, вызвав хихиканье и у нее, и у их дочери.       — Я скоро вернусь, — Наконец сказал Квентин, закрывая за собой дверь и медленно уводя их дочь на обед.       Ее отец постоял еще несколько мгновений, прежде чем сесть на край кровати. Он долго смотрел на нее, наблюдая за движениями ее глаз, прежде чем наконец выдохнуть.       — Правда Ним? — Устало спросил он.       — Что? — Спросила она, изображая невежество.       — Я ничего не сказал о тебе и Квентине, потому что ничего не говорил раньше, и я был бы лицемером, если бы когда-либо сказал. Я позволил это, потому что знаю ваши потребности обоих. Но, — Он посмотрел на нее кинжалом: — Я не думал, что ты будешь настолько глупа, чтобы завести ребенка от своего кузена!       — Я люблю его, отец, — Это были единственные слова, которые вылетели из ее уст.       — О, поверьте мне, я знаю, — Он усмехнулся: — Арианна знает, Тристан знает, Обара знает, Эллария знает. Я уверен, что даже Дорея и Лореза знали об этом еще до того, как вы двое признались в этом друг другу. Но вы не можете заключить брак.       — Мы выбрали Алиандру. Мы думали об этом некоторое время, — Она врет.       — Ним, — Ее отец говорил тихо, заслужив ее нахмуренное выражение лица. Она больше не была ребенком: — Подумай вот о чем. Любовь и похоть невозможно спутать, это разные вещи. Ты знаешь своего кузена всего, сколько, два года?       — Я не…, — Нимерия хотела что-то сказать, но была прервана.       — Позвольте мне закончить, — Он поднял один палец: — Меня не особенно волнует то, что вы с Квентином делаете за закрытыми дверями. Видят Боги, я уже достаточно услышал от ваших сестер, и у меня уже есть хорошее представление о том, почему он тебе так нравится. Все ваши отношения зависят от того, что происходит в вашей постели.       — Ты действительно говоришь мне это? — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами: — Ты жалеешь, что взял нас?       — Что? Нет, моя милая, никогда! — Ее отец защищался, положив свою руку поверх ее руки: — Ты и твои сестры — лучшее, что случилось со мной. Но я чувствую себя виноватым, потому что твои старшие выросли без матери. Ты выросла вдали от них, и какой бы замечательной ни была Эллария, она никогда не была твоей родной кровью.       — Ты сам это сказал, отец, — Ним покачала головой, завязала волосы за спиной и медленно поднялась, удерживаемая только рукой отца на ее плече: — Квентин — мой двоюродный брат. Расстояние не проблема.       — Не так ли? Твоему кузену придется жениться и иметь собственных наследников. Алиандра будет Сэндом, дорогая, — Он вздохнул: — Какой бы красивой и милой она ни выросла, она останется только такой. Твой кузен не сможет на тебе жениться.       — Хорошо. Я не хочу быть принцессой, — Она усмехнулась: — Квентин может жениться и получить наследника от одной из этих девушек, считающих себя принцессами. Но такая жизнь не для меня. Все, что я хочу, — это быть свободной.       — Быть ​​свободным… но с ребенком, — Заметил ее отец.       — Быть ​​свободным, с ним, — Она скрестила руки: — Ты прекрасно справляешься с Элларией. Я уверена, что мы справимся и с одной дочерью.       — Ним, я был младшим братом, — Он вздохнул: — Я не унаследовал обязанности, которые в конечном итоге придется нести Квентину….       — И все же ты правил Солнечным Копьем в течение многих лет, — Она огрызнулась.       — Это может быть правдой, — Он признал: — Но что Квентин может дать тебе такого, чего у тебя еще нет?       — Любовь. Страсть. Свобода. Плечо, на котором можно поплакать. Человек, с которым можно смеяться. Зеркало самой себя, — Она посмотрела ему в глаза, всегда вызывающе: — Дочь. Мужчина, которого я люблю.       — Дочь, которая не будет Мартеллом. И мужчина, который будет принадлежать другой, — Он вздохнул: — Опять же, твоему кузену в конце концов придется жениться. Ты согласишься, чтобы он спал с другой?       Она слегка вздрогнула и подняла бровь.       — Я это допускала раньше, почему тогда должно быть иначе? — Спросила Нимерия.       — Потому что у него будет жена, и у него будут обязанности по отношению к ней, — Ответил ее отец.       — У него будет принцесса, которая будет править рядом с ним, и ничего больше, — Она покачала головой: — Мы обсуждали это.       — Что обсуждали? — Спросил он.       — У него может быть жена, которая родит ему несколько детей. Но, в конце концов, он не может переспать ни с кем без моего ведома и моего одобрения. И то же самое происходит и в обратную сторону. Мы определенно доверяем друг другу в этом. И мы уже делали это в прошлом, — Она заговорила, пытаясь заплести косы на пояснице. Поняв намек, отец пришел помочь ей закрепить распущенные волосы: — Он может найти себе принцессу, которая родит ему наследников и будет представлена ​​как принцесса-консорт Дорна. Но его сердце принадлежит мне, и только мне.       — Я желаю тебе этого, правда, — Он кивнул: — Такие договоренности работали в прошлом, но… готова ли ты быть низведенными до уровня просто любовницы Квентина?       — Да, — Она отрезала без колебаний: — Я знаю, что он бы сделал это ради меня. Он знает меня, отец.       — Знает тебя? — Растерянно спросил ее отец.       — Я доверяю ему свою жизнь. Он знает обо мне все, и я знаю о нем все, — Она слегка улыбнулась, пока отец поправлял ее последние косы: — Он уважает мою свободу, даже поощряет ее. Он попросил меня научить его кнуту и ​​копью. Сколько людей признали бы, что они хуже меня? Он спрашивал о Волантисе, Вольных городах, моей матери… его больше всех волнует моя семья в Волантисе, чем кто-либо до этого, я должна сказать, что у меня не было ответов на многие его вопросы. Всякий раз, когда я с ним, я словно... освобождаюсь. Как будто мне больше не нужно быть сильной. Я могу быть слабой с ним. Я могу плакать вместе с ним, и он не будет насмехаться или унижать меня. Он будет не спать по ночам и слушать меня, пока я не засну в его объятиях. Я заставляю его улыбаться, отец. Вы видели улыбку Квентина? Это самое прекрасное, что вы когда-либо можете увидеть. Он мог бы покорить тысячи девичьих сердец своим сердцем, этим шрамом и этой улыбкой, понимаешь? Ты можешь сказать свое слово о похоти и удовольствии, и да, я не буду этого отрицать, отец. Вначале я держала его при себе, потому что он был достаточно опытным и потому что мне нужно было свести счеты с Арианной. Но через несколько ночей стало ясно, что он такой же, как я. Симпатичный, порывистый, храбрый, прямой, беззаботный на весь мир. Разница со мной в том, что он подавляет это, он надевает маску, в которую вы все влюбились, расчетливого, умного, идеального принца. Но со мной… о, отец, ты не поверишь, какой Квентин со мной. Можно было бы подумать, что он мой близнец от другой матери. Возможно, чуть менее мстительный… но в остальном….       Она смеялась.       — О, вы все ничего о нем не знаете! Ничего! — Она неудержимо захихикала: — То, что он сделал и сделает. Его планы на Дорн, о отец, как бы мне хотелось, чтобы ты узнал, кем на самом деле является Квентин Мартелл!       — Что? Его планы на Дорн? — Ее отец тупо уставился на нее.       — Ммммм, — Она кивнула, ухмыляясь до ушей: — Великие планы. Больше, чем все, о чем ты или принц в садах могли когда-либо мечтать. Лучше, чем все, что вы оба могли запланировать.       — Что ты имеешь в виду? — Он нахмурился в ответ.       — О, если я скажу тебе сейчас, я бы раскрыла секрет, и никогда не раскрою его секреты. Я обещала, извини, отец, — ответила Нимерия.       Существование Дейрона Таргариена и открытие того, что их кузен Эйгон Таргариен все еще жив… были вещами, которые наверняка свели бы с ума ее отца. Лучше оставить их на потом. И кроме того, это была тайна. И она скорее умрет, чем выдаст тайну Квентина.       — Ты хранишь слишком много секретов, дорогая. Одна из них обязательно выйдет наружу, — Сказал ее отец.       — Квентин сам решит, когда рассказать тебе о чем-либо, — Она просто пожала плечами.       Ее отец закончил заплетать ей косу, ничего не сказав, но если он и был шокирован этими откровениями, то уж точно не показал этого.       — Я не могу убедить тебя в обратном? — Ее отец глубоко вздохнул: — Ты и Квентин….       — Сколько раз мне придется повторять, что я люблю его? Должна ли я заниматься с ним любовью на у тебя на глазах, чтобы ты мог судить, с какой страстью мы занимаемся этим делом? Должен ли ты следовать за нами каждое мгновение в течение Луны, чтобы ты мог увидеть, как мы обмениваемся чувствами, как разговариваем, как смеемся, как плачем и как играем. Отец, если я скажу тебе, что я хотела этого ребенка больше, чем он, удовлетворит ли это тебя? — Спросила она, вытащив кинжал и положив его вместе с поясом на правое бедро: — Квентин, как и ты, думал, что еще слишком рано. Но больше всего он не хотел быть плохим отцом. Он не хотел быть….       Она глубоко нахмурилась, прежде чем зашипеть.       — Как и его, — Закончила Нимерия.       Ее собственный отец молчал, пока она ходила по комнате, направляясь к гардеробу, выбирая сиреневый наряд, который можно надеть на день.       — Алиандра была нашим способом заключить брак, — Она взяла маленькую коробочку, все время улыбаясь: — Чтобы скрепить нашу любовь так, чтобы она никогда не была разрушена. Чтобы показать миру, к чему лежат наши сердца. Мы оба хотели ее, и мы оба дадим ей всю любовь и внимание, которых она заслуживает. Она наша маленькая принцесса.       Открыв шкатулку, она медленно вытащила несколько драгоценностей, взяла свою любимую повязку со змеей, а также маленькое кольцо.       — Квентин подарил мне это в день рождения Алиандры, — Она достала кольцо и показала его отцу.       Это было красивое кольцо с бриллиантами и резной жемчужиной в центре. Квентин сказал ей, что это дорнийская жемчужина и что резное изображение было вырезано из одной жемчужины. Он представлял собой двух змей, свернувшихся вокруг солнца, одна из которых образовывала букву «Q», а другая — букву «N», причем обе головы соединялись прямо под самим солнцем. Сквозь солнце было маленькое копье, сделанное из оранжевого ромба.       — Квентин подарил его мне, поскольку Алиандра была нашим способом заключить брак, то нам нужен свадебный подарок, — Она сказала, в то время как ее отец стоял ошеломленный.       Она быстро надела кольцо. В конце концов, оно было довольно элегантным и ни в малейшей степени не сковывало ее движений, как другие украшения.       — Это кольцо стоит королевского выкупа…, — Ее отец смотрел широко раскрытыми глазами.       Она кивнула.       — Я почувствовала себя ужасно, когда он дал мне его. Я сказала ему, что никогда не смогу надеяться получить сама его, что у меня самой нет денег, чтобы купить ему что-нибудь на эту сумму. Знаешь, что он сказал? — Она спросила.       Ее отец покачал головой.       — Ты уже это сделала. Ты подарила мне Алиандру. Все остальное, что я могу тебе дать, меркнет в сравнении с этим. Сотня этих колец никогда не сравнится по ценности с подарком, который ты дала мне, чтобы скрепить нашу любовь, — Пересказала она слова Квентина.       Ее отец стоял, ошеломленный и не зная, как реагировать. Она покачала головой, просовывая еще один кинжал под платье. Понял ли он наконец? Он наконец сдался?       Я его (ее), а он (она) мой (моя). Вот что они сказали себе в ночь после рождения Алиандры. Их судьбы были предрешены навсегда, и она никогда не пожалеет о том дне, когда произнесла эти слова.