Восход Солнца

Эдрик IV

      Эдрик никогда не выходил за пределы Узкого моря. Если подумать, до того, как стать оруженосцем лорда Берика, он едва ли выходил за территорию подконтрольную Звездопаду. Его отец очень защищал его, поскольку он был последним, что напоминало ему о его жене — матери Эдрика.       Однако последние несколько лет у него была возможность путешествовать, будь то Вестерос или Дорн, в качестве оруженосца принца Квентина.       Но сегодня он пойдет еще дальше. После Лиса они направились в Волантис, Королеву городов.       Ничто не могло подготовить его к тому зрелищу, которое предстало перед его глазами. По мере приближения флота он мог видеть широкую дельту Ройны, из которой десять тысяч кораблей Нимерии, вероятно, сбежали много лет назад, чтобы в конечном итоге найти свое убежище в Дорне.       Таким образом, предок Эдрика плавал по этим водам, и многие дорнийцы действительно испытывали массу эмоций, когда корабли проплывали мимо болот и рек этого региона.       Но больше, чем эмоции, Эдрик был поражен самим Волантисом. Королева городов, безусловно, заслужила свое имя. Он раскинулся вдоль побережья, его гавань была достаточно широка, чтобы поглотить любой дорнийский город, а его стены, казалось, достигали неба.       Город был настолько большим, что простирался по обеим сторонам Ройны, соединенный только Длинным мостом, фундамент которого был олицетворением прочности, поскольку поддерживал не только сам мост, но и множество зданий, которые были на нем.       Однако, несмотря на это, это было жуткое ощущение.       Действительно, из западной части города поднимался черный дым, а в стенах зияли дыры. Горели костры, и на берегу под стенами явно были следы какого-то боя. И сам Длинным мост не стал исключением. Он выглядел, как обычно, всего с несколькими столбами дыма, поднимавшимися в некоторых местах… пока не посмотришь на его западную часть. Там отсутствовала целая часть моста, разрезанная пополам какой-то неестественной силой, как будто его расколол гигантский топор.       Восточная часть города была гораздо более нетронутой, по крайней мере, снаружи. Чёрные стены внутреннего города были хорошо видны. Именно оттуда, как сказала ему Нимерия Сэнд, правила Старая Кровь Волантиса. Эдрик также мог различить здание, которые были большее остальных, явно религиозные, они были гораздо большее, чем Великая септа Бейлора. Может ли это быть знаменитый Храм Владыке Света?       Эдрик не успел задать себе этот вопрос, их корабль причалил на окраине города, где их также ждал огромный флот с золотыми знаменами. Корабли были менее впечатляющими, чем современные суда, которые использовали дорнийцы для этого предприятия, но, тем не менее, это было впечатляющее зрелище, если человек, конечно, никогда в жизни не видел ни одного корабля.       Золотые Мечи явно поступили не так уж и плохо.       Но Эдрик продолжал смотреть на небо. Искать то, что всем не терпелось увидеть.       Наконец, когда он спустился по трапу, прямо на палящем солнце можно было увидеть черную точку. Точка становилась все больше и больше, пока Эдрик не ахнул. Она направлялась к ним!       Но затем фигура набрала высоту и пролетела прямо над ними всеми, вызвав аханье у всей свиты позади него.       Подняв глаза, Эдрик не смог сдержать изумления.       Дракон.       Во плоти.       Они вернулись. Они были настоящими!       Златокрылый дракон сделал над ними несколько кругов. Он был явно не таким огромным, как старые драконы, о которых он читал в книгах, но тем не менее он был впечатляющим. Он пролетел между кораблями на низкой высоте, шлейф морской воды слегка поднимался, когда его крылья царапали гребень небольших волн, прежде чем он исчез за горизонтом, по направлению к северу.       Эдрику потребовалось несколько мгновений, чтобы выйти из оцепенения. Он видел дракона! Живого дракона!       И хотя большинство из них были полны энтузиазма, он видел, что принц Квентин чувствовал себя некомфортно. На самом деле он был почти таким же белым, как чешуя дракона, которого они только что видили. Конечно, драконы были грозными существами, но если бы дракон желал их смерти, он бы уже покончил с ними в море с помощью драконьего огня. Тогда почему принц Квентин так боялся?       Эдрик уже давно отказался задавать глупые вопросы.       Вместо этого он помог разбить дорнийский лагерь на окраине Волантиса, в относительно густой лесистой местности, где была некоторая тень, и при этом чувствовался морской бриз для охлаждения местности и тут был приток Ройны для обеспечения стабильное снабжение их пресной водой.       Затем он начал тщательно выбирать одежду. Квентин попросил его, как второго по значимости лорда Дорна, поехать с ним с дипломатической миссией к королю Эйгону и королеве Дейнерис. Какая честь!       Эдрик действительно забыл, что он, в конце концов, был лордом Дейном, и, поскольку Андерс Айронвуд не поплыл с ними, он действительно был вторым по влиятельности человеком в этой экспедиции, хотя он бы, наверное, сказал, что был третьим.       Тем не менее, он был не единственным в этой экспедиции, о нет! Все основные дорнийские Дома прислали хотя бы одного родственника, чтобы продемонстрировать мощь Дорна и степень преданности этому делу. Нынешнего лорда или леди послали своих братьев, сыновей или дочерей. Другие, такие как Эдрик или лорд Дагос Манвуди и лорд Дейрон Вейт, были более чем счастливы сами представлять свой собственный Дом.       Поэтому внешний вид имел большое значение. Эдрик выбрал одежду фиолетового и белого цветов, подчеркивающую особенности его Дома. Алый пояс, как вариант, и… ох, ну, он не был достаточно опытен, чтобы носить Рассвет… поэтому его обычный меч вполне сгодился бы.       Накидка с гербом Дома Дейн, ожерелье, подаренное на его именины тетей Аллирией, кремовый жилет и немного воды, распыленной на его волосы, чтобы его светлые волосы держались сзади и не спадали на его веки, что означало необходимость постоянно подносить руки к волосам: перед королевской компанией это было нехорошо!       Его почти наряд был почти такой же, который он носил на свадьбе Баратеонов, за исключением того, что на этот раз это был меч из валирийской стали, снятый с тела Тайвина Ланнистера, который был рядом с ним. Это должно было произвести хорошее впечатление на обоих драконов. Хотя он видел, что принц Квентин был явно гораздо более встревожен, чем обычно. Его черты лица были напряжены, как будто он долго не спал.       Тем не менее, он сделал все возможное, чтобы натянуть улыбку, приветствуя Эдрика.       — Куда мы идем? — Спросил Эдрик.       — Прежде всего, увидеть Эйгона, — Ответил Квентин, теребя свой пояс: — Поскольку он мой кровный кузен, нам не понадобится большая церемония. Только мы двое и они двое.       — Они двое? — Спросил Эдрик.       — Да, Эйгон и сир Джон Коннингтон, — Ответил Квентин.       — Разве он не умер? — Удивлённо отреагировал Эдрик.       — Как и Эйгон, — Квентин усмехнулся: — Эссос творит чудеса, ты так не думаешь?       Эдрик не знал, что на это ответить, и вместо этого решил перейти к теме, которая его больше всего интересовала.       — А Дейнерис Таргариен? — Спросил он у принца.       — Я отправил ей послание, но она примет нас только сегодня вечером, когда солнце сядет, — Ответил Квентин: — Таким образом, мы сможем поговорить с Эйгоном в течение часа, и мы сможем присутствовать на этой встрече с ним, чтобы продемонстрировать наше единство.       Эдрик кивнул. В конце концов, это была идея Квентина, чтобы Эйгон и Дейнерис заключили брак, но он не был уверен, что они знали об этом.       — А… другие лорды? — Спросил Эдрик.       — Они тоже присоединятся к нам там, — Ответил он.       Казалось, Квентин все спланировал, как обычно, да? Тогда почему он беспокоился, что-то ускользнуло от него? В любом случае, он не спрашивал.       Они вдвоем и их эскорт направились в лагерь Золотых Мечей, который был в состоянии безумной активности.       Там несколько рыцарей привели их к огромной командной палатке, над которой развевался золотой флаг компании, в сочетании с обычными золотыми черепами у входа в упомянутую палатку.       У двери их остановили дежурные стражники.       — Ваше оружие, пожалуйста, — Сказал самый массивный.       Квентин вздохнул, но сделал, как и было сказано. Он и Эдрик избавились от своего оружия, отдав его сопровождающим стражникам, прежде чем войти в палатку.       Внутри не было никаких стражников, только двое мужчин, сидящих на двух маленьких стульях. Немного… бедновато, особенно для того, кто называл себя Королем Семи Королевств.       Тем не менее, Эдрик не сказал этого вслух.       И ему не потребовалось много времени, чтобы определить, кто есть кто. Лорд Коннигтон был там, внушительная фигура, в темном жилете с символом его Дома, с подстриженными рыжими волосами и бородой, и он строго смотрел на них. Однако Эйгон был мальчиком примерно того же возраста, что и Квентин, с глазами цвета индиго и серебристо-светлыми волосами.       — Вы стоите перед его светлостью королем Эйгоном VI Таргариеном, — Прогремел лорд Коннингтон: — Королем андалов, ройнаров и Первых людей, владыкой Семи Королевств.       — Ваша светлость, — Квентин преклонил колени перед Эйгоном: — Для меня большая честь наконец встретиться с вами, и честь наконец иметь возможность сказать вам, что мой меч ваш.       — Встаньте, принц Квентин, я ценю вашу преданность, мой кузен. И твое письмо пришло как раз вовремя, — Сказал он.       Лорд Коннингтон пыхтел.       — Лорд Дейн, — Эйгон повернулся к нему: — Мне тоже приятно познакомиться. Твой дядя Артур умер за моего отца, я помню его жертву.       Эдрик видел, как Квентин скривился при этих словах, но ему пришлось проигнорировать это. Вместо этого он пробормотал несколько любезностей и оставил все как есть.       Квентин, со своей стороны, обратился к лорду Коннингтону.       — Сир Джон Коннингтон, слухи о вашей смерти сильно преувеличены, — Квентин улыбнулся почти злобно.       — Необходимая ложь, чтобы защитить его светлость, — Пожилой мужчина неловко поерзал: — Мне пришлось исчезнуть.       Квентин медленно кивнул, переведя взгляд на Эйгона, за которым принц наблюдал неприятно долгое время.       — Джон рассказал мне об условиях, которые ты поставил перед нашим союзом, — Эйгон наконец нарушил затишье, установившееся в палатке: — Могу я узнать, каковы они?       — Ничего такого, что нельзя было бы обсудить, Ваша Светлость. Выгоды для Дорна, главным образом, в качестве награды за нашу верность, — Ответил принц.       Джон Коннингтон фыркнул и что-то пробормотал себе под нос. Однако Квентин беззаботно продолжил говорить.       — Однако об этом можно будет поговорить после того, как мы уладим ваш брак, в конце концов, именно поэтому мы здесь, — Закончил Квентин.       Эйгон медленно кивнул.       — Руководство Золотых Мечей также желает видеть меня женатым на моей тете, чтобы объединить наши претензии. Я того же мнения: с ее драконами, моей компанией, вашим войском и флотом мы вернем украденный у нас трон! — Торжественно сказал он.       Его компания? Разве Золотые Мечи не следуют только за золотом, а не человеком? Эдрик пожал плечами. Возможно, фигура речи.       — Осталось убедить королеву Дейнерис, ваша светлость, — Квентин выпрямился: — Во что бы то ни стало, союз должен быть ей так же выгоден, как и нам, но нельзя забывать об обстоятельствах ее воспитания.       — В этом я с тобой согласен, — Эйгон кивнул: — Но здесь нет необходимости в «Вашей Светлости». Это формальности для народа. Наедине подойдет Эйгон или кузен. В конце концов, мы связаны кровью, не так ли?       — Да, мы связаны, ваш… двоюродный брат, — Квентин кивнул.       — Вот, так гораздо лучше! — Эйгон широко улыбнулся, бросив косой взгляд на Коннингтона, который наконец решился заговорить.       — Если я могу сказать кое-что, принц Квентин, — Коннингтон настороженно заерзал на своем месте: — Когда мы получили ваше письмо, мы ожидали, что оно будет подписано принцем Дораном.       — Принц Доран больше не принц Дорна, сир Джон, — Эдрик обнаружил, что защищает Квентина.       — При обстоятельствах, которые, мягко говоря, тревожны, — Добавил Коннингтон.       — И которые не имеют к вам никакого отношения, — Резко бросил Квентин изгнаннику: — Мой отец больше не принц Дорна, им стал я. Это все, о чем вам нужно беспокоиться. Если король Эйгон захочет услышать больше, я с радостью расскажу ему, но помните, Коннингтон, вы не приказываете мне.       — Мир, друзья мои, — Успокоил всех Эйгон: — Кузен, я думаю, сир Джон просто хотел сказать, что ваше присутствие здесь было неожиданным.       — Я уверен, что сир Джон не хотел никого оскорбить, — Квентин повернулся к Эйгону: — Я лишь хотел напомнить ему, что не буду питать к нему неприязни, пока он будет уважает мое положение.       — Не бойся Старого Грифа, — Эйгон сердечно улыбнулся: — Он так же предан мне, как и моему отцу.       Квентин и Эдрик оба съёжились от этого комментария. Оба знали, насколько бы предан Джон Коннингтон Рейгару, настолько, что это ослепило его. Хотя, чтобы не подливать масла в огонь, никто из них не проронил ни слова по этому.       Вместо этого Квентин вздохнул и снова взял на себя роль говорящего.       — Есть кое-что, о чём я должен сообщить тебе, кузен, но я могу сделать это только наедине, без других ушей, кроме твоих и моих, — Сказал Квентин.       Эйгон задумался на мгновение, пока Коннингтон сильно нахмурился. Изгнанник заговорил первым: — Это исключено, его светлость….       — Хорошо, я согласен, — Эйгон кивнул: — Не бойся, Джон, мы будем прямо за занавесками. Если мы будем говорить спокойно, ты ничего не услышишь, но ты будешь в нескольких шагах, если возникнут какие-то проблемы, я пошлю за тобой.       Коннингтон откинулся на спинку кресла, оставив Эйгона и Квентина за золотыми занавесками. Это также означало, что Эдрик и Джон Коннингтон оказались лицом к лицу, оба неловко уставившись друг на друга.       Наконец, Джон Коннингтон снова нарушил тишину: — Ты не похож на Артура Дейна, мальчик.       — Я… я пошел в свою мать, — защищался Эдрик: — Она была Блэкмонт и у нее были светлые волосы. Голубые глаза я унаследовал от отца.       — Старый Алин, ха! — Коннингтон изобразил полуулыбку: — Хороший человек он. Более прагматичный, чем твой дядя, и умнее. Как он поживает?       — Мой отец умер три года назад, — Эдрик тут же вздохнул.       — Охх, — Джон Коннингтон покачал головой: — Жаль. Он был хорошим стариком, знаешь ли, преданным до изъяна. Мне жаль тебя, мальчик. Потерять отца — это то, чего я бы не пожелал никому.       — Спасибо, — Эдрик кивнул.       — Знаешь, я вырастил этого мальчика, — Сказал Джон Коннингтон: — С тех пор, как он был младенцем, до того, кем он является сейчас. Я старался изо всех сил быть ему отцом, с тех пор как умер его. А теперь он вырос и станет королем, и я буду называть его «Ваша светлость». Нужен ли я ему еще? Боюсь, мне нечему его больше учить.       — Вашего присутствия должно быть достаточно, сир, — Ответил Эдрик.       — Возможно, — Пророкотал Коннингтон: — Или, возможно, он устанет от меня. Я ведь старый человек. Мы никогда этого не узнаем. Но, по крайней мере, я буду гордиться своим мальчиком. Но я всегда задавался вопросом, когда я неизбежно умру, как он будет помнить меня: как отца или как защитника? Ба, я не уверен, зачем я тебе вообще это рассказываю….       С этими словами Коннингтон вздохнул и оглянулся, занавески колыхнулись, когда появились Квентин и Эйгон.       В то время как Квентин выглядел прекрасно, похоже, Эйгон переживал широкий спектр эмоций. Он медленно подошел к Коннингтону, его лицо было лишено каких-либо эмоций.       — Джон, как насчет вина. Я… я думаю, мне может понадобиться бокал… или бутылка…, — Наконец сказал он.       Коннингтон нахмурился, но дал ему бокал. Не желая быть плохим хозяином, он также принес еще три бокала, налив по одному для всех.       Квентин, конечно, не притронулся к своему, но для Эдрика это было долгожданным угощением. И, судя по всему, для Эйгона тоже.       Наконец, Эйгон встал, допив второй бокал, и вежливо проводил Квентина и Эдрика обратно ко входу из палатки.       — Я благодарю вас за то, что вы пришли, однако, нам с Джоном нужно поговорить о… о моем отце. Я встречусь с вами через… час? Здесь? — Спросил Эйгон.       — Через час у входа в палатку, — Принц Квентин поклонился вместе с Эдриком, и оба вышли под небо, которое стало пасмурным.       — Что ты ему сказал? — Спросил Эдрик, как только они вернули себе оружие, его голос был полон любопытства.       — Правду, — Квентин пожал плечами: — Уродливую правду.       — Башня Радости, Восстание и…, — Понял Эдрик.       — Все, — Квентин оставил все как есть.       Эдрик сглотнул и кивнул. Столкновение со столькими новостями одновременно могло быть сильным шоком для того, кто всю жизнь прожил, думая, что он один.       Ожидая когда придет время, Квентин и Эдрик вернулись в лагерь Дорна, убедившись, что подготовка к встрече с королевой Дейнерис сегодня вечером идет как и было запланировано.       Квентин выбрал по одному человеку из каждого крупного Дома, чтобы представить многочисленные Дорнийские Дома, которые идут как единый фронт за своим лидером. Все дело было в репутации, и им нужно было быть в лучшей форме. Ведь если Эйгона почти заставили объединить с ними силы, девушка, которая не испытала поражения и сумела высидеть трех драконов, будет более сложной для влияния.       Таким образом, дорнийская группа направилась к лагерю королевы, на другой стороне города. Конечно, после того, как Эйгона представили, и все дорнийские лорды присягнули ему на верность, что не заняло много времени. Он обладал внешностью, и присутствие Коннингтона было достаточным, чтобы склонить на свою сторону большинство. К ним добавилось присутствие Ширен Баратеон, которая выглядела не на своем месте среди всех, но, тем не менее, была окружена Монфордом Веларионом и Давосом Сивортом, возвышающимися над маленькой девочкой, гарантируя, что с ней ничего не случится.       Таким образом, в первом ряду шел Эдрик вместе с Квентином и его возлюбленной. Что касается Эйгона, его сопровождали Коннингтон, как обычно, но также сир Гарри Стрикленд, командир Золотых Мечей, довольно простой человек, которого можно было бы принять за простого чиновника, если бы не его богатые доспехи.       На этот раз их не встречал шатер, но снаружи стоял большой трон, окруженный десятками солдат из разных уголков Эссаса. Посередине — золотой трон, на котором сидела восхитительно красивая девушка в бледно-белом платье с лямками, похожими на драконью чешую. Справа стоял рыцарь в сияющих белых доспехах, чья борода, казалось, достигала середины груди, а слева — девушка, рост которой был всего в треть от рыцаря, возвещавшая о прибытии королевы Дейнерис.       И, справедливости ради, Эдрик перестал концентрироваться после королевы Дейнерис Бурерожденной, поскольку остальные титулы, казалось, никогда не кончались. Королева этого, освободительница того… и, конечно же, Коннингтон, уязвленный своей гордостью, дал Эйгону еще несколько бессмысленных титулов. К счастью, Квентин просто представился. Не нужно все усложнять, когда можно обойтись простым представлением!       — Принц Квентин, принц Эйгон, — Дейнерис Таргариен наконец поднялась со своего трона и подошла к ним: — Вы здесь очень желанны, и я ценю вашу преданность, ведь вы приехали издалека, чтобы встретиться со мной. Давайте сядем в более подходящем месте и что-нибудь поедим, вы все, должно быть, голодны после такого путешествия.       И Квентин, и Эйгон поблагодарили ее, когда их провели к столу, где их всех ждал пир. Эдрик мог восхищаться Дейнерис Таргариен, и он мог с уверенностью сказать, что она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Серебряные волосы, глаза цвета индиго, стройная, уверенная в себе… Боги, он был очарован, как и большинство других лордов.       Настолько, что он избегал ее взгляда. К несчастью для него, оказалось, что она зацепилась за него слишком сильно, как будто она смотрела только на него. Или, по крайней мере, он думал, что видел именно это.       Он поблагодарил небеса, когда увидел, что его поместили довольно далеко от нее за маленьким столиком, который был для них накрыт. Всего дюжина мест, которые были быстро заполнены: сама Дейнерис Таргариен, конечно, принц Квентин и принц Эйгон, а также он сам, сир Барристан, Белый рыцарь, лорд Джон Коннингтон, Нимерия Сэнд, вероятно, из вежливости к партнеру Квентина, переводчик королевы, странный выбор, сир Гарри Стрикленд, трое штормовиков и несколько лордов из завоеванных городов Эссоси.       Квентин не колебался говорить прямо, даже прежде чем сесть.       — Приятно видеть вас, сир Барристан Отважный. Ваше исчезновение было настоящей загадкой в ​​Вестеросе, — Квентин оглядел мужчину с ног до головы, осуждая его.       — Я хотел только служить истинной Королеве, — Просто ответил сир Барристан.       — Кажется, ваша лояльность сильно меняется, сир Барристан. Почему бы не выступить в защиту своего законного короля раньше? — Спросил Квентин.       — Я не знал о том, что принц Эйгон выжил, — Ответил рыцарь.       — Вы понимаете, что я имею в виду, сир, — Настойчиво сказал принц Квентин.       — Боюсь, принц Визерис был сыном своего отца, — Сир Барристан покачал головой.       — Мальчик семи лет? — Спросил Квентин: — Понятно, это та ложь, которую ты сказал себе, чтобы она не запятнала твою честь.       — Осторожнее, принц Квентин, — Белый рыцарь предупредил, но безуспешно.       — Если кому-то и следует быть осторожным, сир Барристан, то это, наверное вам. Я намерен короновать ее светлость королевой Семи Королевств, и я не хочу, чтобы у нее была Королевская гвардия, которая меняет присягу, как меняют одежду.       С этими словами Квентин оставил рыцаря, который был слегка ошеломлен этой встречей, и сел справа от королевы Дейнерис, со своей любовницей рядом с ним, а Эдрик сел рядом с ней.       Первым событием встречи было публичное заявление Ширен Баратеон о верности принцу Эйгону, что слегка встревожило королеву, поскольку не было и речи о том, чтобы девушка стояла перед ней на коленях. Принцесса Ширен, конечно, поклонилась, но обратилась к королеве Дейнерис не как к королеве Вестероса, а скорее как к королеве Вольных городов.       Тем не менее, она пока отложила это в сторону и получила некоторое удовольствие от разговора с Монфордом Веларионом, дальним родственником, если зайти достаточно далеко в прошлое.       — Она красивая, не так ли? — Хотя Песчаная Змея и сформулировала это как вопрос, но это было больше похоже на утверждение.       — Да, — Ответил Эдрик.       — Больше меня? — Она продолжила его дразнить.       — Да, — Слова Эдрика прозвучали сразу и без колебаний. Внезапно осознав, что он только что сказал, он тут же обернулся, чтобы извиниться, но Змея только рассмеялась.       — Не стыдитесь, лорд Дейн, она великолепна. Я думаю, Квент начинает пересматривать свое решение не просить ее руки и сердца, — С ухмылкой сказала Нимерия.       — Я бы никогда! — Квентин в свою очередь рассмеялся.       Пока блюда подавались, разговор начинал становится более серьезным. Дейнерис и Квентин начали с какой-то небольшой беседы, но теперь мы говорили о призе.       — Вы хотите, чтобы я вышла замуж за принца Эйгона? — Спросила она.       — Было бы предпочтительнее объединить притязания, — Объяснил Квентин, — И браки между Таргариенами вряд ли являются исключением.       — Вы извините меня, если я сомневаюсь, что мой племянник тот, за кого себя выдает, — Сказала она.       — Лорда Коннингтона считали мертвым, и все же он стоит перед вами, — Пожал плечами Квентин.       Королева немного расслабилась и уступила аргументу.       — Вы знаете, что я не сдвинусь с места, пока не освобожу рабов, — Сказала она.       — Великая цель, ваша светлость, и я полностью ее поддерживаю, — Квентин кивнул: — Но после того, как вы освободите Волантис, мы должны отправиться в Вестерос.       — Волантис — ключ к другим городам. Если я уйду, это будет означать, что один из Вольных городов может занять его место, — Дейнерис нахмурилась.       Квентин продолжал настаивать:       — Тогда пусть это случится, а остальных освободим позже, — Сказал он.       — Зачем мне это делать, — Нахмурилась Королева Драконов: — Когда я могу освободить тысячи рабов в ближайшие месяцы?       — Зима уже пришла, ваша светлость, — Объяснил Квентин: — А вместе с ней и погода сильно ухудшилась. Через несколько недель будет невозможно провести несколько дней в море и не попасть в шторм. Если вы вторгнетесь к тому времени, вы рискуете, что ваш флот будет рассеян по всем семи ветрам.       Эдрик заметил, что Давос Сиворт нахмурился на этот комментарий. Несомненно, моряк чувствовал себя исключенным из разговора, в который он хотел бы быть включенным. Хотя в одиночку он не мог бы выдержать усилия, которые потребовались бы, чтобы привести все армии королевы в безопасное место.       — Кроме того, Вестерос сейчас воюет сам с собой, — Продолжал Квентин, настаивая на своей точке зрения: — Если вы подождете год, даже пару месяцев, кто скажет, что королевство не объединится и не будет готово вышвырнуть вас? Иметь драконов хорошо, Ваша Светлость, но драконы сами по себе не помогут вам. Вам нужна армия.       — У меня есть армия, — Сказал Дейнерис.       — Из чужеземцев, Дотракийцев и Безупречных, — Квентин вздохнул: — Любому было бы легко сплотиться против вас, показав, что вы не вестеросцы, и это если ваша армия сможет пересечь Узкое море и благополучно высадиться. Берега Дорна опасны, как и берега Штормовых земель. Но Долина и Север… зимой? Давайте не будем об этом говорить. Остаются Королевские земли, а это означает путешествие через Узкое море и штормы в самое сердце власти ваших врагов. Если погода не позволит вам оседлать вашего дракона хотя бы на одну луну, все будет кончено.       Королева молчала во время этих споров, внимательно слушая. Закончив говорить, Квентин наконец кивнула.       — А что вы мне дадите, если мы отплывем прямо сейчас? — Спросила она.       — Я дам вам законность, Ваша Светлость. Имея на своей стороне Великий Дом Семи Королевств и армию из Вестероса, кто может утверждать, что вы чужестранец? Я представляю вам Дорн, его дороги и ресурсы. Нет необходимости высаживаться на чужих берегах, я могу привести вам свой флот, чтобы перевезти вас, ваших людей и животных в безопасный порт, из которого вы затем сможете начать свое вторжение, чтобы вернуть себе королевства, — Заявил Квентин: — Вы можете иметь все, о чем я только что сказал, но в противном случае вам пришлось бы бороться. Логистика, люди, припасы, корабли… все это, если вы пойдете с нами прямо сейчас.       — И, я полагаю, у это есть цена? — Дейнерис поднесла к губам чашу вина.       — Конечно, выгоды для Дорна, — Квентин кивнул: — В качестве компенсации за наши потери, когда мы поддерживали вашего отца, а также в качестве награды за нашу преданность. Это, а также союз, скрепленный вашим браком с Эйгоном.       — Какие компенсации? — С любопытством спросила Дейнерис.       — Об этом мы можем договориться позже, но некоторые из них могут быть территориальными, — Ответил принц Квентин.       И Коннингтон, и Сиворт заметно отреагировали на это, оба нахмурились, прежде чем успокоить выражение лица, хотя ни один из них ничего не сказал.       — Как вы говорите, это может быть обсуждено позже, — Дейнерис отмахнулась от этого вопроса: — Вы высказываете хорошие замечания, я признаю, но что, если я решу дождаться весны?       — Следующая весна может наступить не раньше, чем через несколько лет, ваша светлость, мейстеры сказали, что эта зима будет самой длинной на памяти живущих, — Квентин вздохнул: — И к тому времени вы, возможно, станете всего лишь Королевой Пяти Королевств.              — Пяти? — Потрясенно спросила Дейнерис.       — Я… у вашего брата Рейгара был еще один сын от Лианны Старк, ваш племянник, Дейрон Таргариен, — Квентин говорил медленно, так что Дейнерис понимала каждое слово.       — Не шутите со мной, принц Квентин, я не в настроении, — Дейнерис сузила глаза.       — То, что говорит принц, правда, ваша светлость, — Вмешался Монфорд Веларион: — Мы получили известие о его подвигах и его драконе.       — Драконе? — Спросила Дейнерис, сбитая с толку и ошеломленная.       — Вы не единственная, у кого вылупились драконы, ваша светлость, — Наконец, впервые вмешался принц Эйгон: — Принц Дейрон, мой брат, высидел дракона и победил с его помощью Тиреллов. Он использует это, чтобы сохранить независимость Севера.       — Чем дольше мы ждем, тем больше он становится…, — Квентин замолчал.       — Если то, что вы говорите, правда, мы легко сможем убедить другого моего племянника преклонить колени, — Игнорирование проблемы Дейнерис очевидно в ее тоне и словах.       — Вы могли бы, если бы мальчик не считал себя Старком во всех отношениях, — Продолжал Квентин: — Чем больше вы будете ждать, тем больше будет расти решимость вашего племянника защищать Север, и кто сказал, что он не сможет включить Речные земли и Долину в это королевство? Или, что еще хуже, он проявит амбиции и захватит трон сам? С этого момента каждый день, проведенный за пределами Вестероса, — это день, когда ваши шансы претендовать на трон уменьшаются.       Дейнерис какое-то время молчала, а затем, наконец, положила обе руки на стол и слегка улыбнулась.       — Ваша преданность и честность ценятся и приветствуются, принц Квентин. Как только мы согласуем ряд условий и Волантис будет освобожден, мы отправимся в Дорн, — Затем она повернулась к Эйгону: — Что касается моего племянника, я буду рада выйти за него замуж, при одном условии.       Эйгон выглядел удивленным, но, тем не менее, согласился.       — Все, что в моих силах, дорогая тетя, я сделаю, — Кивнул он.       — Ты кровь дракона? — Спросила она с ухмылкой, откинувшись на спинку стула: — Тогда потребуй одного. Это мое условие. В конце концов, если бы принц Дейрон это сделал, для тебя это было бы легко.       Эдрик никогда не видел, чтобы лицо Квентина побледнело. Однако это меньше всего беспокоило Эдрика, поскольку, хотя взгляды всех были устремлены на Эйгона, глаза цвета индиго Дейнерис были устремлены на него. И эта удовлетворенная ухмылка… явно была адресована и ему.       Ох, во что ввязался Эдрик?